Баронство в подарок (СИ)

Глава 7

Мое «заточение» в стенах усадьбы оказалось не таким уж строгим. Под предлогом изучения хозяйства я выпросила у Торвальда разрешение посещать конюшни. Он, скрипя зубами, согласился — вероятно, решив, что смотреть на животных с безопасного расстояния не повредит его планам.

Конюшни, или то, что здесь ими называлось, оказались большими каменными сараями с высокими потолками. И запах был иной — не знакомый лошадиный, а более резкий, с нотками влажной чешуи и дикой плоти.

И существа здесь были другие.

В одних стойлах стояли крупные, мохнатые звери с когтистыми лапами, похожие на помесь рыси и медведя, но с длинными шеями и горбоносыми мордами — местные «верховые кочевники», как их назвал конюх. В других — нечто более удивительное: ящеры. Ростом с крупную лошадь, с мощными задними лапами, длинными хвостами и узкими, умными головами. Их чешуя переливалась в темноте всеми оттенками бурого и зеленого.

«Ну, привет, драконы-недоростки», — мысленно отметила я, чувствуя, как внутри все замирает от восторга и страха. Это было куда интереснее лошадей.

Конюх, коренастый мужчина по имени Борк, смотрел на меня с нескрываемым недоверием. Он ворчал что-то под нос о «барышнях не к месту», но под давлением моего самого невинного взгляда провел краткий экскурс.

— Это крапчатые ящеры, барышня, — тыкнул он пальцем в одного из красавцев. — Выносливые, по горам как козы ходят. Но нрав — ой. Капризные. Чуть что — цапаются. А эти, — он махнул на мохнатых, — вальки. Для грузов и дальних походов. Покладистей, но туповаты.

Я подошла ближе к стойлу с ящером. Он был гнедым, с темным «ремнем» на спине и умными, желтыми глазами, которые с интересом изучали меня. Я медленно протянула руку, не чтобы дотронуться, а просто давая ему себя обнюхать.

И снова внутри что-то щелкнуло. Я чувствовала его. Не так, как пушистых камнегрызов — их сознание было простой точкой. Сознание ящера было сложнее — поток ощущений, легкое раздражение от привязи, любопытство, скука.

«Спокойно, большой, — послала я ему мысленный импульс. — Я не причиню вреда».

Ящер фыркнул, выпустив струйку пара в холодный воздух, и склонил голову, словно приглашая почесать шею. Я улыбнулась. Казачья кровь, что ли, говорила во мне? Отец всегда говорил, что у нас с лошадьми — особое понимание. Видимо, оно распространялось и на местную фауну.

В этот момент из соседнего стойла раздался яростный шипение и крик Борка. Я обернулась. Второй ящер, более крупный и серый, вырвал недоуздок из рук конюха и, взбешенный, отступал в угол, ощетинившись и щелкая зубами. Борк, красный от злости, размахивал хлыстом.

— Ах ты тварь непокорная! Я тебя щас!..

Ящер, видя угрозу, издал пронзительный вой и рванулся вперед, не чтобы бежать, а чтобы атаковать. Борк отпрянул, споткнулся о навозную вилу и тяжело рухнул на спину. Испуганный крик Эллы прозвучал где-то сзади.

Все произошло за секунды. Ящер, увидев распластанного человека, нацелился на него, готовый растерзать.

Я не думала. Я действовала. Я шагнула между ними, прямо на пути у разъяренного ящера.

— СТОП! — это был не крик, а приказ, вырвавшийся из самой глубины души. Волевой, стальной импульс, на который ушла вся энергия, накопленная за недели тренировок с грызунами.

Я не просто кричала. Я вкладывала в этот мысленный приказ всю силу своей воли, весь свой страх за человека и всю свою ярость на эту нелепую ситуацию. Я проецировала образ: «ЗАМРИ!»

Ящер замер в полуметре от меня, словно врезался в невидимую стену. Его мышцы дрожали от напряжения, желтые глаза, еще секунду назад полные ярости, уставились на меня в ошеломлении. Он издал сдавленный, недоумевающий звук.

Тишина в конюшне стала оглушительной. Слышно было только тяжелое дыхание Борка и собственное сердце, колотившееся где-то в горле.

Я медленно, не отрывая взгляда от ящера, опустилась на корточки, принимая менее угрожающую позу.

— Успокойся, — сказала я уже тихо, но в голосе все еще звучала сталь. Мысленно я посылала ему ту же команду, но уже смягченную, убаюкивающую. — Все кончено. Он тебя не тронет.

Напряжение стало спадать. Ящер отступил на шаг, потом на другой. Его гребень, торчавший дыбом, медленно опустился. Он фыркнул, тряхнул головой и, бросив на Борка последний недовольный взгляд, отошел к дальней стенке стойла.

Я выдохнула, почувствовав, как ноги подкашиваются. Энергии не осталось совсем, в висках застучало.

Борк медленно поднялся, потирая спину. Он смотрел на меня не с благодарностью, а с откровенным страхом и суеверным ужасом.

— Вы… вы что сделали? — прохрипел он.

— Я его… успокоила, — сказала я, с трудом подбирая слова. — Отец… учил обращаться с дикими тварями.

Я повернулась и, не глядя ни на кого, пошла прочь из конюшни. За спиной я слышала взволнованный шепот Эллы и тяжелое дыхание Борка.

Сердце все еще бешено колотилось, но теперь к страху и усталости примешивалось новое чувство — сила. Смутная, дикая, пугающая. Но сила.

Я посмотрела на свои руки. Руки четырнадцатилетней девочки. Но внутри была воля, способная остановить разъяренного зверя. Казачья кровь? Или нечто большее?

Одно я знала точно. Мои скромные тренировки с камнегрызами были детской забавой. Реальная сила, скрытая во мне, была куда серьезнее. И использовать ее нужно было с умом. Потому что теперь, кроме Регента, за мной бы пристально следил еще и перепуганный конюх.