Без обмана 10

Глава 3

— Это что за фигня? — возмутилась Тика, размахивая смартфоном на селфи-палке, будто дирижер палочкой. — Где высоченный забор? Где крыша-пагода? А ворота, сил открыть которые у обычного смертного нет, только у мастеров, посвятивших всю свою жизнь суровым тренировкам? Почему это выглядит, как обычная деревня, а через дорогу от додзё — конбини?

— Наверное, потому, что адепты рукопашного боя тоже нуждаются в базовом бытовом комфорте, а ученикам мастера Кириямы нужно где-то покупать себе бенто, — хмыкнул я.

Выглядел «храм боевых искусств» и вправду как самый обычный деревенский дом, чуть большего размера, чем окружающие. Из всех отличий — лишь большая деревянная табличка с каллиграфической надписью «Додзё Кирияма». На месте и традиционная колотушка «сузу», заменяющая дверной звонок. Очень похожая на ту, что в доме кузнеца, сделавшего мне доспехи. Здесь явно чтут традиции.

На правах мужчины взялся за молоточек и ударил трижды. Звук получился очень гулкий, его вибрации как будто до самой души доставали.

Из дверей здания вышел инспектор Кикучи в белом тренировочном кимоно, довольно небрежно подпоясанном. Не обратить внимание на цвет пояса было бы неправильным. В том, что он окажется черным, сомнений не имелось никаких, угадал. Инспектор-сан далеко продвинулся по пути совершенствования своего тела.

— Добро пожаловать в додзё Кирияма, — поклонился нам всем Юто. — Сегодня я буду вашим гидом.

То, как взгляд копа-бабника скользнул по Акире, немного задержавшись, мне совершенно не понравилось. Нужно заняться моральным обликом молодого человека. Кайлани — чудесная девушка и нечего ему смотреть на… на кого-то еще!

— О, привет! Ты доставучий инспектор, который сестренке Ануше покоя не давал. Она никакая не Кагешуго, чтоб ты знал! Уж мне бы она рассказала, — сестренка у меня — сама непосредственность. Пришлось представить и её, и Акиру — как Минами Акеми.

— Оперативные изыскания подтверждают, что Гупта-сан на самом деле не Кагешуго, — согласился Кикучи, — я принесу ей свои извинения за навязчивость при первом же удобном случае.

— А можно я тогда тут сделаю запись для блога? — продолжила девочка. — Ударишь кого-нибудь ногой с разворота на камеру? И было бы вообще круто, если стопку кирпичей пополам переломать. Я собираюсь снять ссадины на руке крупным планом и показать — вот, типа, кулак настоящего бойца, а не то, что нам в кино показывают. Круто будет! Я бы, если честно, сама хотела научиться всякое ребром ладони ломать. Ну и вообще драться. У нас в школе есть клуб айкидо, но там какая-то гимнастика для слабаков, а не настоящее рубилово.

Тика-тян в режиме гиперактивности неудержима. Ответные реплики рукопашника ей как будто бы и не требовались.

— Съемку запретить или одобрить должен Кирияма-сенсей. Проходите внутрь, я вас представлю.

Прихожая перед основным помещением додзё называется генгкан. Она маленькая, квадратная, с полом ниже уровня остального здания. Там мы оставили всю обувь и даже носки.

— Вступать на татами дозволено лишь босиком, — с умудренным видом поведал Юто. Никто его не ослушался, все сняли свои туфли и оставили в специальных шкафчиках.

— Женская раздевалка слева, переоденьтесь, пожалуйста, — добавил он для девушек. — У Кириямы-сенсея найдутся кимоно ваших размеров. Ниида, твой размер тоже есть, мужская раздевалка справа. Помочь правильно завязать пояс?

— «Просто выпьешь чаю с моим наставником», так мне было обещано, — тяжело вздохнул я. А ведь собеседник не врал в прошлый раз, когда произносил эти слова. Верил, что так и будет.

— Это просто кимоно, никто не заставляет тебя бороться, дань традиции и жест уважения к Наставнику, не более, — снова не соврал. Искренне верит, что никто меня лицом по татами возить не станет, культурно разойдемся. Но кимоно все равно предлагает. Из прочной ткани, на мою весовую категорию и белый пояс в комплекте, как для новичка. А я, между прочим, почетный член ассоциации сумо.

Переоделся. Вполне себе удобно, но ничего удивительного. Сложно хорошо биться, если одежда давит тебе в подмышках или трещит в районе поясницы на каждом неосторожном шаге. Наряд не должен мешать бойцу сражаться. Как там говорил Миямото Мусаси? «Воину следует быть одетым просто и без излишних украшений». Не уверен, что вспомнил дословно, но смысл передаю, надеюсь, правильно. Пожалуй, если бы не любовь к ярким галстукам, я бы подходил под описание из книги Пяти колец.

— Прошу сюда, — направил меня Кикучи.

Я сделал несколько шагов и вышел в основное помещение додзё — тренировочный зал, устланный упругими татами. И тут меня уже поджидал Кирияма Широ.

Когда речь заходила о наставнике инспектора, воображение рисовало огромного, как семьдесят четвертый Йокодзуна, великана, но непременно с седой бородой до пояса и такой же длины волосами, так и напрашивающимися в рекламу шампуня. Тут интуиция меня подвела.

Ровесник моего отца или старше. Возможно, около семидесяти. Высокий для нашей страны — где-то сто восемьдесят сантиметров, но это не точно. Когда человек сидит на коленях в медитативной позе, тяжело оценить длину его ног.

Волосы не седые и не черные, они серые, как будто стального цвета, стянуты в простой узел на затылке, напоминающий самурайский тёммагэ, но несколько прядей выбивается наружу, падая на лоб. Глубокие залысины. Высокий лоб. Небольшие и смотрящиеся ухоженными усы и бородка.

Почти немигающий взгляд глубоко посаженных черных глаз направлен не на меня, а как бы сквозь, но внимание я почувствовал. Нос крупный, с заметной горбинкой на месте давнего перелома, немного красноватый, что может выдавать проблемы со здоровьем или некоторое пристрастие к сакэ. Возможно, ни то, ни другое. Мужчина выглядит крепким и алкоголем в зале додзё ничуть не пахнет.

Кожа Кириямы загорелая и обветренная до похожести на кору старого дерева. Одежда предельно простая. Чистое, но далеко не новое, некогда белое, а сейчас серое кимоно, подпоясанное розовым поясом. Розовым? Нет, красным, но утратившим изначальный цвет за долгие годы ношения. Даже не будучи экспертом в мире боевых искусств, я слышал, что красные пояса котируются серьёзнее черных. Как-то так выглядел бы одинокий мечник ронин Миямото Мусаси, доживи он до наших дней.

При моём появлении старый мастер боевых искусств легко вскочил на ноги одним цельным движением, как будто бы воспарил. Вот и не верь после этого догадкам нацистов из Аненербе о том, что автор «Книги Пяти Колец» был тэнгу. Неопровержимых доказательств нет, но я готов поставить свой галстук против тренировочного пояса, что Кирияма Широ — ворон-оборотень. Да, ставка невелика, но и проигрывать я не люблю.

Не знаю, какое лисье шило меня укололо, но глядя на ту легкость, с которой движется старый воин, я начал зеркалить язык его тела. Наверное, странным выглядит со стороны — толстяк, старающийся переставлять ноги по татами с расчетом, чтобы пол не издал ни единого скрипа. И у меня получилось. Ничего сложного.

Два оборотня, повидавшие иные эпохи, встретились на середине зала. Наивно считать, будто бы я остался неузнанным. Я про свою видовую принадлежность. Надеюсь, никакой вражды между разными перевертышами нет. Во всяком случае, другой Макото периодически встречал таких вот худых и носатых людей, чаще всего почему-то в храмах Каннон, и те вели себя вполне дружелюбно.

В фильме или аниме о боевых искусствах Кирияма-сенсей взорвался бы градом ударов, невероятно быстрых, но выдающий лишь часть его истинной скорости. А лис-обманщик, применяя все уловки, накопленные за века сознательного опыта, умудрился бы остаться неприкосновенным. У нас всё не так. Мы со старым вороном одновременно и уважительно поклонились, оценивая друг друга. И как бы Хидео-сан ни умел подражать настоящим бойцам, я, может быть, обманул бы даже инспектора Кикучи, но не его учителя.

Лёгкая улыбка тронула губы старого ворона. Зубы у него, к слову, все на месте. Крепкие, белые, здоровые. И дряхлостью, несмотря на внешние признаки возраста, от мужчины не пахнет.

— Вау! Круть! — всю атмосферу непринужденно разрушила одна юная лисичка, нарядившаяся в подходящее ей подростковое кимоно с белым поясом. — Вы прямо как… как… Миямото Мусаси и его толстый противник.

— Кодзиро Сасаки, но он совсем не похож на Макото, — подсказала пришедшая следом Акира. — Простите, Кирияма-сенсей, что нарушили ваш покой настолько бесцеремонно.

— Извините, это моя вина — я не рассказала Тике-тян о правилах поведения в додзе, — повинилась явившаяся следом Мияби.

Я же чуть дара речи не лишился, настолько эти двое хороши в тренировочной одежде, которая вроде бы и не должна подчеркивать фигуру, и не занимается этим, но природные данные не скрыть. Волосы обе женщины убрали в одинаковые прически, аналогичные хозяину тренировочного зала. Пояса белые, что говорит об отсутствии опыта.

Явившийся как из ниоткуда Кикучи провел общий ритуал представления.

— А можно я тут у вас поснимаю для блога? — спросила сестренка. — Вам бесплатная реклама будет, ученики повалят косяком. Знаете, сколько у нас подписчиков?

— Разрешаю, — голос у ворона несколько контрастирующий с грозной внешностью. Мягкий, не несущий ни капли возможной агрессии, как у диктора с радио. Читая в сети всё подряд о лисах, я как-то наткнулся на русскую сказку, в которой хитрый кицунэ обманом отобрал у наивного ворона его тофу, используя в качестве оружия лесть его прекрасному голосу.

— Отлично! Спасибо, Кирияма-сан! — просияла Тика. — Сестренка Мияби, Акеми-семпай, ваш выход! Секунду, включу камеру… Подписчики, вам повезло стать свидетелями эпохального сражения. Сегодня у нас спарринг по поводам рукопашного боя. Кагуя против Кушинады! На самом деле они хорошие подруги, но нас ждет жесткое рубилово! Во всяком случае, можем питать на него определенные надежды. Предвосхищая вопросы — Аматэрасу в этот день не с нами, она временно проживает в другом городе и не смогла присоединиться.

Не буду врать самому себе — я подозревал, что к этому всё придет. Интуиция, подстёгнутая триангулофобией, нашептывала, что не просто так Акира попросила Тику пригласить её в додзё.

Надеюсь мои, красавицы собрались сражаться не за моё внимание.

Девушки поклонились друг другу и сделали шаг навстречу. Безобразной драки не получилось, что уже радует. Спарринг больше напоминал нарочито замедленный танец или ката, какие выполняют во время тренировок. Выпады, блоки, захваты, подсечки. Это было очень красиво, гармонично, изящно. Хоть вставляй эпизод в фильм спортивной тематики. Они что, репетировали? Нет, скорее кицунэ удачно импровизировала, подстраиваясь под партнера, вкупе с природной грацией их обеих. Ох, а какая у девушек растяжка! Я, при всей потусторонней лисьей ловкости, ногу на подобную высоту поднять не смогу никогда, не говоря уже о том, чтобы имитировать удар пяткой в голову. А Мияби смогла.

— Вау! Какая круть! — выразила общее мнение Тика-тян. — Вы что, раньше занимались? Подписчики вообще очумеют! Они и так после той пощечины вас в каратистки записали.

— У меня был в младшей школе желтый пояс по карате, — призналась Мияби. Этот факт мне о ней известен, Хана-сан показывала семейные фотоальбомы, — но я оказалась слишком ленивой, чтобы заниматься дальше.

— У вас талант, Ниида-сан. И у вас тоже, Минами-сан, — Кирияма наблюдал не такой и долгий «спарринг» со стороны. — Приглашаю вас заниматься в додзё на постоянной основе.

— А у меня? — ну куда же без Тики?

— И у вас, Ниида-тян, вы тоже можете заниматься тут, если пожелаете, — разрешил тэнгу. — Ученик, проведи пробное занятие для девушек, а мы с Ниидой-саном выпьем чаю.

— Миямото Мусаси говорил: «Тот, кто пренебрегает чаем после тренировки, подобен самураю, который не чистит клинок после битвы», — выдумал я цитату легендарного мечника. Он вполне мог бы так сказать. А лис-долгожитель мог бы стать свидетелем сказанного.

— Отлично сказано, прошу за мной.

Место для чайной церемонии у старого ворона располагалось отдельно от тренировочного зала в глубине сада, в крошечном домике площадью не менее четырёх и не более пяти татами. С традиционной низкой дверью, требующей согнуться в три погибели. Даже Император склоняет голову перед чаем, такой ее смысл.

В центре — углубленный в пол очаг со старым чугунным чайником на камнях. Неподалеку на столике явно старинный керамический набор. Сколько веков уже этот воин пьет чай из любимой посуды, какую не подумал заменить?

Саму церемонию я не очень люблю, признавая ее культурное значение. Чай — да, но возведенные вокруг него ритуалы кажутся мне лишними. Вот такой я бунтарь. Хотя до чая из пакетиков не опускаюсь. Однако я ни одним полунамёком не показал, что считаю действо лишь потерей времени. Лицемерие тоже может быть добродетелью — ни к чему обижать, по всей видимости, неплохого человека пренебрежением. Выдержал до конца все эти бесконечные смачивания плошек. Первое кипячение, второе кипячение и настаивание, ополаскивание. Есть, впрочем, тут некая приятная медитативность, удовлетворение от того, что всё сделано по правилам. Я ведь уважаю правила? Так?

И только покинув чайный павильон и заняв места на пластиковых стульях в саду, мы смогли перейти к тому, ради чего всё затевалось — к разговорам. Начать говорить прямо за чаепитием было бы грубейшим нарушением духа ритуала. Чай не терпит суеты и нужен для умиротворения, а не решения деловых вопросов. Для остального есть такие низменные напитки, как кофе или компот.

— В вашей супруге есть дух бойца, она на самом деле смогла бы добиться успеха на пути сражений, — начал издалека ворон. Нельзя же так сразу взять и перейти к делу, в чем бы оно ни заключалось.

— Только в ней? — спросил я.

— Да. Вторая девушка, Минами-сан, сильнее физически и когда-то давно занималась карате и дзюдо, но хороша лишь в избегании ударов. Ей чужда воинская философия. Как и вам, а также вашей сестре — она ваша копия, с учетом возраста и пола.

Ну… мы с Тикой в чем-то без обмана похожи. Но копия? Эта разбрасывающая носки и неспособная готовить катастрофа не может быть идентична мне, хотя люблю я ее очень сильно.

— Мы можем говорить откровенно? — спросил я. — Для чего вы попросили Кикучи устроить эту встречу?

— Вам знакома концепция препятствий, встающих на пути воина? Страх, сомнения, отсутствие веры в себя. Всё это заставляет замереть на пути к небу и не позволяет раскрыть потенциал. Юто-кун невероятно талантлив и однажды станет великим мастером. Если преодолеет преграды. Одну из них зовут…

— Кагешуго, — догадался я. Стыдно мне не стало. Хотя бы потому, что вымышленная хакер приносит пользу обществу.

— Да. Я человек старой закалки и не разбираюсь в современных технологиях, плохо понимаю, что мешает Юто-куну её схватить. Но это женщина из вашего окружения — для меня это очевидно с того момента, как ученик рассказал о необычном… кхм… тануки. Одна из тех, что приехала с вами? Нет?

— Нет, Кагешуго не одна из этих девушек. Хотя Тика ее фанатка. И я не могу позволить Юто её арестовать, буду откровенен. Но… — я выдержал аккуратную паузу, давая время своей интуиции на поиски решения, — но, может быть, Кагешуго сможет доказать инспектору Кикучи и его начальству, что её и не стоит ловить? В последнее время она, насколько я знаю, работает над восстановлением справедливости для одного бывшего полицейского, Амано Широ. Признаюсь вам на правах конфиденциальности — она мне поручила выяснить у Юто, что он знает про дело Амано.

Тэнгу задумался. Как-то по-птичьи повернул голову, глядя на меня то левым глазом, то правым, принялся в рассеянности перебирать выбившиеся из узла на затылке отдельные пряди.

— Да, это может помочь, — решил он, — преграду допустимо преодолеть любым способом. Сейчас я позову ученика и велю ему рассказать вам всё, что он знает о деле Амано.