Айрон и Марион

Глава 4

Когда женщины начали расходиться, я вздохнула с облегчением. Лишь попросила задержаться княгиню и увела её в кабинет покойной, попросив Вальтера принести нам кофе.

Иване́лла была красива, несмотря на свой возраст, и очень добра ко мне. Она одна сочетала в себе больше хороших качеств, чем все сегодня присутствующие на обряде вместе взятые, включая меня. Присев рядом на диванчик, она взяла меня за руку:

— Ты ещё больше похорошела, Ма́рион.

— Ну что вы, — я улыбнулась.

С ней мне хотелось быть лучше, чем я есть на самом деле.

— Как продвигается твоя карьера в издательстве?

— Всё хорошо, — я отвела глаза, думая, как начать разговор, ради которого и позвала княгиню сюда.

— Ма́рион, ты хочешь что-то спросить? Говори прямо, детка, — она вновь ободряюще сжала мою ладонь.

— Это может показаться неприличным, но зная тётушку, я хотела бы… — мысленно выругалась вновь и решила говорить прямо. — Вы не в курсе, оставила ли она завещание?

— Да, Ма́рион, завещание есть, и я назначена доверенным лицом по его исполнению. Скрепя сердцем, — княгиня мило улыбнулась своей «дерзкой» шутке в адрес подруги, — тётушка оставила всё свое имущество тебе, умоляя меня, в последний раз попробовать наставить себя на истинный путь.

Я выжидающе на неё посмотрела, но княгиня отрицательно покачала головой.

— Ты уже взрослая, детка, и у тебя своя голова на плечах. Я не буду читать нотаций. Скажу лишь, что если понадобится помощь, то ты всегда можешь обратиться ко мне.

Не сдержавшись и нарушив все правила этикета, я кинулась ей на шею и крепко обняла. От княгини вкусно пахло миндальным марципаном, и вся она была мягкая, словно зефир, отчего отпускать её из объятий совсем не хотелось. Но всё же спустя пару минут я отстранилась. Иване́лла погладила меня по голове.

— И ещё кое-что, Ма́рион, — она опустила глаза, что показалось мне предвестником чего-то нехорошего. Княгиня будто извинялась, но настроена была решительно. — Я не разделяла и не разделяю мнения твоей тётушки по поводу владения рабами. Ва́льтера обещал освободить еще твой дед, но Элаи́за не пожелала отпускать такой ценный кадр, а потому… За свои услуги доверенного лица по исполнению завещания и за время по организации похорон я попросила в качестве вознаграждения передать его во владение мне. К сожалению, отпустить раба, полученного по завещанию, на волю новый хозяин может лишь спустя полтора года владения, но я позабочусь о том, чтобы это время он прожил достойно, ведь твоя тётя была несколько… — княгиня поморщилась, а я почувствовала неприятный укол — она, что же, думает, что я буду издеваться над рабами? Но тут же погасила в себе волну противоречий — Иване́лла права, мне плевать на их судьбу, а она добрая душа.

— Я все понимаю и совсем не против, — заверила её я и, немного подумав, добавила, — более того, готова передать Вам и мальчика. Видела его вчера вечером, и стоит сказать, что его состояние оставляет желать лучшего. Могу дополнительно оплатить из наследства его проживание у Вас, так как понимаю, что ни времени, ни моральных ресурсов на его воспитание и содержание у меня нет.

— Милая, — княгиня просияла, — какая оплата! Я готова принять Ма́ртина сама и, честно говоря, хотела просить тебя об этой услуге.

Так его зовут Ма́ртин, милое подходящее имя. Не помню, называл ли вчера его Вальтер по имени, только сейчас это поняла. А светясь лучезарной улыбкой, княгиня продолжала:

— Мальчик очень впечатлителен, а Элаиза относилась к нему не лучшим образом. Сначала хотела, чтобы он развлекал её стихами и танцами, еще у него прекрасный голос, но потом за малейшую провинность начала жестоко наказывать, отчего тот стал совсем плох. Мне жаль, что она не осознавала ценности человеческой души, будь то слуга или свободный.

— Честно говоря, я тоже не совсем её осознаю, — покаялась я, — но намеренно причинять боль не стала бы. И ребёнка мне действительно жаль, буду благодарна Вам за помощь.

Мы немного помолчали.

— Княгиня, еще хотела бы уточнить по поводу третьего… слуги.

Иване́лла не имела рабов, нанимая слуг за плату, но не потому что презирала, как моя мать, а не желала становиться рабовладелицей. И насколько же она не доверяла мне, что решилась попросить забрать дворецкого, поступившись своими принципами, а не просто обратившись с просьбой освободить его — ведь я бы сделала это, не задумываясь… Наверное.

Княгиня отвела глаза и долго смотрела в окно, а потом тихо ответила:

— А я Элаи́за приобрела для… постельных утех… Намеренно выбрала раба, который не был таковым с рождения, с трудным характером, ей нравилось… Ммм… показывать свое превосходство. Сдавала его знакомым в аренду.

— Это я уже поняла. А он обладает магическими способностями?

— Если и да, то я об этом не знаю, потому как в бытовом плане она его не… привлекала, — так мягко она обошла слово «использовала», — будь моя воля, я освободила бы всех, но, разумеется, решать тебе, дорогая. А й взрослый, и смею надеяться, не сломленный мужчина, которому не так сложно, как Ма́ртину или Ва́льтеру, хотя отношение к нему гораздо хуже… Но я редко виделась с ним. Зная мое мнение, Элаи́за старалась оградить меня от общения со своими слугами.

Я вздохнула. Вот не было печали. Наследство — это всегда хорошо. Но когда начинают возникать проблемы с его использованием — это уже напрягает.

Что мне теперь делать с этимА́ем? Идиотское имя. Княгиня явно желает его освобождения, но кто же тогда будет присматривать за домом, пока я в отъезде? Да и его аренда приносила бы неплохой доход… Подумаю об этом позже. В конце концов, сейчас мне это делать не обязательно. Освободить его раньше, чем через установленное время всё равно не смогу.

В итоге долгожданное спокойствие принёс только третий день после похорон тётушки. Никаких чужих людей в замке. Тишина.

Ва́льтер принес завтрак мне в кабинет, где я принялась неспешно разбирать бумаги. Тогда же я сообщила ему о смене хозяйки и её планах на их с Ма́ртином будущее.

Говорила, неловко глядя по сторонам или в бумаги, чувствуя едва ли не вину за то, что сама не предложила того же. Но тут же одергивала себя — почему я должна переживать? Он же раб с рождения, привык уже, а я, в отличие от деда, ему ничего не обещала, да и вовсе великодушно отпускаю с ним Ма́ртина. Но когда закончила монолог и встретилась взглядом с Ва́льтером — в его глазах блестели слезы.

— Благодарю Вас, госпожа, — он поклонился, отчего солёные капли заплутали в морщинках на его лице. — Отдельное спасибо за Ма́ртина, госпожа, он совсем ребёнок, но за всю жизнь не видел ничего светлого, это мне повезло принадлежать Вашему деду, хорошие были времена…

Я поморщилась — будто заранее определил, что со мной их ничего хорошего не ждет, а ведь я даже ничего им не сделала… Или в этом и дело?

Даже не видя этого Ая, просто согласилась на продление его аренды, не уточнив даже, не наносят ли ему там физический вред… И на сколько добровольно он удовлетворяет ту мерзкую баронессу? А кстати, насколько применимо к рабам понятие «добровольности»? Но разве можно насильно заставить его выполнять эту… эммм… работу?

Что говорил Ва́льтер, пока я задумалась, конечно, упустила. Но поняла точно — что он безмерно благодарен и уточняет, когда княгиня пожелает забрать их себе.

— Мы договорились, что вы переедете завтра вечером. На сколько поняла, завтра возвращаетсяА́й, передай ему всю информацию о содержании дома, надеюсь, он справится.

Старик неловко крякнул.

— Что-то не так?

— Дело в том, чтоА́й никогда не занимался домом и бытом, госпожа…

— Ну голова-то у него есть? Сообразит как-нибудь. Или ни на что кроме постельных утех он не способен?

Я начинала злиться. Только-только успела обзавестись рабами, а уже одни сплошные проблемы с ними. Особенно почему-то тревожил тот, кого я пока не видела. Воображение рисовало сладкого молодого мужчину, послушного, смазливого и угодливого. Терпеть таких не могу.

— Простите, госпожа, конечно. Я всё ему расскажу и объясню. К тому же, светлая княгиня наверняка не будет против, если первое время немного помогу Вам обжиться.

— Это лишнее, я не задержусь здесь надолго, в основном буду находиться в городе.

— Как пожелаете, госпожа. Я могу начать собирать Ма́ртина? Или Вы желаете лично сообщить ему новость о переезде?

— Если честно, мне сложно с ним общаться, и потому будь добр, расскажи ему всё сам.

— Как скажете, госпожа, — Вальтер, поклонившись, вышел.

Мне будет не хватать его безупречной вежливости и тактичности, а также работы по дому — всегда казалось, что здесь все происходит само собой и только теперь задумалась, справлюсь ли без помощи старого дворецкого. И справится ли с такой работой постельный раб? Фу…

Я поморщилась. Это же получается, что все его хозяйки или даже хозяева имели его как захочется? И больше он ни на что не годен? Мерзко. Если Вальтера можно было еще немного уважать, то постельных рабов я презирала втрое сильнее.

Ну что ж, выбора особо нет, пусть он пока остается на хозяйстве, потом решим. Использовать его по прямому назначению я точно не собираюсь — слишком неприятно это, прикасаться к такому, как он, а по хозяйству, если не совсем дурак, уж справится.

Бумаги я разбирала до глубокой ночи, и если бы не Ва́льтер, забыла бы и про обед, и про ужин. Но верный слуга и приготовил, и принес, и уточнил, не требуется ли ещё какая помощь. Однозначно, Ва́льтера мне будет не хватать. Он был привычен, словно неотъемлемое приложение к этому дому. Тем обиднее мне казалось то, что так легко и с радостью решился его покинуть.

Понятно, что тётушку любить было не за что. Но почему он не захотел остаться со мной? Неужели я так плоха? Или кажусь настолько же жестокой и злой, как Элаи́за? Ведь и знает меня уже столько лет… Да, я не вмешивалась в их общение с тётушкой, и видела пару раз как она ударила его по лицу за какую-то провинность, хотя он был на много старше, но это же не делало меня такой же, как она?

Или делало?