Зодчий. Книга VIII

Глава 8

— Хозяин, — появился передо мной Черномор. — Срочное сообщение от Вепря. В каком формате вы хотели бы его получить? Звук, текст, видео? Может быть, танец?

Я всмотрелся в лик призрачного робота. Он же шутит, верно? Хотя интонации не допускали каких-либо иных трактовок, кроме деловой.

— Видео, — осторожно произнёс я.

Перед глазами развернулся экран, на котором лысый охотник с напряжённым видом смотрел прямо перед собой.

— Ваше сиятельство, вы должны на это посмотреть, — глухо проговорил он. Вепрь явно чувствовал себя не в своей тарелке, стоя в поле и общаясь с пустотой. Я отметил место, откуда он вышел на связь. Константин, севернее комплекса по обработке неодима. Как раз свежие укрепления, которые должны были обживать охотники и гвардейцы.

— Тут… — он замялся. — Тут важное. Кажется, у нас разведка была, ваше сиятельство. Со стороны Скверны. Ерунда, понимаю. Но сталкер дал сигнал, мои ребята выехали и перехватили дичь. Может быть, чертовщина какая-то, однако вам всё равно лучше взглянуть.

Я стоял перед входом в подземный комплекс, где с минуты на минуту должен был достроиться Аспект-Интегратор. Концентраты уже со мной. Страсть обладать большим могуществом плясала на кончиках пальцев. Вот только процесс поглощения выведет меня из строя на день минимум. И мне очень не хотелось проворонить что-нибудь важное.

А Вепрь ведь по мелочам не беспокоит. Охотник снова замялся и добавил:

— Это наш, ваше сиятельство, — Лидер Вольных словно отыскал точку, куда нужно смотреть, и последние слова произнёс, отыскав невидимый объектив. Наш? Это что значит?

— Вызови туда Глебова, — попросил я Черномора и закрыл дверь. Аспект-Интегратор подождёт. Глава Охотников выглядел слишком встревоженным. Я пробежался взглядом по доступным мне участкам вокруг Константина, но ничего необычного в зоне видимости не обнаружил. Впрочем, там покрытие у меня было критически низкое. Драконов по метрам высчитывал пространство, чтобы и на стену хватило, и ущерба основной зоне не случилось. Основной упор, кроме границы, мы делали на производство и оборонительные укрепления, план которых составляли с участием Турова и Вепря. Так что там из покрытия скорее были тоненькие мостики для строительства, посреди слепых пятен.

Ладно, раз надо туда ехать, то загляну к Тринадцатому Отделу. Кадывкин на днях обещал посодействовать и выделить несколько сканеров дальнего обнаружения, правда, столоначальник не преминул добавить, что делает это вразрез со всеми инструкциями, мол, секретные технологии. Я пообещал прикрыть его перед Орловым, если что.

Выйдя из дома, я набрал Кадывкина и договорился с ним о поездке, после чего с лёгким вздохом сожаления покинул участок.

Через час вездеход Тринадцатого Отдела съехал с дороги, под колёсами захрустел осквернённый кустарник. Машина медленно перевалила несколько ям и вскоре поднялась на холм с укреплениями. Слева и справа от них поднимались приземистые громады кинетических орудий, а чуть ниже расположилась полоса огненных башен.

Я спрыгнул на серую землю и торопливо пошёл к ожидающему меня Вепрю. Лидер Вольных стоял рядом с входом в бронированный блиндаж и неторопливо жевал орешки. Увидев меня, охотник кашлянул, и из недр укрепления на улицу вышел Глебов. Сталкер был в осеннем камуфляже и с вечной сигаретой. Быстро добрался, хорошо.

Я подошёл к ним ближе, уставившись на склон. Внизу жужжали пилы и трещали падающие стволы деревьев.

— Добрый вечер, господа, — проговорил Кадывкин, тенью следующий за мной. Тепло улыбнулся встречающим и сделал короткий жест над головой. Несколько силовиков Тринадцатого Отдела принялись разгружать аппаратуру.

Глебов жадно докурил и щелчком отбросил окурок в сторону. Вепрь закинул последний орешек в рот и скомкал упаковку.

— Показывай, — сказал я лидеру охотников.

— Прошу, ваше сиятельство, — тот указал направление, где стремительно уменьшался лес. Сейчас вдоль всей границы шли работы по созданию полосы безопасности. Боярский сумел пригнать сюда несколько десятков бригад из Кобрина и Малориты. Работали наёмные лесорубы под прикрытием охотников и гвардии, а на дорогах было довольно тесно от грузовиков, везущих материалы к зашивающимся операторам обоих Трансмутаторов.

Мы находились на северо-западном выступе моих земель. Через пятьсот метров начиналась Изнанка. Моросил дождь, отчего земля стала скользкой, и на ноги простых людей грязь налипала комьями. Я же шёл по ней словно по асфальту, используя силу аспектов. Глебов пыхтел рядом, с завистью поглядывая на мои чистые сапоги.

У деревьев двое крепких мужиков спиливали ветви у поваленного дерева, а неподалёку от них расположился на бревне Назаров. Огневик встретил мой взгляд, но лицом не изменился, будто бы не заметил. Что ж… Он сделал правильный выбор. Вепрь сказал, что новенький с характером, но не безнадёжный и обещал взять на личный контроль.

Увидев нашу процессию, мужики отложили инструменты, воспользовавшись заминкой. Близость к Изнанке их не пугала, должно быть, сказывались массивные защитные башни и одарённые бойцы неподалёку.

Мы прошли мимо и, наконец, оказались перед трупом, накрытым чёрной тканью. Двое гвардейцев, стерегущих тело, поднялись на ноги, увидев нашу процессию. Оба из новой волны, но только один из них одарённый. Неподалёку у дерева расположился один из людей Глебова, тоже в камуфляже, с замотанным лицом и украшенным мхом капюшоном.

— Ваше сиятельство… — начали было гвардейцы.

Я коротким жестом попросил показать покойного, и бойцы подчинились. На земле, выцветшей от Скверны, лежал мутировавший солдат в полевом камуфляже. Голова срослась с боевым шлемом, руки вытянулись, обратившись в зазубренные кривые когти. Выше и ниже колена появились новые суставы, как у насекомого. Форма на покойном была очень свежая. И нашивка на плече тоже.

— Второй псковский полк, — сообщил Глебов, с интересом изучающий мертвеца.

— Жетона нет, ваше сиятельство, — добавил Вепрь, со скорбью. — Документов тоже нет. Опознать, кто это, мы не сможем. Быстро оно до нас докатилось, конечно. Я слушал Государя, но… Это казалось совсем далеко от нас.

Да, вчера Император обратился к народу, рассказав о наступивших испытаниях для России. Скрывать вторжение Скверны он, слава богу, не стал. Основной посыл выступления Государя касался тому, чтобы все мы стали единым целым. Что даже такая трагедия, как нападение на наши пограничные города, есть великий шанс, данный обществу чтобы сплотиться, наконец. Забыть о старых распрях, об обидах. Что кое-кому следует перестать думать о собственной выгоде, что необходимо трезво подумать: как именно каждый из жителей Империи сможет помочь своей стране в борьбе с экзистенциальным злом. Из этой схватки мы сможем выйти новым обществом, обществом будущего.

Звучало, конечно, красиво. Вот только за сегодня мои земли покинуло несколько сотен человек. И, надо отметить, где-то треть бежавших подальше от границы были из «революционеров». Впрочем, винить спасающихся я не собирался. Особенно семейных с детьми.

Таковых, надо сказать, среди уехавших было немного.

Я присел у трупа, изучая его. После чего жестом попросил перевернуть. Поражение Скверной весьма серьёзное. Либо какое-то время был под воздействием Шепчущего Колдуна, либо попал в зону усиленного воздействия. Потому что сюда ему от Пскова путь неблизкий. Если погиб в первые дни, то должен был проходить под две сотни километров в сутки. Это, скажем так, весьма недурственный темп.

Хотя для осквернённого создания плёвое дело, если знать, куда идти.

— Так, — закончил я осмотр. — Ты его нашёл?

Сталкер, сидящий неподалёку, легко поднялся и приблизился. После чего стянул с лица маску, явив лицо с глубокими морщинами.

— Я, ваше сиятельство… У старой мельницы случайно заметил. Сразу дал сигнал охотникам, они его в клещи и взяли. А он чесанул, как заметил этих кабанов в чаще. Едва нагнали. Шустрый, гад.

Вепрь с ожиданием смотрел на него, но мужичок замолчал.

— Ты скажи, что успел заметить, — подогнал он сталкера.

— Да ну, ерунда же может быть… — засомневался тот. Мстислав кашлянул с очевидным недовольством.

— Говори, — тихо сказал я.

— Да… Короче, ваше сиятельство. Он явно наблюдал. Сидел на стене старой мельницы и смотрел вот прямо на это, — сталкер указал рукой на наши оборонительные рубежи.

— Просто сидел? — уточнил я.

Он кивнул, подтверждая.

— Я час за ним следил, ваше сиятельство. Так-то встречал гадов, сами понимаете, а этот совсем иначе себя вёл. Но… Может, показалось?

Если бы…

— От дальних дозоров сигналы были? — повернулся я к Мстиславу, главарь разведчиков помотал головой и снова полез за сигаретой. Глебов испытующе поглядел на товарища, затем на мертвеца.

— Ваше сиятельство, он что, выходит, шпионил за нами? — наконец промолвил он.

Вепрь напряжённо ждал моей реакции, словно хотел, чтобы я сказал «нет». Однако… Он всё сам прекрасно понимал.

— Так, вы все свободны, — отпустил я гвардейцев и человека Глебова. — Тело заберите с собой, у дороги положите. Я свяжусь с отцом Игнатием, пусть пришлёт машину и займётся похоронами.

Никто спорить не стал. Бойцы неловко взялись за искажённое Скверной тело и потащили прочь. Сталкер последовал за ними, и мы остались втроём.

— Премируй своего человека, — попросил я Глебова, и тот чуть поклонился, дав понять, что услышал. — За наблюдательность. Полагаю, теперь нам стоит ждать гостей.

Люций ничего мне о планах Рабума не рассказывал, и я искренне надеюсь, что из-за отсутствия новостей, а не из-за возвращения Саши.

— Он пришёл сюда с севера, чтобы осмотреть наши позиции? — Вепрь никак не мог поверить в услышанное. — Тут по прямой семьсот километров, не меньше! А ведь там хватает гарнизонов, значит, обходил.

— Говорят, там всё очень плохо, — подал голос Глебов. — Снаряжения нет, командиры бежали, огромные потери.

— Говорят, что кур доят, — мягко сказал я. — Люди склонны преувеличивать и преуменьшать. Правды ты не узнаешь, поэтому не трать нервные клетки и займись тем, чем можешь. Мне нужны глаза вокруг. Тринадцатый Отдел обещал поставить аппаратуру и разрешил подключить её к моей сети, но лучше перестраховаться.

Вепрь не шевелился, глядя куда-то в чащу. Ноздри его раздувались.

— Ваше сиятельство, — вдруг решился охотник. — Простите за просьбу, но… Вы не могли бы меня отпустить? Я должен быть там, на севере.

— Нет, — покачал я головой. — Ты должен быть здесь. Если беднягу из-под Пскова гнали сюда, за семь сотен километров, чтобы усадить на мельницу… То это не просто так.

— Если только таких бедняг по всей границе не наставили, — заметил Глебов.

— Скверна не может быть настолько организованной, — помотал головой Вепрь. — Даже если появляется Стая, она всё равно не умеет думать.

— Времена меняются, друг мой, — я положил руку на плечо охотника. — Я понимаю твоё желание прийти на помощь сражающимся. И разделяю его. Но ты нужен здесь, потому что, иначе, кто встанет на защиту местных, когда твари придут сюда?

В словах главного разведчика был смысл, но у меня не оставалось никаких сомнений: генерал Рабум знал обо мне и прислал своего шпиона не ради хохмы.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил голову Вепрь.

— Готовимся, господа, — оглядел я соратников, а затем двинулся обратно к укреплениям, где люди Кадывкина разворачивали аппаратуру.

Возле сканера Тринадцатого Отдела я задержался, незаметно изучив механизм. Схем у меня не было, однако неторопливый анализ, замаскированный вежливой беседой с техниками и самим столоначальником, показал некоторые возможности по улучшению. Сейчас, если верить словам Кадывкина, детекторы должны были определять скопления на расстояние в несколько километров.

— От двух до девяти, — уверенно произнёс он.

Первая цифра явно занижена, также лихо, как завышена вторая. Впрочем, после некоторых изменений, которые я внесу в аппаратуру позже, на десятку точно будет пробивать. В целом неплохая фора при возможном нападении.

Обратно в Томашовку я вернулся на грузовике мужичка из Комаровки, загруженного гнилой древесиной. Высадив меня у подъёма на холм, он отправился к Трансмутатору Игоря, а я двинулся по дороге наверх, ёжась от холодных порывов почти зимнего ветра. Всё не слава богу выходит.

Война никогда не бывает кстати. И сейчас нападение Скверны особенно сильно мешало моим планам. Среди людей, испуганно покидающих мои земли, были и специалисты. Хорошие специалисты в различных сферах, заменить которых в условиях надвигающейся угрозы не так-то просто. Паулине и Миклухе нужно работать ещё больше и усерднее, пока ситуация не стала снежным комом.

Пешая прогулка придала мне сил, и когда я подходил к своему дому, то уже готов был свернуть горы. Тем более что меня ожидал Аспект-Интегратор.

Впрочем, не только.

Снегов стоял у калитки, выпрямившись и держа руки за спиной. Невинное лицо могло принадлежать малышу, впервые узревшего закат, а не умудрённому воину. Я приблизился, издалека помахав другу.

— Михаил Иванович, — чуть поклонился он, когда мы пожали друг другу руки. — Так как вы выбрали меня своим секундантом, то я должен оповестить вас о предложении, связанном с вашим будущим поединком.

Витязь был напряжён, и это чувствовалось. Я, в целом, тоже. Потому что в пальцах снова начало покалывать от нетерпения использовать Аспект-Интегратор. Надеюсь, Снегов не задержит меня надолго.

— Вы меня заинтриговали, ваша доблесть, — вежливо произнёс я. — Хотя всё это такая нелепая возня, когда происходит то, что происходит. Лишний штык полезнее в брюхе монстра, чем в теле благородного.

— Это законы чести, ваше сиятельство, — почти пожурил меня опытный дуэлянт. — Здесь неуместно слово «нелепо».

— Я слушаю, Станислав Сергеевич, — вздохнул я.

— Княгиня Гедеонова просила передать, что она готова быть посредником в ваших переговорах с господином Матисовым. Её сиятельство просили позвонить ей по этому номеру, чтобы вы могли договориться о способах уладить недоразумение. Её сиятельство также просили передать дословно, что «у вас нет никаких шансов, но всё можно исправить», — отчеканил витязь и протянул мне бумажку с номером.

Я взял её и неторопливо порвал на мелкие кусочки. Взгляд Снегова одобрительно потеплел:

— Это красивый поступок, Михаил Иванович. Уверен, Господь лично направит вас в поединке. Пусть ваш противник сильнее вас и опытнее, но правда на вашей стороне!

Он порывисто склонил передо мной голову. Вот только звучал страшно фальшиво, будто совсем не верил в свои же слова.

— Я отвечу представителю господина Матисова, что наша встреча произойдёт по плану? — продолжил Снегов.

— Конечно.

Я прошёл через калитку, но остановился. Повернулся к другу:

— Ваша доблесть, простите, но вы ничего не замыслили такого, что может мне совсем не понравиться?

— Не понимаю, о чём вы, — торопливо отвёл глаза Снегов.

Понятно.

— Не вздумайте вмешиваться в поединок, Станислав Сергеевич. Это мой бой. Если вдруг у вас в голове возникла мысль сорвать его каким-то способом, вроде убийства Матисова вашими талантами — выбросите её немедленно.

Витязь дрогнул. Боже, я попал?

— Михаил Иванович, простите, но вы идёте на смерть. Я не могу этого допустить! Вас загнали в ловушку. Этой дуэли не должно быть. Особенно в свете начавшейся войны!

— Вы должны в меня верить, — усмехнулся я.

— Я верю. И не так, как в Деда Мороза и справедливость, — буркнул витязь. — Но стоять с опущенными руками не буду.

— Не вмешивайтесь. Всё будет хорошо.

Снегов поджал губы.

— Мы договорились? — не отстал я. — Мне нужно ваше слово благородного человека.

Витязь скрипнул зубами, ожёг меня недовольным взглядом, но спустя несколько долгих секунд борьбы неохотно кивнул.

Поднимаясь на крыльцо, я увидел, как к моему дому подъезжает военный броневик. Передняя дверца отворилась, и на землю спрыгнула затянутая в военную форму Милова.

Моя рука сама легла на ручку двери и повернула её.