Баронство в подарок (СИ)

Глава 16

Второй год моего правления подошел к концу. Осень в Силесте была щедрой. Амбары ломились от зерна — того самого, что выросло на полях с расчищенными дренажными канавами. На лесопилке Бруно работа кипела, выполняя заказы не только для герцога Лангранского, но и для соседних баронств. В казну, наконец-то, потекли настоящие деньги. От продажи леса, от десятины с охоты, от первых партий «северного шелка».

Магистр Орвин, сводя цифры, покачал головой с нескрываемым восхищением.

— Баронесса, это... беспрецедентно. Баронство не просто вышло из долгов. Оно показывает чистую прибыль. Впервые за последние двадцать лет.

Это была моя победа. Победа тихой, упорной девочки, которая когда-то дрожала от голода в запертой комнате. Победа Полины Ивановой, применившей земную логику в фэнтезийном мире.

Но именно этот успех стал для меня самой большой угрозой.

Наступил день, когда я не могла больше откладывать. Я должна была отправить официальный финансовый отчет королеве. Я сидела в кабинете перед чистым листом пергамента, и перо в моей руке казалось свинцовым.

Каждая строчка отчета была мне ножом в сердце. Я была вынуждена расписывать успехи, которых добилась своим умом и потом, приписывая их «мудрому и дальновидному руководству господина Регента Вильгельма Торвальда». Я описывала рост доходов, стабильность, улучшение жизни крестьян — и благодарила за это «неустанную заботу» человека, который все это время лежал парализованный, не способный даже попросить пить.

Это была необходимость. Малейший намек на то, что реальной правительницей была я, пятнадцатилетняя девчонка, вызвал бы немедленную реакцию. Королева увидела бы в этом угрозу. Фредерик — доказательства моей «измены». Мне приходилось оставаться в тени, притворяясь всего лишь послушным инструментом.

Но, приписывая успехи Торвальду, я совершала опасную двойную игру. Я сама возводила ему памятник из тех кирпичей, которые клала для собственного укрепления. Я привлекала к нему — а значит, и к себе — внимание столицы. Внимание, полное зависти, любопытства и, несомненно, жадности.

«Смотрите, — словно говорила я этим отчетом, — какой выдающийся управленец этот Торвальд! Лежит, не двигаясь, а баронство расцветает! Какие же у него, должно быть, огромные доходы! И какая лакомая теперь это добыча».

Я отложила перо и подошла к окну. Внизу кипела жизнь моего баронства. Люди, которых я спасла от голода и болезней. Дела, которые я наладила. Все это было моим. А по документам — его.

Фредерик, получив копию отчета, был в ярости.

— Отец все это сделал? Лежа там? Не верю! Ты что-то скрываешь!

Но даже он не мог оспорить чернила на бумаге. Официально успех принадлежал его отцу.

Я запечатала отчет королевской печатью и отдала гонцу. Глядя, как он уезжает, я чувствовала горечь и тревогу. Я собрала урожай, но посеяла семена будущей бури. Я добилась стабильности, но теперь мое творение было выставлено на всеобщее обозрение.

Я повернулась и посмотрела в сторону покоев Торвальда. Он лежал там, беспомощный, но его имя, его украденное у меня имя, теперь гремело на весь регион.

«Наслаждайся славой, господин Регент, — подумала я с горькой иронией. — Она, как и все в этом замке, ненастоящая. И когда она рухнет, она похоронит под собой нас обоих»

Сегодня Гайде исполнилось шестнадцать. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат двух лет жизни в этом теле. Из него на меня смотрела почти взрослая девушка. Стройная и высокая, без и следа былой худобы, с плечами, расправленными от регулярных тренировок с клинком. Прямые, длинные волосы цвета спелой пшеницы уже не висели безжизненно, а были густыми и сильными, отливая на солнце темным медом. Светлая кожа, которой я когда-то так гордилась в прошлой жизни, теперь покрылась ровным золотистым загаром** от бесчисленных поездок по баронству и часов, проведенных с стражей на тренировочном плацу.

Но больше всего меня поражали глаза. Раскосые, цвета весенней листвы, они хранили в своей глубине тень, не по годам усталую и слишком уж внимательную. В них читалась не просто юношеская серьезность, а тяжесть знаний и решений, которые мне пришлось принять. Небольшой прямой нос и припухлые, но сжатые в привычную сдержанную складку губы завершали портрет той, кем я стала — не просто баронессой, а правительницей, выкованной в тайне и постоянной опасности.

Два года. Два года я была призраком, отбрасывающим длинную, причудливую тень, которую все принимали за реальность.

Моя власть была иллюзорна, как мираж, но ее корни проросли глубоко. Слуги встречали меня не просто поклонами, а взглядами, полными преданности, которую нельзя было купить — только заслужить. Управители, встречаясь со мной, обсуждали не «волю Регента», а планы на будущий сезон, спрашивали моего мнения. Стража по-прежнему тренировалась со мной, и теперь в их приветствии сквозило не просто уважение, а готовность. Они видели во мне не барышню, а лидера.

Но чем прочнее становилась моя власть на земле, тем зловеще сгущались тучи на горизонте.

Фредерику было уже четырнадцать. Детская надменность сменилась холодной, цепкой подозрительностью. Он видел, как замок и земли функционируют с безупречной эффективностью, которой его отец никогда не обладал. Он слышал, как крестьяне благословляли «барышню», а не Регента. Он стал тенью моей тени, вездесущим и неумолимым. Его вопросы стали острее, взгляд — пронзительнее. Он искал трещину в моей маске, и я знала, что рано или поздно он ее найдет.

Из столицы приходили тревожные вести. Успехи баронства Рокорт, приписанные Торвальду, не остались незамеченными. Королева, моя дражайшая тетушка, уже не просто напоминала о вассальной верности. Ходили слухи, что она с интересом расспрашивала о «феноменальном выздоровлении финансов» в одном из самых отсталых своих владений. Ее аппетит был пробужден, а аппетит монархов редко удовлетворяется одними отчетами.

Еще одна угроза маячила в лице Ковена магов. Элдор, мой высокомерный преподаватель, в последнее время смотрел на меня с странным, оценивающим любопытством. Он не мог не чувствовать исходящую от меня энергию, особенно после инцидента с волками. Он пока молчал, но я знала — его донесение в Ковен может стать для меня смертным приговором. Женщина с магией Силы? Здесь это считалось бы чудовищной аномалией.

И над всем этим, как дамоклов меч, висела моя собственная, пробудившаяся сила. Она дремала во мне, дикая и необъезженная. Порой, в момент раздражения или страха, я чувствовала, как она шевелится, жаждя вырваться, как тогда, с волками. Контролировать ее было все равно что пытаться удержать на аркане молодого жеребца — требовались невероятные усилия и постоянная бдительность.

Я отвернулась от зеркала и подошла к окну, глядя на уснувшее баронство. Огоньки в деревнях, которые я спасла от голода и болезней. Темный силуэт лесопилки, что дала людям работу. Все это было моим творением.

«Два года я была тенью, — пронеслось у меня в голове. — Пряталась за спиной беспомощного тирана, отстраивала его же владения, боялась собственной силы. Но тени растут на закате. Фредерик, королева, маги... они уже здесь. Они стучатся в дверь. Скоро мне придется выйти на свет и встретить их лицом к лицу. Не куклой, не тенью, а Гайдэ фон Рокорт. И я должна быть готова».

Я сжала руку в кулак, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь — смесь страха и решимости. Готовиться было уже некогда. Буря приближалась.