Айрон и Марион

Глава 30

Айрон

Всё началось задолго до моего рождения. Когда в нашей стране магией обладали только члены королевской семьи, а остальной народ считал моих предков практически богами, заступниками, мудрецами, к которым шли со своими проблемами и вопросами, за справедливыми решениями и защитой. Ведь магия правителей питала местные земли, обеспечивала плодородие почв и процветание обычных жителей, защищала от нападений соседних государств и питала все имеющиеся артефакты. Мы могли исцелять, могли даровать крохи своей магии для личного пользования приближённым или страждущим, хотя были обычными людьми, как и многие другие. Лишь наша кровь и аура была необычной. Иной.

Обряд единения магии рода с магией каждого члена семьи проходил стабильно после рождения в замке нового наследника или наследницы. Так мы сохраняли мудрость былого и силу будущего.

Проблемы начались неожиданно, когда в нашем роду стало рождаться всё меньше девочек. А те, которые появлялись на свет, были вовсе лишены магии. Поговаривали, что это проклятье одной из ведьм, которую обидел случайно или нарочно мой предок.

Ситуация осложнялась тем, что для проведения обряда как раз и нужна была ведьминская магия, часть которой была в наших женщинах. Вот только спустя несколько поколений они её лишились вовсе.

Тогда ещё мои прапрадеды пытались найти мирное решение и предотвратить угрозу падения властвующего рода, а вместе с ним и всей страны, ведь наши соседи, не задумываясь, напали бы с целью завладеть новой территорией. Они изобрели специальные артефакты, позволяющие найти ведьминскую магию даже далеко за пределами нашей страны.

Вот только в соседних королевствах ведьм начали истреблять, а те, что оставались, жили в страхе, обособленно, чаще прятались и больше не верили людям. Тем более правящему роду. Но наши артефакты не ошибались. Мы находили их везде и обещаниями, угрозами, шантажом и подкупом заставляли оказать помощь в проведении обряда.

Так было до тех пор, пока ведьм не осталось совсем мало. Одна и та же не могла дважды провести обряд (в отличие от наших женщин), а значит требовалось каждый раз искать новую. Но и это было не всё. Порой мы находили ведьм совсем юными, не подозревающими о своей силе, не прошедшими инициации. Их было проще уговорить, на них легче воздействовать. И тогда впервые один из моих предков попытался провести её сам. Для инициации и нужно-то было лишь знать особое заклинание, обладать истинной магией и получить согласие ведьмы или вынудить её пойти на это почти добровольно.

Вот только до того момента, пока ведьма оставалась невинной, она воспользоваться своей пробуждённой магией не могла. Соблазнить юную деву труда не составляло обычно. И в таком случае она и сама была готова провести нужный нам обряд. Проблемы начинались позже, когда девушка понимала, что её использовали. Ведьминская магия не выносила предательства. Она начинала мстить, а это влекло новые трудности.

Тогда один из моих предков решился не просто использовать ведьму, а хитростью выпить из неё магию как из сосуда, чтобы провести обряд самому. Ему удалось. И казалось бы, вопрос был решён, вот только девушка после подобного умирала от магического истощения. Последователи пытались забирать немного, но выяснилось, что их желание не имеет значения. Ведьма отдаёт либо всю магию до крохи, либо не отдаёт её вовсе.

Во благо целой страны было решено, что всего одна жизнь ведьмы на каждого нового наследника — не так уж много. И теперь обряд стал проводиться иначе.

В день рождения нового члена королевской семьи артефакт находил подходящую ведьму поблизости, за которой велась постоянная слежка. Когда девушка входила в возраст созревания магии, правитель направлялся к ней под видом путника, соседа или друга, вводил в заблуждение, обманом заставлял пройти инициацию, а потом выбирал один из двух вариантов — либо делал её своей, заручившись её согласием (применять силу к ведьме ни в коем случае было нельзя, магия такого не прощала), и после проведённого ею обряда был вынужден убить, если она пыталась мстить (а как правило обязательно пыталась), либо выпивал её магию, проводя новый обряд, и оставлял умирать.

Лишь мой прадед выбрал третий путь. Он не прогнал ведьму, которая провела обряд, а тайно ото всех сделал её фактически своей женой. Без нужных брачных ритуалов, без объявлений. Никто никогда даже не видел ту девушку, он прятал её для её же безопасности. Только принёс однажды во дворец двоих сыновей. А потом, как считал мой отец, помог ей уехать куда-то очень далеко. После того, как прадед оставил престол, он тоже исчез. И я всегда был уверен, что он нашёл свою ведьму и остался с ней доживать свой век.

Остальные мои родственники считали его полоумным, но главное — едва ли не предателем из-за того, что свои желания он поставил выше интересов страны, а я… Тогда ещё я не знал, что думать по этому поводу.

Когда мне исполнилось семь, я впервые увидел Марион. Маленькую, пятилетнюю темноволосую девочку, плачущую у ворот, за которые её с матерью выставил уже бывший на тот момент муж-герцог. Я спросил своего отца, почему она плачет, а он ответил, что запрещает мне даже думать об этом и жалеть малышку, потому что она — лишь сосуд, который я должен отыскать и забрать то, что нужно для обряда. Таково было завещание моих предков.

Как мне объяснили, Марион была настоящей ведьмой. Потому что её нерадивая мамаша, имеющая хоть и дальнее, но родство с ведьмой, где-то нашла потомственного ведьмака и именно с ним изменила своему влиятельному супругу. От него же и зачала дочь. Которую теперь мне нужно будет использовать и убить. Но для того, чтобы ведьма мне доверилась, нужно втереться ей в доверие, а значит — хорошо знать её.

И я изучал её жизнь, привычки, характер. О том, что по-прежнему порой испытываю жалость к девочке никому не то, что не говорил, себе-то старался не признаваться, ведь она была всего лишь сосудом. Но не мог не жалеть, когда её обижали и обзывали из-за отсутствия магии. А ведь магия в ней была, и гораздо больше, чем у многих, просто она спала до проведения инициации. Но девочка об этом не знала, и дерзко отвечая на обиды в лицо, порой вечерами лила горькие слёзы, сокрушаясь о своей судьбе.

Она была такой живой, рассудительной, но при этом не боялась нарушать правила, не пасовала перед неприятностями, позволяя пожалеть себя только в закрытой комнате, чтобы никто не видел. Кроме меня. Лишь я один знал её секреты. Только я видел её настоящую.

Когда ей было пятнадцать, я вдруг осознал, что маленькая, упрямая девочка превращается в красивую девушку. Её длинные, тёмные локоны, когда вечерами она их расчёсывала и заплетала, завораживали. Её токая, гибкая фигурка пробуждала во мне что-то глубинное, исконно-мужское. И не только желание обладать ею… но и то, что испокон веков мужчины ощущали к своим женщинам: необходимость защитить, уберечь, обеспечить комфорт, присвоить.

Меня пугали эти мысли, потому что она была сосудом. Я не должен был ничего чувствовать к ней. Не должен. Но чувствовал. Боролся с этими эмоциями как мог. Окунался в ласки придворных девушек, готовых исполнить любое моё желание. Но всё чаще замечал, что неосознанно выбираю похожих на неё хоть чем-то.

Однажды, ещё в юности, я осторожно задал вопрос отцу, а почему мы все не женимся на ведьмах, как мой прадед. Сначала я получил затрещину, а потом ответ. Ведьм слишком мало. Если мы приведём хоть одну в нашу страну, то за ней неизбежно начнут охотиться другие, это приведёт к войнам. Целесообразнее просто использовать их и скрывать, что мы знаем, как их отыскать. Ведь за нашим артефактом тоже начнут охоту.

Я понял отца. Понял необходимость держать всё в тайне и защищать свою страну, как будущий правитель. Но принять мысль, что однажды мне придётся убить Марион было слишком сложно. Каждый вечер я смотрел на неё и осознавал, что это будет выше всех моих сил. Хотя никому под пытками бы в этом не признался. Потому что должен был это сделать.

Должен. Но не был уверен, что смогу.

Да, она нравилась мне. И подобное я испытывал впервые в жизни. Порой ещё казалось, что нужно лишь получить желаемое, чтобы избавиться от наваждения. Как делали мои предки, соблазняя юных красавиц, а потом легко вычёркивая их из своей жизни. Все ведьмы были красивы и вожделение к ним было вполне естественно. Только вот иногда представляя её в своих объятьях, я содрогался от мысли, что затем придётся собственноручно лишить её жизни.

Я не был сентиментальным и не питал иллюзий, всё же из меня растили правителя. Если бы мой магический потенциал был больше, чем у брата, то трон занимал бы я после проведения обряда. Но вышло так, что старший родился сильнее, а мне и в голову не пришло бы оспаривать сложившийся порядок вещей. Кроме того, что усиленно искал способ сохранить жизнь девушке, которую всё равно придётся использовать. Добровольно она бы никогда не согласилась отправиться в другую страну проводить незнакомый ей обряд.

Поэтому мне нужен был план, как не подвести свою страну и провести обряд единения магий, да ещё и не нанести ей смертельную обиду, не лишая её чести и не убивая. Это казалось невероятным. И сам себе не мог толком объяснить, по какой причине меня это так сильно тревожит.

Умом понимал, что её красота до момента вступления в полную силу магии даже не раскрыта полностью. Она ещё уступала во внешних данных некоторым нашим придворным красавицам. Да и не была нежной фиалкой, которую так уж необходимо уберечь от трудностей. В ней была злость на окружающих из-за их к ней пренебрежительного отношения, некая мстительность даже, и манеры оставляли желать лучшего, а уж характер… Но осознавая все её недостатки, я чувствовал, что только больше привязываюсь. И решительно не понимал, как можно всё исправить.

Надежда была только на то, что после знакомства с ней вживую мой интерес угаснет сам собой. Ведь по большей части изначально он был основан на жалости. А то, что меня раздражали претенденты на её руку, так это лишь оттого, что привык считать её практически своей собственностью. Марион ведь с рождения принадлежала мне. Артефакт её выбрал именно для меня, и её судьба, её жизнь только в моих руках.

Мой первоначальный план был довольно прост: дождаться подходящего момента, заблаговременно до назначенной даты обряда появиться в её жизни, затем не вызывая подозрений, втереться в доверие и провести инициацию, разбудив её магию, обманом заманить в свою страну и уже здесь решить, как поступить дальше.

Одним из простейших для меня вариантов было — заставить её саму провести обряд, а потом тайком вывезти и спрятать от брата и тех, кто станет преследовать. И, разумеется, забыть. Потому что нельзя было остаться с ней. Нельзя.

Казалось, что находясь с ней рядом так долго, почувствовав власть над ней, я перестану ощущать вот это необъяснимое притяжение к ней. После того, как обведу её вокруг пальца, как она не сможет устоять перед моими уловками, а вероятно и сама начнёт испытывать интерес. Так мне будет гораздо проще от неё отказаться.

И я думал, что мой план идеален, что ничего не может пойти не так, что до мельчайших мелочей всё продумано. Только, как выяснилось, я очень сильно ошибался. И узнать человека, наблюдая за ним ежедневно в магическое зеркало, как выяснилось, не такая простая задача. А уж предугадать его реакцию на тот или иной свой поступок — тем более. И Марион преподнесла мне не один сюрприз…

Заблаговременно до назначенной даты обряда в дом родственницы Марион я отправил верного слугу под своим именем, изменив его внешность на мою и дав несколько капель своей крови для оформления документов, чтобы когда его место займу я, ничто не вызвало подозрений. Подсунуть крепкого, красивого мужчину ещё и со скидкой её тётке труда не составило. У той глаза загорелись, как только ей предложили подобное, она даже разбираться толком не стала. Лишь проверила бумаги и всё. А потом наслаждалась своей удачной «покупкой», которая докладывала мне периодически о состоянии дел.

Изначально идея была попасться на глаза Марион и вывести её на эмоции, понравиться, может вызвать желание защитить от тёти и забрать себе или нечто в этом роде. Но тут она впервые сломала мои планы, рассорившись с родственницей, и не приехала даже, когда та лежала при смерти. До морального аспекта этого поступка дела мне не было, но то, что около полутора лет слуга продолжал служить вредной «хозяйке» вместо того, чтобы окрутить её племянницу и освободить мне место, нервировало. Хорошо ещё, что начал всё это заранее и было время подготовить другой план.

Когда баронесса всё же не перенесла болезни, мне повезло впервые. Ведь теперь Марион точно приехала бы и приняла бы во владение своё новое «имущество». Чтобы ускорить процесс сближения, место раба занял уже я сам. Цель оправдывала средства. Я должен был быть рядом, стать привычным и добиться её доверия.

Поэтому в день, когда мерзкая герцогиня отправила моего слугу обратно в особняк, теперь уже принадлежащий Марион, с золотыми приехал именно я. Отчего-то был уверен, что «использовать» меня она не станет. А если стала бы, я не был против сам. Вот только изобразив на своём теле необходимое клеймо, объясняющее мой внешний вид и навыки, а также надев те артефакты, подавляющие сопротивление, которые были на слуге, чтобы не вызывать подозрений, совсем не ожидал, что они окажутся настолько сильны и смогут практически перекрыть мою собственную магию.

Паника захлестнула на краткое время, несколько дней я был немного не в себе, но старался продолжать играть свою роль, чтобы другие рабы и те, кто был знаком со мной прежде, ничего не заподозрили. Слуга, играющий меня всё это время, старался найти подход к каждому, чтобы втереться в доверие, но при этом оставался своенравным и не терял силу характера, чтобы потом мне было проще и не пришлось ломать себя, изображая послушание. По идее в любой момент я мог всё бросить, перекинуть её через плечо и миновать границу, но пока старался идти намеченным и наиболее безболезненным путём.

Только называть Марион госпожой язык не поворачивался ну никак. По нашим традициям, на моём родном языке таково было обращение между супругами. Играть роль раба особенной проблемой не стало, а вот обращаться к ней как к своей… Это вызывало у меня какой-то необычайный трепет, который мне совершенно не нравился, потому что я должен был не усилить свои чувства к ней, а напротив — разочароваться и остыть.

Следуя плану, я усиленно демонстрировал, что готов защитить младшего раба, так старательно давил на жалость и при этом мозолил ей глаза, чтобы пробудить симпатию (не слепая же она, в конце концов!). И когда она приготовила мне ужин, я было решил, что сработало, пожалела. Но продолжая показывать страдания от артефактов, не реагировал на её приглашение к столу. А она просто уехала, даже не подумав их снять! Хотя расчёт был именно на это. И не разглядывала меня толком, вообще не обращала внимания, словно я мебель. Это выводило из себя невозможно.

Я-то думал, что увидев меня, как когда-то я увидел её, она тут же проявит те самые черты характера, что я знал в ней — доброту, сочувствие, а ещё лучше — влюбится без памяти и исполнит всё, что мне нужно. Только какое там.

Мало того, что ей и в голову не пришло жалеть меня, так оказалось, что Марион может запросто сдать меня (члена королевской семьи!) в аренду! Я был в ярости. Но проявить её не мог из-за этих дурацких подчиняющих полосок на теле и необходимости добиться цели. Еле держался, чтобы не демонстрировать своё истинное отношение.

Слугу уже отправил на родину, поэтому заменить себя было некем. Портал открыть и скрыться не мог, потому что без неё уходить смысла вовсе не было. К счастью, без особого труда удалось не подчиниться приказу. Потому что ублажать эту престарелую… ни за что не снизошёл бы до этого. Зато до меня снизошли… Скрутили и отходили плетью.

Я был воином, поэтому не сложно было вытерпеть подобное. К тому же в голову пришла новая идея, как быстро расположить её к себе, сыграв на чувстве вины.

Заставил себя усилием воли отключить магическую регенерацию и ждать, пока Марион придёт меня спасать. Терпеть боль было не сложно. Так я уговаривал себя первые сутки. А потом оказалось, что плети были необычные, и мне занесли какую-то инфекцию, я едва не умер в том подвале, пока моя личная ведьма догадалась наконец приехать в свой замок! И в тот момент я уже почти ненавидел её, ведь эта девчонка категорически отказывалась действовать по моему плану.

Но уже мутным сознанием, перепутав её сначала со своей служанкой, я всё же осознал, что почти сработало, когда она кинулась мне помогать, а потом… оставила терпеть боль до приезда лекаря, так и не сняв подчиняющие артефакты, из-за которых я не мог уже в тот момент воспользоваться своим магическим резервом, ведь был слишком слаб!