Без обмана 10

Глава 11

Я еще раз окинул взглядом «Гармонический усилитель» и подтвердил:

— Мне любопытно узнать, как он звучит. Хотя, признаться, я не фанат винила. Это что-то для богачей… — надеюсь, что проигрыватель хотя бы не взорвется? Я как-то слышал, что вакуумные лампы взрываются от неправильного обращения.

— Перейра-сан сказал, что лампы надо прогревать. — подсказала Хикару-но-Ёри.

Щелкнул тумблер. Внутри стеклянных колб, торчащих из корпуса, начало разгораться теплое оранжевое свечение. Ничего не взорвалось, искры не посыпались. Только легкое, едва слышное гудение. Как мурлыканье котёнка.

— Работает, — выдохнул Амано.

Хикару-сан осторожно, двумя пальцами, извлекла из конверта черную виниловую пластинку.

— Это та музыка, при помощи которой Перейра-сан преобразил свою жену, — пояснила госпожа настоятельница. — Очень красивая мелодия, самба.

— Я немного понял из объяснений Перейры-сана и записок, — вступил в беседу Амано. — Все записи на немецком, но я переводил непонятные слова онлайн и идею уловил. Музыка — это несущая частота. В полицейской академии нам объясняли принципы устройства радиосвязи. Здесь то же самое. На музыкальные волны как-то накладывается что-то мистическое, состоящее из усилившихся эмоций, и потому получается донести до камня посыл.

Игла коснулась дорожки. Сначала раздалось характерное потрескивание — так называемый «уютный звук», ценимый аудиофилами по всему миру. Не понимаю их. Тратить огромные деньги на то, чтобы слушать помехи. А потом вступила гитара.

Мелодия звучала странной. Неторопливый перебор струн, ритмичный, глухой стук барабана, какого-то непривычного, этнического, латиноамериканского. И мужской голос запел на испанском. Грустно, тягуче, с надрывом.

'Pañuelo al viento… zamba calladita,

la luna se queda mirando el corazón;

por caminos de polvo canta la guitarra,

y en mi pecho se despierta otra canción…'

Красиво. Мелодично. И ничего не понятно! Испанским, видимо, ни одно из прошлых моих воплощений не владело. Или испанский лис еще не поделился воспоминаниями. Zorro, да? Был такой гайдзинский фильм с популярным голливудским актером. Почти уверен, что если вдруг легенда, легшая в фундамент истории, основана на реальных событиях, её герой был оборотнем. Слишком хорошо притворялся ленивым бездельником.

Но разве это самба? Мои музыкальные познания ограничены песенками из рекламы еды, но почему-то казалось, что самба — это такой зажигательный танец с бразильского карнавала, исполнять который положено полуголым загорелым бразильянкам с пышными ягодицами. А тут — грустная и приятная мелодия. Разве она способна хоть кого-то разбудить? Скорее наоборот, умиротворить.

— Это аргентинская самба. Пишется через Z, Zamba, но произносят через S, как вы услышали. Не спутайте с бразильской, — ответила на незаданный вопрос Хикару-но-Ёри. Я специально позволил прочитать недоумение по своему лицу. — Совершенно другой жанр. Танец-диалог, танец-соблазнение, где партнеры не касаются друг друга, но говорят глазами больше, чем словами.

Я прислушался. Голос певца, видимо, это и был сам Мартин, звучал не очень профессионально, но очень искренне. В нем было что-то… цепляющее. Что-то, от чего волоски на руках вставали дыбом, а внутри просыпалось странное чувство тоски по чему-то несбывшемуся. Ни одну из возникших эмоций наружу я не выпустил. Для Хошино-сан я остался чурбаном-бухгалтером, видящим красоту только в столбиках цифр.

— Широ… — голос Хикару изменился. Стал мягче, глубже. Она повернулась к детективу. — Они танцуют самбу с платками. У нас нет платков, но…

Она протянула ему руку. Жест был таким естественным и одновременно донельзя властным, что отказать было невозможно.

Амано Широ, суровый детектив, гроза неверных супругов и человек, который, казалось, забыл, как улыбаться, покраснел. Прямо как школьник.

— Я… я не умею, Хикару. Топчусь, как медведь.

— Просто слушай ритм. И смотри на меня.

Он неуклюже взял ее за руку. В тесном кабинете, среди картотечных шкафов и запаха старой бумаги, зазвучала старая аргентинская песня о любви… наверное. У меня нет никаких гарантий, что там поется не о рекламе фастфуда.

Прерывать трогательный момент и спрашивать, какую уличную еду они пробовали в латинской Америке, я не стал. Потом поищу в сети. Вообще, я почувствовал себя лишним. Третьим лишним. Самым лишним существом во вселенной. Мне следовало бы тактично выйти за дверь, покараулить в коридоре, пойти купить кофе. Но любое мое действие могло разрушить очарование момента, а потому я остался, постаравшись стать незаметным.

Это было красиво. Они не танцевали профессионально. Амано действительно двигался скованно, боясь наступить партнерше на ногу. Но не кицунэ Хикару. Она плыла. Она кружила вокруг него, как пламя свечи на ветру, то приближаясь, то отдаляясь. В ее движениях была та самая лисья грация, какую если и возможно подделать, то лишь гениальному танцору, такому как… ни одного имени не знаю, не разбираюсь в балете. Она вела его, но делала это так тонко, что казалось, будто это он — ведущий.

И я почувствовал ЭТО. Не ушами, не глазами, а неким особым чувством лиса-оборотня, вероятно, не имеющим названия. Воздух в комнате стал будто бы более густым и теплым. Лампы усилителя вспыхнули ярче.

Меня накрыло волной чужой нежности. Стало так тоскливо и одновременно так хорошо, что захотелось немедленно позвонить Мияби и сказать ей какую-нибудь романтичную глупость. Обязательно это сделаю, как только пластинка закончится. Или купить ей еще одну кошку. Или просто обнять.

Музыка стихла. Последний аккорд повис в тишине. Амано и Хикару замерли, глядя друг другу в глаза. Между ними искрило так, что можно было прикуривать.

— Кхм, — громко кашлянул, разрушая момент.

Амано отпрянул от Хикару, поправляя пиджак и пряча глаза. Его явно проняло. Меня тоже. Но мы, бухгалтеры, народ толстокожий.

Хикару же, ничуть не смутившись, улыбнулась мне — сияющей, победительной улыбкой.

— Ниида, только не говорите, что не почувствовали в этой музыке чего-то особенного? — требовательно обратилась Хошино-сан. — Вы обязаны донести до Хидео-сана то, что сейчас видели и слышали.

Я подошел к проигрывателю и осторожно коснулся теплого деревянного корпуса. Есть некий необычный отклик.

— По правде, нет, — соврал я, — но я очень далёк от танцев. И свой эмоциональный посыл вы двое явно не мне направляли. Сами вы наверняка что-то ощутили.

— Да… наверное, — Амано спрятал глаза. Взрослый человек, а смущается, как старшеклассник! Ну как так можно? Но думаю, что Хикару-тян своего не упустит.

Я посмотрел на смартфон. День уже перевалил за полдень.

— Амано-сан, Хикару-сан, оставляю вас наедине с этой адской машиной любви. Мне почему-то показалось, что вы не прочь продолжить танец. Я возьму записи Перейры-сана и передам… ЕМУ.

Кроме того, я получил обещанное досье на зам-министра Мацумото. Чтобы найти, в каком именно ящике папка с ним лежит, детективу понадобилась помощь лисицы. Она что, еще и каталогизировать тут всё успела?

Лифт, разумеется, все еще не работал, выходя из офиса и спускаясь по лестнице, я все еще слышал отголоски той мелодии внутри себя. Одические вибрации, если это они, проникли намного глубже, чем я показал. Перестал наконец-то контролировать лицо и отпустил улыбку, улыбался, как последний дурак.

— Милая, я тебя очень люблю. Нет, никакого повода, просто сильно захотелось тебе об этом сказать. Не хочешь научиться танцевать аргентинскую самбу? Танец-соблазнение с платочком, — я, может быть, и не настоящий самурай, откровенно бутафорский, но один из постулатов кодекса бусидо — «действовать без колебаний и промедлений».

По пути обратно в Йокогаму много размышлял. Масштабировать обнаруженный способ сложно! Найти пылкого юношу, влюбить в каменную кицунэ, заставить ей спеть о своих чувствах… Учитывая, что большая часть каменных лисиц выглядят не как обнаженные девушки, а как сердитые хищники, тут нужен зоофил. Вот со второй спасенной в Германии статуей, вероятно, получилось бы. Девушка красивая.

Может быть, сработает просто запись голоса Перейры-сана? Я ведь что-то в ней для себя нашел, нечто, подогревшее желание сказать Мияби о чувствах? Попробовать стоит, но интуитивно чую, что этого не хватит. Ну, разве что для отдельных лис сработает. Может быть, подобрать другой жанр? Аргентинская самба скорее усыпляет, чем заставляет ожить. Что-то взрывное, антиколыбельная. Такое, как «Beat of the Rising Sun» или «Don’t Stop the Music». Последняя как раз звучала в динамиках аудиосистемы Марка-сана. Любопытно, есть ли эти мелодии на виниле. И можно ли записать свою музыку на пластинки в домашних условиях? Физика процесса там примитивная — нацарапать звуковые дорожки.

Пожалуй, по настолько серьезным вопросам стоит посоветоваться с кем-то знающим. С Амацу-сенсей. Всё одно я собирался на ближайших выходных смотаться в родной Кофу и удостовериться, что две лисицы, поселившиеся у меня дома, не разнесли жилище на куски своей непоседливостью.

Несмотря на официальный отгул, после Токио я поехал на работу. Желание немедленно обнять Мияби не отпускало. И нога в ритме самбы всё еще изредка норовила дернуться. Но это прошло.

В пятницу после обеда мне позвонила Ито-тян, кошачья сиделка. Ох и завидую же я её профессии. Заработок невелик, но и работа приятная. С другой стороны… представил, что будет, если няню-Макото оставят присматривать за таким демоном, как Дандо-сама. Я бы этого не пережил.

— Hello, — в этот раз я не стал оригинальничать и поздоровался на самом банальном английском, понятном в той или иной степени большинству. Незачем пугать хорошую девушку моими нестандартными приветствиями. Хотя на язык так и просилось айнское «а-ну а-ну».

— Ниида-сан, простите что беспокою вас. Это Ито, я сижу с Тофу. С ней всё в порядке, не переживайте, и корм тоже есть. Но тут к вам пришли. Школьница, утверждает, что ваша сестра и просит впустить. У нее есть ключи, но у меня правило всегда запираться на задвижку, если не жду скорого возвращения хозяев квартиры.

— Вы молодец, Ито-сан. Моя сестра Тика на самом деле по пятницам остается у нас после школы.

Звонок сестренке, чтобы убедиться, что это и правда она. И краткая инструкция кошачьей Мэри Поппинс о том, что на остаток дня она свободна.

Дома меня встретила музыка и громкий девичий смех. Двух девушек. Хорошо, что в квартире прекрасная звукоизоляция и соседей импровизированная дискотека побеспокоить не должна. Да и с громкостью Тика знала меру. У нее-то уши чувствительные.

«Kiss, kiss kitsune» — призывала певица немного электронным голосом. Зайдя в гостиную, я узрел Тику-тян и Ито-тян, разучивающих танец с синхронными движениями. На обеих бутафорские лисьи ушки и лапки-рукавички. Розовые у сестренки и голубые — у ее новой подруги. Тофу-тян сидя на своей подушечке смотрит на своих человеческих рабов с живым интересом, как будто задумавшись «и скоро им надоест?». Музыка ей, кажется, ничуть не мешает. Потрясающая синхронность, надо сказать, но это полностью заслуга пластичной лисички с уникальным музыкальным слухом. Я бы тоже так смог. НО НЕ БУДУ!

— Кон-кон! — девушки синхронно пожали лапками, а Тика чмокнула Тофу-тян в носик на очередном «kiss, kitsune».

— Ой, братик, а мы тут видосик пилим! — обрадовалась неугомонная егоза. — Нравиться музончик?

Выпороть! Срочно! И посохом по спине! Нет, у меня-то рука не поднимется, но вот Амацу-сенсей не настолько сентиментальна. Стоило рассказать одной девушке правду о ее сути и вот! Ее же предупреждали, что есть слова, какие лучше даже во сне не произносить.

— А ушки нравятся? Я и тебе купила, и сестренке Мияби! Ну, чтоб вам завидно не было. Тебе какие? А, знаю, оранжевые! Твой любимый цвет. А сестренке — красные.

— Ой, Ниида-сама, простите, мне стоило уйти домой, как только вы меня отпустили, но у Нииды-тян появились вопросы по уходу за бенгалами, а затем… сама не понимаю, как это превратилось в репетицию. Я даже танцевать почти не умею.

— У вас хорошо получается, — скупо похвалил я, — вы не против будете поработать еще и завтра? Мы с женой собираемся съездить повидать родителей.

— Конечно, с большой радостью! — не без облегчения заверила девушка. Она явно испугалась, что за незапланированные танцы последует выговор, а то и просьба в агентство заменить сотрудника.

Изначально я хотел Анушу попросить с кошкой посидеть, но та на днях обмолвилась, что тоже на выходных хочет в Кофу. Запасной план — переноска и поездка с нами, но лучше не устраивать питомцу лишнюю моральную травму. Ведь есть риск повстречать яростного монстра — бишона Пироженку.

— Ну чё ты так с укоризной смотришь? — спросила Тика-тян, проводив Ито до двери квартиры и даже типично по дружески чмокнула ее в щечку на прощание. Вот же «kitsune kiss». — Я лисица, изображающая человека, изображающего лисицу! Как в той сказке, что ты рассказывал. И вообще эти ушки повсюду, у половины косплееров. Было бы наоборот палевно, если бы я их избегала. И это, к слову, кошачьи, посмотри, на этикетке написано! Табу на произнесение определенного слова — дурость! Волдеморт! Волдеморт! Волдеморт! Видишь, никакого темного лорда не появилось. Ну хочешь, у Конохи-сан спросим и она этот тупой запрет отменит? И скажи, мне идет?

— Рожки идут больше, — проворчал я, — и обязательно завтра спросим. Ты же едешь с нами в Кофу?

— А как же! Я по всем очуметь как соскучилась. По сестренке Ёрико, по бабуле Амацу, по Ёсиде-семпаю. И по Ринне!

А в голове моей звучало ритмичное «Kiss-kiss-kitsune, kiss-kiss-kitsune» и финал куплета «Танцуй, ты не уснёшь».

Я совсем не суеверный, скорее, полностью наоборот. Но… как же своевременно! Мистически удачное совпадение. Реши сестренка почудить с подругой неделю назад, я бы внимание обратил, но тут же выкинул бы песенку из головы.

А это именно та мелодия, которая мне нужна. Полная, как говорилось в моей любимой манге, «Силы Юности». И я даже знаю, чей голос должен звучать на виниловой записи для усиления эффекта. Естественно, не мой и не тысячелетней старухи. Хотя закат юности Амацу-сенсей еще ой как далек.

— А что это была за мелодия и артист? — ушел я в сторону от темы. Хотя устроить ей нагоняй, бесспорно, стоит. Проверять границы установленных правил в нашей лисьей природе, и если оставлять попытки без внимания, то она будет рамки раздвигать и получится точь-в-точь как с кошкой. Сначала она спит на животе, затем на подушке, а далее начнет подумывать, не захватить ли всю кровать в единоличное пользование

— Химе и Хина! Они витуберы. Виртуальные ютуберы. За них кто-то поёт, это понятно. Какая-нибудь толстая некрасивая девушка с крутецким вокалом. Ну а чё? В айдолы ей не пробиться, а голос клёвый. Не в тухлую классическую оперу ведь идти? Верней, там две девушки. Это же дуэт. Прикинь, братик, больше миллиона подписчиков. Нашему блогу пока далековато до этой вершины.

Безуслово, я знаю кто такие витуберы и вокалоиды, не настолько я древний динозавр. Мне всего тридцать два! Хацунэ Мику — самая знаменитая виртуальная девушка в мире, должно быть. Каждый в Японии знает и ее саму, и ее песни, такие как… ну… та из рекламы и еще та, популярная, что звучала отовсюду лет… наверное, десять назад. Там еще клип, в котором Мику с голубыми волосами и двумя хвостиками. И поёт очень быстро. Так, что не уследить. Ладно, ладно, хотя бы себе я готов признаться — ни одной ее песни я вспомнить не способен.