Айрон и Марион

Глава 31

К счастью, благодаря лекарю, от артефактов, перекрывающих мою магию, всё же избавился. Даже дышать стало легче. И захотелось отомстить ей за свои ощущения, за то, как она со мной обошлась. Но я сдерживался, уговаривая себя, что сейчас не время и не место.

К тому же произошло ещё одно немаловажное событие. Пока я был в почти в полном беспамятстве, а Марион касалась меня, так вышло, что моя магия откликнулась на неё. Сама. Без моего участия вовсе.

Тогда и получил подтверждение, что у нас с ней идеальная совместимость. В магическом плане, разумеется. Как, впрочем, было бы, наверное, с любой ведьмой. Это не значило ещё, что Марион какая-то особенная. Но сейчас я почувствовал сильный скачок внутри. Его же почувствовала и она. Только не поняла толком, что именно произошло, ведь была уверена, что лишена магии.

И всё же это событие уступало по важности тому, что между нами образовалась некоторая привязка.

Я почувствовал её чуть позже, когда стал приходить в себя окончательно, и мог подёргать за эту ниточку, убеждаясь, что «моя госпожа» тоже ощущает это на себе. И если наша совместимость — отличный знак (ведь именно так мои предки и забирали ведьминскую магию, она им не вредила), то привязку следовало бы оборвать. И желательно как можно скорее. Но отчего-то я тянул.

Хотя ощущал, что с каждым днём она становится сильнее. Такого рода связи чаще появлялись после сложнейших ритуалов, но бывали случаи, когда магия сама выбирала себе «вторую половинку» и не желала с ней расставаться. Это не всегда имело значение для личных отношений, порой происходило между сильными магами для совместной работы, например. Поэтому я забеспокоился гораздо позже, когда вдруг понял, что привязка воздействует и на меня. И как-то странно.

Сначала мне доставляло удовольствие дразнить Марион. Заставляло испытывать некое удовлетворение осознание, что она не понимает, что происходит. Что выходит из себя, смущается моих откровенных намёков и пугается неприличного поведения. Всё это вместе невероятно забавляло и позволяло мне натешить собственное эго.

Она так весело мне приказывала, не осознавая, что на меня её приказы не действуют. А когда злилась, то её глаза начинали блестеть ещё больше, краснели щёчки, а губы раскрывались от возмущения, заставляя меня иногда забываться… Но вот эти мысли я как раз гнал всеми силами, не заметив, что всё пошло не так изначально. Тем более, что главная цель пока только отдалялась.

То ли от моего поведения, то ли сама по себе Марион не желала сближаться с рабом никаким способом, несмотря на магическую связь между нами, которую тоже не узнавала. Уж я её и соблазнить пытался — она робела, но упрямо игнорировала. Я намеренно показывал обиду и печаль — но вместо чувства вины и сочувствия получал холодную вежливость и рассудительные извинения. Дерзил ей — злилась, но вместо того, чтобы распалиться и наделать ошибок, сбегала от меня и начинала бояться.

Только лишь когда она заявилась ко мне, застав без одежды, впервые увидел в её глазах настоящую заинтересованность, которая весьма скоро сменилась вновь на испуг, а затем — на равнодушие. Её отношение к рабам я знал, но прежде был уверен, что при виде меня все её принципы развеются. Только вот для неё я оказался обычным слугой, и относилась она ко мне как ко всем остальным, чем выводила меня из себя каждый раз.

Держался лишь потому, что провести инициацию силой нельзя, нужно чтобы она сама повторила необходимые для ритуала слова и была при этом не против. Однако выстроить с ней нормальные отношения не получалось вовсе.

Тогда я решился поговорить спокойно, на чистоту. Не совсем конечно, но наплести ей какую-то сказочку про нашу связь, продемонстрировать золотую нить между нами и преподнести всё в романтическом свете. Думал, что одинокой девушке вроде неё такое должно прийтись по душе. И что в итоге?

Она разозлилась и попыталась сбежать из дома. Но это ещё полбеды.

Моё тело вдруг поддалось магическому порыву, перехватив её руку и оставив на ней руны судьбы вопреки моей воле и желанию. Я даже не понял сначала, что именно произошло, пока не увидел ожог на её запястье.

И вот с тех пор моя жизнь в корне изменилась. А к прежним вопросам и проблемам добавилась ещё одна. Наиболее весомая.

Судя по реакции, «моя госпожа» вовсе не понимала, что произошло. Возможно, не видела подобного прежде или в этой стране такое не встречается. Но я-то прекрасно всё понял. Поэтому, когда она от меня сбежала, места себе не находил.

Ведь теперь эта совершенно чужая мне девушка, которую я планировал использовать, имела некоторый доступ к моему магическому резерву. Между нами образовалась не просто связь, а нечто вроде конструкции сообщающихся сосудов. Радовало, что и я имел доступ к её магии, хотя и не в необходимом объёме, но с серьёзными последствиями. В виде того, что моя теперь ревностно охраняла ведьму!

Несколько раз за время её отсутствия я чувствовал сильные выбросы, которые означали только одно — мой невидимый, но наложенный ещё с рождения «щит» ощущает угрозу для неё. И борется, пытаясь сберечь ей жизнь.

Не зная, во что она ввязалась, я метался по её замку, понимая, что даже если смогу найти её в городе, то ни за что логически и правдоподобно не объясню, как это сделал, и почему ненавистный раб вообще так сильно забеспокоился. Я знал, чувствовал, что она жива, и что моя защита не позволит ей погибнуть, если конечно она не столкнулась с чем-то очень серьёзным. Но надеялся, что Марион хватит ума не ввязываться в какие-то неподъёмные для неё проблемы. Всё же она не была глупой, как мне казалось. Немного наивной — возможно, но уж точно не пустоголовой.

Поэтому, не имея возможности повлиять на ситуацию, просто ждал, когда она вернётся. Был уверен, что сделает это очень скоро, раз у неё там что-то не клеится. А идти ей больше некуда. И вот когда она придёт ко мне, то я выставлю себя эдаким спасителем, попробую выведать всё и действительно помочь. Мне наконец-то подвернулся шанс расположить её к себе. И упускать его я был точно не намерен.

От скуки привёл в порядок её сад и замок. При наличии магии это было не сложно сделать, и труда мне не составило. Прежде я не делал этого лишь из вредности, но теперь ощущал близкую победу в собственных планах. Почему бы и не помочь нерадивой наследнице? Хотя чувство жалости к ней и неуместной симпатии, несмотря на раздражение, тоже не прошло.

Походив в артефактах, ограничивающих использование магии, я как-то невольно начал сочувствовать ей больше. Каково это — не иметь возможности сделать простейшие вещи? Вечно ждать помощи от собственных слуг и окружающих? Сколько раз она просила меня, приказывала навести порядок? А я?

Не обращал внимания, забывая, что она сама просто не может. И главная несправедливость в том, что её магии хватило бы для наведения лоска одновременно во всех ближайших королевствах сразу. Только она об этом пока не подозревала даже.

Да, такой резерв — это мечта любого мага… Если об этом проведает мой брат, то точно потребует выпить её всю несмотря на то, что тогда я стану сильнее его. В таком случае всё равно моя магия станет частью магии нашего рода, а значит, нашим наследникам откроются ещё большие возможности. Но этот сосуд принадлежит мне, и только мне решать её судьбу.

Даже ради будущего своей страны я не был уверен, что могу подвергнуть риску её жизнь. Отчего-то, когда на весах стояла эта неправильная во всех смыслах девушка и какое-то туманное будущее, мне казалось, что первая чаша всё же перевешивает… Но в этом я бы никому в жизни не признался.

Правда, признаваться и не пришлось. Пришлось делать выбор, когда эта бестолковая ввалилась в дом еле живая и под чужой личиной. Я узнал бы её в любом теле даже после переселения душ, не то что из-за смены внешности артефактом. И когда увидел чёрные ладони, а потом горящее золото на её запястье понял всё разом.

Моя магия горела в ней огненным щитом, выжигая сильнейшее проклятье, которое угораздило подхватить мою ведьму. Если бы на ней не было этих рун, то Марион погибла бы прежде, чем смогла сообразить, от чего именно.

Тут выяснилась ещё одна прелюбопытнейшая деталь. Как раб даже с документами, оформленными моей кровью, я мог ей почти не подчиняться, если не хотел. Зато из-за рун судьбы ослушаться её и применить магию после её на то серьёзного запрета сам не имел возможности! Они охраняли её даже от меня.

И я слишком долго уговаривал эту неугомонную девчонку отменить свой приказ, но вместо этого она смела терять сознание!

Вот почему именно мне так не повезло с ведьмой? Все остальные легко влюблялись в моих родственников, шли на поводу и не доставляли особенных проблем. Зато с этой — одни сплошные неприятности.

К счастью, ей хватило сил и ума дать мне разрешение. Вот только как бы я не боролся, проклятие было сильнее. Оно замедлилось, но всё равно сработало бы через несколько часов или дней. Песчинки времени уже начинали обратный отсчёт…

Марион умирала у меня на руках. Из-за собственной глупости и неосторожности! Как же я злился. Ни одна ведьма до неё не погибала до проведения обряда. Найти другую уже не успею, да и артефакт выбрал для меня именно её, значит, с другой вообще может не получиться…

К своему неудовольствию, помимо этих мыслей я вновь испытывал сожаление от её возможной гибели. А ещё… какой-то новый страх. Казалось, если не станет её, случится нечто ужасное… И я принял единственное возможное в этой ситуации решение. Спасти её жизнь, разделив с ней свою. По нашим правилам этот ритуал запрещали проводить даже супругам или близким родственникам без острой на то необходимости, ведь появлялась зависимость от жизни другого человека. Вроде как одна жизнь на двоих. Это можно было отменить, но настолько сложно, что пока история знала лишь один пример отмены. Естественно, второй человек, который должен был погибнуть раньше, умирал немедленно.

Я сам не понимал, как в такие короткие сроки смог принять столь важное и судьбоносное решение. Но в тот момент оно казалось единственно верным и настолько естественным, что я прежде сделал, чем понял, что натворил.

И от этого моя злость на Марион только возросла. Мало того, что её выбрала моя магия, что на ней появились руны судьбы, связывающие наши магические потоки, так теперь ещё и наши жизни были связаны… Я даже не мог припомнить, существуют ли ещё способы связать себя крепче с кем-то другим. Наверное, мы использовали все…

И что мне с этим всем делать?

Марион лежала без сознания и тихо, порывисто дышала. В ней запускался новый процесс регенерации. Моей. Почему-то эта мысль дарила удовлетворение.

Но прежде чем начать обдумывать и так шаткое и крайне странное положение, я раздел и искупал её… Потом пришлось одеть, чтобы перестать рассматривать и касаться. На краткий миг мне показалось, что это первая девушка в моей жизни, настолько трепетно было чувствовать над ней свою власть. Но отогнав наваждение, я оставил её восстанавливаться, а сам отправился вниз обдумать свои дальнейшие действия.

Мой план уже не трещал по швам. Несколько десятков минут назад, когда я держал в руках её обнажённое тело, он развалился как хлипкий карточный домик. И всё, что я планировал, в итоге вышло почти с точностью до наоборот.

Да и после произошедшего я уже не мог относиться к ней как прежде. Не сказать, что она всегда для меня была лишь средством достижения цели, нет. Я наверное к ней единственной испытывал столько чувств разом: жалел её, желал защитить даже иногда, порой желал обладать ею. Пусть и держал в голове, что всё равно должен через всё это переступить ради своей страны и долга перед родом.

Но теперь осознание, что она жива только благодаря мне, что я имею над ней почти неограниченную власть, заставляло испытывать не только ощущение превосходства, но и… какой-то ответственности что ли. Больше мне не было всё равно, как она себя чувствует, что ест, о чём думает. Больше не хотелось доводить её лишний раз. Даже посмеиваться над ней слишком.

Я по-прежнему был зол, что она ввязалась в какую-то авантюру. Раздражался и хотел накричать на неё, отчитать, объяснить, что чуть не поломала мне всё из-за собственной прихоти и сама едва не лишилась жизни по глупости. Ну глупость же несусветная — напороться на проклятье случайно! Только подумать, что было бы с ней, не будь меня рядом. Ни один целитель ей бы не помог.

Но почему-то прямо сейчас, видя её такую — слабую, болезненную, разбитую и ничего не понимающую, чувствовал желание оградить её от бед впредь и… позаботиться. Мне даже показалось приятным поить её из своих рук. И называть её «госпожой» было уже не сложно. Теперь я фактически сравнял её с собой. Теперь я точно ей больше не раб, и неважно, что значится в документах. Она теперь тоже должна называть меня так же. Мы практически как супруги… Даже без обряда бракосочетания и без консумации.

Это странно. Крайне.

Но наши жизни так сильно связаны, что это не изменить ни мне, ни ей. Воля судьбы ли это или чей-то высший промысел, я не знал. Но понимал, что мне нужно как-то менять свои намерения.

Просто избавиться от Марион (даже оставив её в живых) теперь нельзя. Разве я смогу жить, зная, что моя жизнь в ней может быть под угрозой? Отпустить её? Ну уж нет. Она моя. И раньше была моей… ведьмой. Теперь… пусть будет «моя госпожа». Какая разница? Она — неотъемлемая часть моей жизни. И, вероятно, навсегда теперь.

Это осознание заставляло смотреть на неё другими глазами. Замечать вновь, как когда-то в юности, какие длинные и шелковистые у неё волосы (их всё ей пытались стричь, ведь не знали, что ведьмы испытывают боль при стрижке, а теперь тёмный каскад шёлка спускался гораздо ниже её спины), какая у неё нежная, молочная кожа, какие яркие от природы губы… Да. Из инструмента достижения цели Марион превратилась окончательно в девушку, которую я должен буду оставить при себе. А вот в качестве кого… Я пока не решил. Не знал.

Поэтому для начала стащил её сумку, которую она так к себе прижимала, вынул документы и понял, в чём состояло её задание. Это дало мне возможности придумать план и выманить её отсюда. Правда, придётся подставить… Но ведь цель оправдывает средства.

Пока в этой стране я раб, а где-то там меня ждёт обряд соединения магий, спокойным быть не получится. Мне нужно вернуться. Нужно сделать то, что должен для своей страны. А потом уже решить, как поступить с ней. Спрашивать её мнение я не собирался. Был уверен, что найду нужные слова и смогу убедить в чём угодно. Самому бы только вот определиться. Но для начала — лишить её возможности выбирать…

Я же прекрасно замечал, как она робеет передо мной. Как смущается. Как вспыхивает, если позволяю себе какую-то вольность, но не может ответить толком, путается, чувствует себя неловко.

Может, дело было в магической связи между нами. Или она просто стыдится, что я видел её без одежды… Ведь я первый мужчина, который её такую видел. Это осознание было приятным. Весьма. Мне нравилась мысль, что только мне одному в ней доступно то, что не знает никто другой. И казалось, что для неё это тоже должно быть важным. Должно сыграть роль, когда она узнает правду, и побудить к выбору верного варианта. Разумеется того, что будет выгоден и удобен мне.

Пока же, чувствуя собственное превосходство, я порой позволял себе откровенно разглядывать Марион, представляя, что будет если, например, поцелую её? Осознание, что её никто прежде не целовал, не выходило из головы. Откуда я знал это? Просто уже очень много наблюдал за ней. Буквально следил за каждым её шагом и знал о ней практически всё. И теперь… хотелось поддаться искушению.

Меня тоже тянуло к ней. Из-за нашей магии больше, чем прежде. И идея сделать её своей… скажем, любовницей, не оставляла моих мыслей.

Хотя ещё до всего этого я тоже с ума сходил, когда её не было в замке. Тут у меня не было зеркала, и видеть её я не мог, изнывая от желания скорее снова говорить с ней, смущать её, как наивную девочку, спорить… И хотел, чтобы она тоже стремилась обратно, ко мне, чтобы реагировала вот так же: краснела, отводила взгляд.

И я всё ждал, когда же она воспылает ко мне чувствами. Всё было логично. Я — единственный мужчина, который так сильно приблизился. Я вызываю в ней эмоции и девичье смущение. Я красив и хорошо сложен, поэтому не могу ей не нравиться. Сама же рассматривала меня. Было бы идеально, если бы Марион в меня влюбилась и сама согласилась на всё. Но на всякий случай я готовил и другой план.

Было пока только два «но».

Первое — иногда моя магия выходила из-под контроля, бушевала и почему-то стремилась к ней. Я полагал, что это из-за образовавшейся привязки, поэтому старался теперь надолго не отлучаться, быть где-то поблизости.

А второе — Марион начала ещё и опасаться меня. С одной стороны, мне нравилось ощущать эту власть над ней, а вот с другой… Видеть её страх по отношению к себе было несколько неприятно. Порой даже хотелось успокоить. Пусть я пришёл не совсем с благими намерениями, но и вреда не причинил, даже наоборот. К тому же это сильно мешало планам по нашему сближению…

Но всё же пришлось завести её в лес и напугать сильнее, чтобы провести инициацию. Без этого было никак. И когда появились дикие оборотни, понял, что тактика выбрана верно.

Мой род как-то был связан с этими существами в древности, поэтому и правда я не был для них таким чужаком, как например ведьма. И опять же мои руны на ней спасли ей жизнь, когда она столкнулась с одним из них накануне. Если бы не моя печать, её бы разорвали, потому что их сознание гораздо ближе к зверям, чем к людям. А значит, она была обязана мне жизнью уже дважды. Могла бы и отблагодарить…

Но сейчас вся эта демонстрация была необходима, чтобы заставить её пройти инициацию. Нет, не заставить. Мотивировать. Заставить я не мог. Она должна сама произнести слова без физического принуждения.

И всё прошло успешно.

Но даже после инициации Марион не заметила изменений в себе. Или снова не поняла их. Её магия пробудилась, я её чувствовал, только управлять ею она пока не могла… А ведь я мог бы ей помочь с этим деликатным делом. Если бы она перестала от меня сбегать постоянно. К тому же наверняка после этой «помощи» мы бы скорее нашли общий язык и пришли к взаимовыгодному соглашению. Она сама не захотела бы расставаться, позволив мне спокойно и не торопясь решить, что с ней делать дальше.

Но кто же мог предположить, к чему всё приведёт…

Убедив себя, что это нужно, чтобы вывести её из равновесия и проверить магический потенциал, а фактически — поддавшись соблазну, я поцеловал Марион. Она, конечно же, не ожидала, растерялась. И даже несмело ответила. И вот здесь я осознал, что попался на свою же удочку.

Не стоило целовать ту, с которой меня связала магия. Потому что разорвать поцелуй было уже не в моих силах. Касание её нежных губ, её едва уловимый свежий аромат дыхания, её новая аура… Всё вместе это сводило меня с ума. Хотелось овладеть ею прямо здесь, на кухне, забыв о том, кто я и кто она.

Никогда прежде я не испытывал подобного. Голова кружилась, а меня продолжало тянуть к ней. И когда отстранился неимоверными усилиями, желал увидеть, что она чувствует то же. Но Марион была зла. Очень зла. И пусть она раскраснелась и смутилась, но вместо желания продолжить, она желала сотворить со мной явно что-то гораздо менее приятное.

Я было решил, что она ощутила то же, что и я. Что помимо физического желания между нами магия искрила. А она… смотрела и хмурилась, губы закусывала и очевидно стремилась сбежать!

Думал, что могу прямо сейчас соблазнить её. Но Марион отшатнулась от меня как от огня. Даже повысила голос, начала бить по груди своими нежными руками, которые обнимать меня должны, а не бороться со мной!

От сильного эмоционального порыва меня от неё едва не откинуло магической волной. Она не могла управлять магией, но та чувствовала её желания и выполняла без приказов. Марион действительно запретила мне касаться себя! Мне! Потомку правителей!

И одновременно с глухим раздражением, я вдруг осознал, что на меня будто ярмо надели. До этого я не был её рабом. Теперь… я не мог не подчиняться её желаниям. Наша магия так сильно сплелась, что это было выше моих сил. Она вынудила меня преклонить колено. И отчего-то я даже не почувствовал отторжения. Всё происходило так, словно и должно было быть… Может тогда руны судьбы появились не случайно? Может, всё было предопределено заранее…

Оглядев Марион снова, увидел вокруг неё золотое марево. С благоговением и трепетом я узнал его. Моя аура, присущая только правителям моей страны, признала её… И теперь я уже смутно понимал, как можно будет разорвать то, что между нами. Точнее… я вовсе не был уверен, что это возможно.

И даже увидел её словно другими глазами. То, как старательно она пыталась держать лицо, хотя опасалась. То, как скрывая своё волнение, ровно задавала вопросы. То, как отталкивала меня, хотя ей понравился поцелуй, лишь по причине того, что это неуместно. Так ли ошибся мой щит, выбрав её? Может он увидел в ней то, что я не заметил?

Достоинство, упрямство, умение стоять на своём вопреки всему. Невольно во мне рождалось уважение к ней. Чаще всего я испытывал к ней жалость, позже — желание. Но за этим всем не замечал, как она поднимает голову, не сдаваясь перед препятствиями. Как считая, что не имеет магии, ищет своё собственное место под луной и добивается результатов. Такая девушка могла бы быть не просто любовницей… Она могла бы стать королевой…

Задумчиво я продолжал осматривать её и замечать всё больше того, что не видел раньше. Не так уж и проста оказалась моя ведьма.

Я думал, она поддастся, быстро поверит в обман, а потом испугается и пойдёт на что угодно. И вот сейчас я видел, что чтобы убедить её, потребуется гораздо больше усилий, чем сделать её своей… Да и на это она вряд ли согласится с радостью… Может она и невинная, чуть наивная девушка. Но далеко не глупая. И её характер опять же. Влюбляться в меня она явно не планировала. Даже после поцелуя. Хотя тот ей, несомненно, понравился.

Вот это я, конечно, встрял… Особенно, когда сообразил, что она провела меня и сбежала из замка! К счастью, вернулась невредимая, а я за это время успел подготовить благодатную почву для того, чтобы отправиться к себе.

Подставить Марион и заманить в портал было не так уж сложно, хоть и пришлось постараться. Действительно сложно было понять, в качестве кого я её приведу в свой дворец, и как объясню брату наличие в нём живой ведьмы. Пока она была в отъезде я долго думал. И пришёл к выводу, что могу жениться на ней.

А что? Она была красивой. Умной. Не стыдно вывести в люди. Моя магия принимала её. Её магический потенциал больше моего. Значит, наши дети будут очень сильны. То, что она ведьма, можно было бы и скрыть. А лучше артефактом изменить её внешность и представить как другую личность.

От того, что решение принято, я даже успокоился и перестал переживать о её реакции. Одно дело — предложил бы ей роль фаворитки, наверное, с её воспитанием, она бы злилась. А тут — быть почти королевой. И это после того, как в этой стране она была никем. Вряд ли она сильно привязана к своей родине. А у себя я мог бы обеспечить её всем необходимым.

Жена мне всё равно нужна. А Марион мне всегда нравилась как женщина. Вот и славно.

Прежде придётся разыграть небольшую сценку для брата. Я был уверен, что смогу убедить его в том, что руны судьбы не удалось свести, а значит, Марион придётся оставить. Потом думал, не торопясь, привести её к мысли стать моей женой. Она же не глупая, поймёт, что ей это даже выгодно, взвесит все за и против и примет верное решение. А уже потом точно кинется в мои объятия. Не обратно же ей возвращаться.

Но никак не ожидал того, что случится дальше. Не мог предположить, что она не просто мне откажет, а воспримет это за оскорбление. И уж точно даже не догадывался, что сам буду готов на всё, лишь бы оставить её рядом…

Пора бы привыкать, что с этой ведьмой всё идёт не моему плану.