Без обмана 10

Глава 13

Руки мои потянулись к рюкзаку. Спасибо тебе, Фрост-сан, за такой чудесный… нет… не подарок — трофей. Детектор оборотней — просто необходимый в любом домашнем хозяйстве прибор. Уверен, если выставить его на Амазон или Ракутен — заказов появится огромное множество. Надо бы подать идею Ёсиде. Не с настоящим определителем кицунэ, построенным вокруг тибетской монеты, конечно, а с мигающим лампочкой при определенных условиях. На влажность или магнитное поле.

Но у меня-то детектор самый взаправдашний и светодиод на его корпусе загорелся зеленым, стоило поднести прибор вплотную к свитку. Издалека не определял.

— Я догадался потому, что камень на пару градусов теплее комнатной температуры, — объяснил я, — но эта проверка окончательно подтверждает истинность выводов.

— Каков хитрец, — хохотнула сенсей. — Оке, гуру, похвали моего ученика.

— Успех — это сумма небольших усилий, повторяющихся изо дня в день. Ты движешься в правильном направлении, — подбодрил меня электронный голос.

— Спасибо, гуру-сан, ваша похвала для меня много значит, — я в шутку поклонился смартфону, — а теперь с вами, Дзику-химе, — отвесил я поклон и каменному стержню свитка. — Вы, должно быть, очень особенная леди. Вы ведь дама?

— Ох, да еще какая, хотя кое-кто говорит, что это не так. Слишком хорошо мужчиной она притворялась. Лицемерная сука…

Этого прозвища мне хватило. Ситуация переходила от попросту мистического уровня, на каком я вполне себе неплохо освоился, на уровень божественный…

— Она? — губы внезапно занемели и потому я спросил глазами.

— Она самая, Малыш. Теперь ты понимаешь, почему я верю, что не тронут ни меня, ни моих близких. Заложник! Идеальный заложник. Пойдут мне наперекор — и выпущу!

— Храмы будут совсем не рады ее возвращению, да? Ну… я было уже опасался, что эта личность работает у меня секретарём. Большое облегчение.

— Не говори глупостей, а то получишь посохом по спине. Вот она, сучка, у меня в ладони!

— Сенсей… может, больше уважения к богине?

— Да никакая она не богиня, я ведь тебе рассказывала. Обычная лисица, может, лет на сто или двести постарше сестрицы этой Маэ, ну на пятьсот. Век девятихвостых долог, чего считать мгновения? И эта пронырливая стерва… постоянно мухлевала в Чо-Хан, карты и даже Сёги, — настолько искреннее возмущение, будто бы какая-то другая старуха обучала будущего Хидео-сана тому же самому.

— Ты ведь тоже наверняка мухлевала…

— Но не с настолько наглой рожей, Малыш. Ты бы видел эту ее улыбочку. А её певучее «младшие». «Не желаете ли оказать мне почтение». «Не хотите ли стать моей прислугой…» до сих пор бесит, как вспомню. Эта Маэ ничуть не слабее её тех времен, когда довелось свести знакомство.

— Как минимум навык превращения в камень у нее на уровне.

Прости, Амацу-сенсей, я максимально дипломатичен. Огромный камень или компактный дзику. Стержень для свитка всяко удобнее. С другой стороны, его легко похитить, а камень пролежал весь свой срок нетронутым.

— Пфф… — девятихвостой удалось вложить в фырканье столько же презрения, сколько она весила в форме валуна. — Если бы эта Маэ потратила на перевоплощение те же годы, что и та стерва, может быть, и песчинкой бы стала.

Не удивлюсь, если после перевоплощения Инари они тепло обнимутся, поцелуют друг дружку в щечку и пойдут вместе пить сакэ, как в былые времена. Нечего мужчине влезать в тонкости женской дружбы. И как именно там Мияби с Акирой вдруг общие интересы нашли, мне также знать не следует.

— Может, выпустить ее? — предложил я. — Метод, может быть, и не самый простой, но на Айлен-сан сработал…

— Не говори глупостей, малыш, так мы лишимся заложника, единственного аргумента. Вот когда их система общественного насилия и подавления инакомыслия вдруг рухнет… и скорее всего они ее просто убьют, — старуха верила в свои слова или, как минимум, врала на недостижимо-запредельном для моего уровня распознавания лжи уровне. — Она ведь совсем не будет соответствовать их ожиданиям. Ни мудрости, ни кротости, ни доброты, ни… ну ладно, красотой ее природа не обделила, почти не хуже этой Маэ или сестрицы её. Но эта Маэ обязательно освободит лицемерную сучку… потом… лет через двадцать… или пятьдесят… или сто. И обыграет ее в Чо-хан.

— Так вот о каком способе всё поменять через двадцать лет шла речь, — догадался я.

— Именно, Малыш. Но ты нашел вариант получше. Взять не качеством, а количеством. Знаешь, гайдзинский философ Маркс сформулировал законы диалектики. Последователи их потом исказили, как и с Инари получилось, но сами мысли-то правильные. Качество можно заместить количеством и наоборот. Вместо одной высокомерной стервы мы… ты понимаешь, о чем я. А теперь верни мне… Дзику-сан. Хи-хи. Она бы оценила это прозвище.

Вернул. С величайшим почтением и двумя руками. Пусть будет права наставница и «прародительница Кицунэ» окажется очередной пронырливой лисицей, а не истинной богиней — с этими девятихвостыми лучше быть уважительными, спина целее останется.

— Наставница, расскажи о вашем знакомстве. Я чую интересную историю.

— Ну… не такая она и интересная…

Момент, когда чайник на столе самым мистическим образом сменился бутылкой сакэ, я позорно проморгал.

— Наставница, я за рулём, — попытался соврать.

— И когда малышка Мияби в последний раз пускала тебя за руль?

— Не так давно, когда мы покупали кошку.

Не люблю алкоголь. И вредная старуха знает об этом. Но есть люди, каким не отказать, сколько бы у тебя ни было хвостов.

— Пей, Малыш. Не делай такое лицо, будто эта старуха тебе яд подливает. Это сакэ, между прочим, из императорских запасов.

Амацу-сенсей опрокинула свою чашку одним резким движением, выдающим немалый многовековой опыт возлияния, выдохнула с довольным прищуром и постучала длинным ногтем по белой нефритовой трубке-дзику, мирно лежащей на столе.

— Ты спрашиваешь, как мы встретились? Ха! Это было не в сияющих небесных чертогах и не под пение благочестивых дев. Это было в грязной портовой чайной на побережье, откуда видно море, разделяющее континент и эти варварские острова.

В то время эта Маэ и её сестрица Томо были, скажем прямо, в бегах. И не смотри на меня так осуждающе. Мы были молоды, у нас была бездна обаяния и куча свободного времени. В Индии было жарко и скучно. Местные боги там слишком многорукие и обидчивые, а принцы… пф-ф, принцы заканчивались быстрее, чем у этой Маэ терпение.

В Китае было веселее. О, сестрица там развернулась! Дворцы горели так красиво, словно само небо решило устроить фейерверк. Императоры сходили с ума от одного взмаха наших ресниц. Но даосы… эти зануды с их зеркалами и мечами из персикового дерева совершенно не умели развлекаться. Когда за твою шкуру назначают награду, равную бюджету небольшой провинции, волей-неволей задумаешься о переезде. Хи-хи.

Мы сидели в том порту, допивали паршивое рисовое вино и думали, куда податься. На запад? Там пустыни и скучные люди, поклоняющиеся огню. На север? Холодно. И тут появилась Она. Вся в белом, сияющая, с этой своей невыносимой, приклеенной улыбочкой. Тогда она ещё не отожрала себе толстый зад на дармовом рисе. Да, да, я про тебя, Дзику-тян. Ты, видать, и не ожидала, что у этой младшей однажды тоже будет девять хвостов.

Она подсела к нашему столику, даже не спросив разрешения.

— Слышала я, — пропела она своим лицемерным голоском, — что две прекрасные лисицы с континента ищут новый дом. Говорят, в Поднебесной вам стало… тесновато? Вон там, за морем, есть гряда островов. Народ там дикий, наивный и пугливый. И я вас приглашаю плыть со мной.

Мы переглянулись. Сестрица уже не очень хотела власти и обожания. Эта Маэ желала лишь покоя и хорошего вина. А в Китае за нами уже гналась половина армии экзорцистов.

«А если мы откажемся?» — спросила эта Амацу.

«То останетесь здесь», — пожала плечами Белая стерва. — «А вон к той пристани уже причаливает лодка с очень злыми монахами. Выбор за вами.»

И мы согласились. Думали, что используем её, пересидим бурю и, может быть, захватим эти острова сами. Хорошее ведь место.

Но лицемерная стерва тут выстроила идеальную систему. Заставила людей любить нас и бояться одновременно. Она присвоила право быть главной лисой архипелага. А нас, даже старшую сестрицу, она всегда держала за младших. «Мои дорогие дикие сестры», тьфу!

Амацу-сенсей снова наполнила чарку, плеснув немного и на белый нефритовый стержень.

— Видишь, Дзику-тян? — ласково и злорадно проворковала она камню. — Ты думала, что ты самая хитрая. Что ты хозяйка, а мы — беженки, которых ты великодушно приютила. Но теперь ты здесь. В виде свитка с рецептом жареного тофу. А эта старуха пьёт сакэ и рассказывает твою историю своему непутевому ученику.

В голове у меня уже шумело. Не знаю, что насчет императорских запасов, но сакэ точно необычное.

— Вот так, Малыш, я впервые это рассказываю кому-то с тех самых дней, как родила мать Акиры от императора… ой… выболтала. Старая пьянь.

Я моментально протрезвел. Слова наставницы вытеснили алкоголь из крови. Акира… моя Акира… она внучка… Понятно, что оговорка не случайна.

— И ее дед… — начал я задавать, как поначалу показалось, очень важный, но как я решил для себя спустя мгновения, незначительный вопрос.

— Интересную задачку тебе подбросила старая наставница, да, малыш? — рассмеялась довольная девятихвостая. — Её дочь, определенно, была нестареющей лисицей. А следовательно, эта Маэ могла потенциально возлечь с целой кучей императоров.

Я ставлю на того самого, якобы отравленного Тамамо-но-Маэ. Тоба, по самой распространенной версии легенды. Уж не за измену ли? И не потому ли девятихвостые сестры настолько долго избегали общения и не искали друг друга, что не смогли поделить мужчину?

— Где она сейчас? — задал очевидный вопрос. Ясно, что не подле своей матери. Самый логичный вариант — обратилась в камень подобно остальным тысячам лис-оборотней и в данном случая я, вполне возможно, окажусь в силах помочь и исправить ситуацию. Если добавить к любовному треугольнику двух тёщ, какая получается геометрическая фигура?

— Мертва. Умерла родами — такое бывает, особенно когда поблизости сплошные шарлатаны, не умеющие даже вымыть руки перед тем, как лезть к пациенту. Не вздумай только выражать соболезнования — времени прошло много, а эта Маэ не умеет столь долго горевать. Акира — её точная копия, знаешь ли, и этого довольно.

Хлопнула входная дверь, прерывая сеанс откровений.

Дом наполнился многочисленными голосами. Мияби, Ёрико, Тика, Ринне и даже Тайфу. Махараджако предсказуемо отсутствует, у них с «господином сёгуном» Роубаяси собственные планы на выходные.

— Иди, поговори сразу, он не кусается, — советовала бейсболисту Акирахиме-тян. Совсем негромко говорила, но тонкому лисьему слуху громко и не нужно.

— Ого! Они тут пьянствуют! Братик, ты же не любитель сакэ!

Все улики я успел оперативно припрятать, но запахи меня выдали. У сестренки тоже невероятной чувствительности носик.

— Поговори еще, дитя. Сие не пьянство, а дегустация благородного напитка из императорских запасов. Сёта-кун, что ты прячешься? Иди сюда! Эта Коноха всё рассказала Макото, но еще прежде про то поведали твои кроссовки в прихожей.

— Ниида-сан! Прошу прощения, — склонился молодой спортсмен. Тайфу слегка поправился, набрал вес. Даже на нормального человека стал внешне похож. Не на меня! Я превыше норм. На Отонаси, пожалуй.И характеры у них схожи, одинаковые добряки-скромники.

— За что я должен тебя простить? Ты сделал что-то постыдное, Казума-сан?

— Я… я встречаюсь с вашей кузиной! И живу в вашем доме без вашего разрешения! — выпалил молодой человек.

Искренне не понимаю, что постыдного в том, чтобы строить отношения с настолько потрясающей девушкой, как Ёрико. Вот насчет дома — да, нехорошо, потеря лица. Я разрешил пожить в нём ближайшей родне, а кроме важных для меня женщин заселился еще и непрошенный квартирант. Но ущерба, не считая морального, нет.

— Ох… как всё запущено, — тяжело вздохнул я, — по первому вопросу — вы взрослые и совершеннолетние, и я вам не указ. Моё мнение может учитываться, если дойдет речь до планирования свадьбы. По второму — тебе придется отработать. Сделать Фурин чемпионами.

— Я не подведу вас, Ниида-сан! Спасибо, что дали мне этот шанс! — юноша согнулся в поклоне, вытянув руки по швам.

— И раз уж все собрались, ни один человек еще не смог упрекнуть эту Коноху в отсутствии гостеприимства. Макото, будь добр, попроси Мияби помочь старушке накрыть на стол на скорую руку.

Ближайшие полчаса я делал вид, что мне интересна информация о бейсбольной тактике, турнирной сетке и соперницах Фурин. Тайфу подошел к делу с основательным профессиональным подходом, потому девочки всех и громили, даже не замечая соперниц. Столько специфических игровых терминов за один раз я не слышал никогда. Сквиз-плей, дедбол, фокбол, ампайр, фулл-бэйс, вешать «сосиску» по центру! Какая-то странная смесь английского, японского и жаргонизмов. И как только я без всех этих особых знаний девочек к победе привел? Ответ — это был не я. Натори-тян и Тодороки-кун на самом деле хорошо потрудились и очень даже заслужили приглашение на новое место работы.

Наконец пытка бейсболом закончилась и началась главная часть дня — обед.

Центральное место, разумеется, осталось за инари-дзуси, авторства лично Амацу-но-Маэ, но не по божественному рецепту, а ее собственному, пленившему сердце, желудок и рецепторы голодного мальчишки на горной дороге. Да и вообще — тертая цедра юдзу не кажется мне таким уж секретным ингредиентом. Пробовал! Нет в ней ничего божественного.

— Вкушай с почтением, Макото, — хмыкнула озорная старушка. — В этом рецепте — мудрость веков.

Так я и сделал. Амацу-дзуси попросту великолепны. И никакая богиня-заложница не достойна заместить мою наставницу в их именовании.

Ёрико подала тянконабэ — горячий котелок с уткой и луком-пореем. Утиная грудка нарезана тончайшими ломтиками, а овощи обжарены на жире от шкурки птицы. Излюбленный обед многих сумотори, контролирующих свой вес.

Огромный ассортимент тэмпуры: креветки, тыква, сладкий картофель, листья шисо, молодые побеги бамбука. Всё в кляре. Никуда за столом без омлета тамагояки, свернутого в рулеты, гарнира из фасоли и сезонных овощей, риса — самого главного продукта.

Эти лисицы ведь не собираются сделать из бейсболиста сумоиста? Нет? В любом случае то, как «безнадежно травмированный» парень уверенно держит палочки поврежденной рукой, внушает оптимизм и веру в то, что женщины знают, что делают.

— Офигеть! — выразила общее мнение Тика, набивая щеки уткой. — Сестренка Ёрико, бабуля Амацу, вы должны открыть ресторан! Мы порвем всех! Братик будет для нас тортики печь, а я рекламу в сети раскручу на видеоблогах. Круть, да?

— И готовить там круглые сутки для всяких наглых туристов, решивших, что им все должны по факту наличия денег в кармане? — фыркнула наставница. — Много чести. Эта старуха кормит лишь тех, кто достоин. Сёта-кун, добавки?

Пожалуй, кулинария — это самая добрая и честная магия кицунэ. Без обмана.

Замечательно провели время. Из-за стола я по-настоящему выползал. А ведь я в этом виде спорта тут первейший мастер. Никакой тысячелетний опыт не заменит объема желудка.

И после того, как хорошо покушал, было бы замечательно еще и поспать. Тем более, нахожусь в своём доме, имею полное право здесь спать, но… раз уж я всё равно в Кофу, то почему бы не узнать больше об «убийстве Кагешуго»? Аояма Рика достойна хотя бы справедливости, раз уж судьба назначила ее на роль самого неуловимого хакера Страны Ямато.