— Вы зря сняли с меня подчиняющие артефакты, — заявил раб, снова пристально глядя мне прямо в глаза.
— Да что ты себе…
Я подавилась воздухом. Он вообще сошёл с ума⁈ Почему ведёт себя так? Словно получает удовольствие от того, как обращается со мной! Ему так нравится меня доводить? Хотя на его лице и нет насмешки, как вчера, но слова-то! Я и не ожидала, разумеется, благородного поведения от раба, но…
— Простите. Я не совсем то имел ввиду.
Он сделал пару шагов ко мне, оказываясь напротив. И я не могла отвести взгляд, хотя стоило бы просто развернуться и уйти. А ещё лучше — наказать его за наглость и неподобающее поведение. Но только как? Не могу же я высечь его. Да и что я вообще могу?
Почувствовав, как глаза наполняются слезами, всё же развернулась, чтобы позорно сбежать. Пришла мириться, называется. Хотела общаться с ним нормально. С этим, похоже, вообще невозможно разговаривать. И я не позволю ему видеть себя в таком состоянии. Не хочу, чтобы он знал, что может обидеть меня. Пусть лучше считает взбалмошной хозяйкой.
Но меня остановил его хриплый голос без капли издёвки. Такой… глубокий… Такой… обволакивающий…
— Госпожа… — выдохнул он, а у меня по спине побежали мурашки. Пусть ещё так скажет? — Я не собирался дерзить.
Что изменилось? С чего бы он стал такой послушный? Но обратно не повернулась, только спину выпрямила сильнее. И, кажется, услышала, что он улыбнулся. Смеётся надо мной? Но тут же сзади раздался усталый вздох.
— Я действительно считаю, что Вы зря сняли с меня те артефакты. Потому что больше я не позволю на себя их надеть.
Прозвучало как даже не как угроза, а как констатация факта. И он будто бы сожалел об этом.
— Почему же в прошлый раз позволил? — выдавила я, продолжая стоять спиной.
Не видеть его намерений было страшно, но посмотреть в глаза казалось ещё страшнее. Что-то неуловимо изменилось. И хоть я и не понимала, что именно, но предчувствие не было добрым.
— Я бы не позволял. И сражался до последнего. Но их было слишком много, а моя магия заблокирована.
— Какая у тебя магия?
— Это не имеет значения.
— Вообще-то, если я спросила, то значит, для меня это важно.
Резко обернулась и едва не уткнулась лицом в его грудь. В нос ударил его запах. Не знаю, что это, ведь парфюм рабу вряд ли выделила прежняя хозяйка, но этот тягучий, немного терпкий аромат наполнил не только мои ноздри, но и голову. Словно туман, пробрался в каждый уголок сознания. Как под воздействием зелья, я подняла голову, уже не очень понимая, о чём мы тут говорим и зачем.
Но раб сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Сразу же разум прояснился. И я с ужасом осознала, что только что на несколько секунд не соображала вообще. Он мог заставить меня сделать что угодно. Я бы подчинилась.
Меня затрясло. Уж не знаю, что именно с ним не так. Однако совершенно точно мне стоит держаться от него подальше. Гораздо дальше, чем сейчас.
И всё же не выдержала, чтобы не спросить.
— Что ты сделал только что?
— Понравилось? — и снова в его глазах я вижу расплавленное золото, а ноги подкашиваются.
Он совершенно точно понимает, что делает. В отличие от меня. Намеренно доводит меня до такого состояния. Чтобы показать, что имеет какую-то власть надо мной? Пусть словами или своей магией, но по всему выходит, что ему это удовольствие доставляет — меня смущать и нервировать. Да. Точно.
— За что ты меня так ненавидишь? — правда не понимала.
Моя тётушка была не самой лучшей хозяйкой. И я, по-честному, не была. Но ведь и плохого ему ничего не сделала! Ничего! Из-за аренды он так взъелся? Так я уже пообещала, что больше этого не повторится!
Но тогда за что? Просто за то, что я родилась другой? Что он достался мне по наследству? Да была бы у моей родственницы хоть одна другая родная душа на свете, из завещания меня бы вычеркнули первую! Это она издевалась над ним, но теперь он отыгрывается именно на мне! Это же нечестно.
— Я не ненавижу. Госпожа…
И снова он сказал это с полуиздёвкой, а полу… Да я не знаю, что это! Но словно он пытается соблазнить меня! Может в этом и есть его магия? Может поэтому его «использовали» именно так, а не иначе?
— Я запрещаю тебе воздействовать на меня, что бы это не было. Ты меня понял?
Но раб только усмехнулся. Как-то снисходительно. Словно перед ним несмышлёный ребёнок, а не хозяйка.
— Это значит, что ты продолжишь? — сжала руки в кулаки, незаметно делая несколько шагов ближе к выходу.
Но вопрос прозвучал просто ужасно глупо. Это я его ещё и спрашиваю, верно ли поняла, что приказ мой он выполнять не будет.
— Отчего же. Вы приказали. Я исполню. Госпожа…
Табун мурашек вновь окатил меня от этого обращения. И судя по ухмылке Ая, он заметил мою реакцию. И его это только веселит. Ещё бы. Видеть своё превосходство над хозяйкой. Он наверняка специально так произносит это слово, чтобы я почувствовала в нём и пренебрежение, и презрение, и что-то ещё, чему пока не нашла название.
Быстрее бы избавиться от него. Уеду немедленно, и приезжать буду реже. Совсем редко. Почти не буду. А потом просто отпущу его и забуду. Да. Я обязательно именно так и поступлю.
Но заметив моё отступление, раб указал рукой на стол:
— Разве Вы уже уходите? Я приготовил Вам завтрак, гос…
— Замолчи. Мне не нужен завтрак. Мне вообще от тебя ничего не нужно.
Взметнув юбкой пыль с пола, я поспешно кинулась к себе в комнату, подхватив небольшой узелок с вещами, и надеясь не встретить его в холле. Я сбегала от своего же раба? Да. Я сбегала. И что? Если он такой странный и пугающий. Что ещё мне делать? Оставаться наедине с ним в пустом замке себе дороже. Всё. Решено. Больше мы не увидимся.
Но когда мне оставалось только выскользнуть за дверь, на пороге как из-под земли вырос Ай. Он снова смотрел мне прямо в глаза. Только теперь молчал.
Выше, сильнее, вероятно, старше меня и явно осознаёт все свои преимущества. Я выпрямила спину и приподняла подбородок, храбрясь и незаметно сжимая в кармане артефакт защиты. Сделает только шаг ко мне, и я им воспользуюсь. Потому что прямо сейчас он загораживает мне выход на свободу, и зачем он это делает — даже выяснять не собираюсь.
— Отойди, — приказала я, но я раб не сдвинулся с места…