Зодчий. Книга VIII

Глава 16

Колодец был оцеплен и укрыт инженерными конструкциями. Арканисты Триумвирата очень быстро окружили территорию. Тягач медленно приближался, и с каждым метром у меня в груди сжимался комок. Энергия Колодца будто услышала Конструкт и ровный поток, бьющий из-под земли, завибрировал. Сам воздух изменился в том месте, где пролегал канал энергии. Я почти видел его, настолько яркими стали впечатления. И колодец перестал был гладким столбом чистого могущества, а превратился в нервное подрагивающее щупальце подземного монстра.

— Ваше сиятельство, что-то не так, — произнёс я, обращаясь к Столыпину. — Колодец… Он будто нестабилен.

Князь с интересом посмотрел на меня, после чего сделал жест, не глядя, и рядом с нами оказался худой парень в серой форме и в огромных роговых очках. В руках у него был раскрытый ноутбук.

— Витя, что у нас там? — спросил Столыпин.

— Энергетические возмущения в пределах наблюдаемой нормы. Растут, но не выходят за допустимые границы, ваше сиятельство, — глянул на экран технический адъютант. Перевёл взгляд на меня и поправил указательным пальцем очки.

— Михаил, вы хотите сказать, что чувствуете изменения в энергии потока? — Столыпин встал рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Хотя взгляд стал колючим.

— Я не могу это объяснить. Но сила изменилась. Разве вы этого не чувствуете?

Князь прикрыл глаза, несколько секунд стоял недвижимо, а затем с сожалением сообщил:

— Увы. А хотел бы, клянусь честью. Не волнуйтесь, Михаил. Единение Колодцев и Конструктов не проходит без возмущения. Чем ближе будет наш объект, тем больше это будет заметно. Принцип резонанса.

От Колодца потянулись ломанные молнии энергии и всё в сторону машины.

— Это нормально, Михаил. Что вы видите?

Я не стал скрывать, и когда закончил описание — князь вздохнул.

— Поэтично, Михаил. Поэтично. Ещё один редкий талант, полагаю? — он оглядел меня, словно увидел впервые.

— Не имею чести знать, ваше сиятельство. Я всегда с этим жил, — пожал плечами я.

— Будет очень досадно, если ваша жизнь прервётся в каком-нибудь ничего не значащем сражении, Михаил, — покачал головой князь, с некоторым пренебрежением. — Бойцов много, а ваши таланты редки.

Он снова сделал жест, но отличный от вызова Вити с ноутбуком, и вокруг нас забурлила пелена вре́менного кокона. Звуки снаружи заглохли, словно уши водой заложило.

— Я говорил о вас с Его Императорским Величеством, — будто между делом сообщил Столыпин. — Должен сказать, он разделяет моё мнение. Вам здесь не место.

— Думаю, в этом мире нет места, более подходящего мне, чем это, — заметил я, сунув руки в карманы пальто.

— В этом мире? — переспросил князь. — Есть другие?

— Вы поняли, что я хотел сказать, ваше сиятельство, — спокойно ответил я.

Он улыбнулся.

— Бывают люди, Михаил, которые приходят в не своё время. Их знания, их умения и их сердца принадлежат эпохам будущего, и наши последние технологии для них, как средневековые требушеты, — продолжил Столыпин. — Мне кажется, вы один из таких людей. Вам нельзя сидеть в глубинке и строить коровники.

Я хмыкнул.

— Простите, не хотел вас оскорбить. Хочу всего лишь обозначить вашу важность, — чуть склонил голову князь. — Вами заинтересовался Триумвират.

— Мной совсем недавно интересовалось целое Военное Министерство, — усмехнулся я, и Столыпин громко захохотал, а затем хлопнул меня по плечу, как будто старого приятеля.

— Мне нельзя смеяться, — пропыхтел он, задыхаяс, через несколько секунд. — Очень тонко. Но, полагаю, с вояками вы уже разобрались, верно? Я слышал, что Решалов снял с вас подозрения по работе с перуанцами.

— Жаль, что этого не слышал я.

— Тогда рад, что мне довелось сообщить вам об этом, — Столыпин засопел. — Однако давайте будем серьёзными. Триумвират всегда находится в поисках талантливых специалистов технической направленности. Потому что, как вы сами понимаете, мы не вечны, и это прекрасно показал Ивангород, а технологии… Терять нельзя.

Я нахмурился, но всё же решил внести ясность:

— Простите, пока не понимаю вас.

— Мне хотелось бы погрузить вас в науку, Михаил. В настоящую науку, а не эти турели и ямы с кольями. И если вы пройдёте все испытания, то, кто знает, может быть, когда-нибудь вы окажетесь на моём месте. Так что… Я предлагаю вам знания, Михаил. Те, которыми вы сможете овладеть.

Звучало заманчиво. Научиться работать с любым Конструктом. Управлять ими на глубоком уровне, а не через прослойку искусственного интеллекта. Понимать его.

— Кажется, вам это интересно, — заметил заминку Столыпин.

— Очень неожиданное предложение, — признался я. — И несказанно соблазнительное. Конструкты… Они меня завораживают. Сложно представить, что они созданы человеком.

— И всё же так оно и есть. Я говорил о своих мыслях с Государем, и Его Императорское Величество готовы будут вас отпустить, если вы подготовите ваш сильно благородный выпуск Зодчих. На новой должности, боюсь, вам будет не до этой глубинки. Вам предстоит очень много узнать, — князь подмигнул мне. — Подумайте. А пока давайте продолжим.

Он подал сигнал, и окружающий мир обрушился на нас звуками и движениями.

Тягач остановился в нескольких метрах от Колодца. Трое специалистов технического сопровождения сноровисто вскрыли контейнер. Две машины прикрытия уже направлялись прочь, одна через Комаровку, вторая назад через земли Светланы. Больше прятаться было не нужно.

Конструкт был заколочен в деревянный каркас и выглядел совершенно буднично. А когда его за протянутые стропы потянул манипулятор — так и вовсе показалось, будто мы очутились на стройке, а не на месте монтажа Конструктора.

Над нашими головами пролетел военный вертолёт, уходя чуть к северу, чтобы ненароком не задеть линию Изнанки. Неподалёку склонились над аппаратурой представители Тринадцатого Отдела, причём не из людей Кадывкина, а прибывшие с колонной. Видимо, персональные эксперты Столыпина.

Я мысленно дотянулся до техники специалистов, бегло просмотрев их. Фургон с оборудованием отдела стоял чуть дальше, и в нём на огромных аккумуляторах работал направленный сканер, скрытый от глаз наблюдающих. Судя по зелёной зоне на мониторе — рядом представителей Скверны не наблюдалось.

Однако тревога меня всё равно не покидала.

— Черномор, — приказал я виртуальному помощнику, дотягивающемся сюда по проложенной зоне. — Следи за показателями. Любые возмущения Скверны сразу передавай мне.

— Сделаю, Хозяин! — отчитался возникший рядом ИскИн.

— Не волнуйтесь, Михаил. Здесь лучшие специалисты Империи. Скверны поблизости нет. Иначе я бы и не приехал, — с улыбкой сказал князь. Точно, он ведь видит искины… И диалог слышал, получается.

— Кто осторожен, тот живёт дольше, ваше сиятельство, — глухо произнёс я. — Это Фронтир. Ситуация может измениться в любой момент.

— Мне нравится ваш настрой, — не стал спорить Столыпин. — Но помните, кто ярче горит, то быстрее сгорает.

Я оставил это без комментария.

Манипулятор с гулом и лязгом пронёс свою ношу над головами людей и осторожно опустил деревянный каркас на обозначенное красными флажками место Колодца, и энергия стала выплёвывать почти осязаемые искры. Столыпин наблюдал за тем, что происходит, с довольной улыбкой. Повернулся ко мне, явно сгорая от нетерпения:

— Чувствуете? Как мурашки, да?

Я кивнул. Утерянная в моём мире технология Конструктов казалась даром из другой вселенной, и сейчас на моих глазах происходило событие, из-за которого в далёком прошлом готовы были погибнуть тысячи могучих чародеев, лишь бы иметь мизерный шанс на победу над Изнанкой.

Никто и никогда не занимал земли, бывшие под Скверной. В этом мире не знали моих секретов, а в моём родном были лишены местных тайн.

Когда деревянный каркас сбили топорами и ломами, то пред нашими глазами появился серебристый металлический блок, размером два на два метра, с вычурными линиями рёбер, похожих на кожух охлаждения. Столыпин шагнул вперёд и позвал меня за собой жестом.

Отказаться от такой возможности я никак не мог. Это как стать свидетелем божественного чуда. Старательно сражаясь с почти священным трепетом, я изучал девственно-чистый Конструкт, на боках которого виднелись следы смазки. Сплав, из которого создано чудо техники, разумеется, распознать не удалось. Все мои таланты не позволяли проникнуть под броню вершины техномагической мысли. Труд целого производства, выпускающего два-три Конструкта в год.

Однако без энергии Колодца блестящий механизм выглядел не так впечатляюще. В нём просто не было души. Холодный сундук с секретами и всё.

По поверхности вдруг пробежалась синяя искра. Столыпин приблизился к Конструкту, прикоснулся к нему рукой и прикрыл глаза. Вокруг нас тут же поднялись десятки магических барьеров. Воздух, вода, огонь. Даже земля под ногами обратилась в непроницаемый щит. Арканисты не медлили, обеспечивая безопасность Инженеру Триумвирата.

— Вы чувствуете его зов, Михаил? — вдруг спросил князь, не открывая глаз. — Чувствуете, как пробуждается новый разум, получая живительное питание?

Я подошёл ближе.

— Положите руку на Конструкт, прошу вас, — посмотрел на меня Столыпин, в глубине его глаз плескался детский восторг. — Это никогда не надоедает, поверьте.

Я подчинился, но ничего не ощутил поначалу. А потом незнакомый металл стал нагреваться. Синие искры пробегали по рёбрам Конструкта всё чаще, иногда превращаясь в дуги. Одна из них выстрелила прямо в ладонь князя, но тот только улыбнулся. Конструкт загудел изнутри.

— Слышите? — спросил Столыпин.

Я помотал головой.

— Если примете мой зов, то рано или поздно услышите. А теперь назад.

Пришлось отступить, с некоторой жалостью убрав руки с тёплого, как будто живого, металла. Столыпин последовал моему примеру чуть позже, закончив одному ему видимые настройки. Конструкт вспыхивал синим светом, словно разгорался изнутри, а затем чуть приподнялся над землёй. Сияние становилось сильнее, постепенно скрывая металл, и через несколько минут в воздухе кружился уже знакомый мне куб Конструкта. Такой, каким я привык его видеть.

— Лучшая работа в мире, — поделился побледневший Столыпин. Времени у Конструкта он провёл немного, но лицо блестело от пота, и глаза запали. Руки тряслись, и потому князь сунул их в карманы.

Я промолчал, наблюдая за Конструктом. И всё же что-то было не так. По-прежнему не так.

— Мы закончили, — возвестил Столыпин, обернувшись к ожидающей неподалёку Миловой. — Кажется, вы должны продолжить, верно?

— Ваше сиятельство, вы уверены, что всё штатно? — тихо спросил я. Князь поднял руку, останавливая только-только сделавшую шаг девушку. Однако у меня на душе было неспокойно.

Поток энергии был слишком осязаем. Сейчас в нём стало ещё больше незнакомых частот.

— Мне кажется, будто энергия отличается от обычной… — признался я. — Всё ещё.

— Этот эффект продлится неделю после инициации, Михаил. Не волнуйтесь. Ваша осторожность — это прекрасно, но если слишком много нервничать, это может вас убить, — посетовал князь и сделал жест остановившейся Миловой, мол, продолжайте. Чёрт его знает, может, он прав? Я впервые был на инициации Конструкта.

Блондинка кивнула, оправила форменную куртку и сделала шаг вперёд. Её никто не останавливал. Князь наблюдал за девушкой со снисхождением. Военная же прошла мимо нас, старательно храня самообладание. Походка уверенной, знающей себе цену женщины. Вот только ладони у Миловой потели. О чём мне заботливо сообщил повисший рядом Черномор.

— Простите, Хозяин, а почему этот Конструкт отдан не вам? — поинтересовался виртуальный помощник, повернув ко мне один из окуляров.

— Потому что такова воля Императора, — ответил ему Столыпин. Черномор моментально стал алого цвета и пристыженно удалился.

Перед тем как подойти к парящему над землёй Конструкту, Милова остановилась, посмотрела в мою сторону. Пусть она и позволяет себе слишком много порой, но страх Зодчего был близок. Поэтому я ободряюще ей кивнул.

Столыпину принесли кружку с горячим фруктовым пуншем, и князь с наслаждением приложился к напитку, наблюдая за девушкой. Юлия Владимировна сделала последний шаг, оказавшись под кубом. Синий свет стал ярче, скрывая от нас тонкую фигурку военной.

Я посмотрел на часы. Меня ждал Буревой, согласившийся на годовую клятву и домик в сто квадратов с видом на озеро и полным обеспечением. Биомант любил простор, уют и уединение.

Но если он сделает то, что я хотел. Если он сумеет сделать это, то… Я ему замок построю, чего уж там!

— Единение душ человека и машины — то, что я до сих пор не могу объяснить, — произнёс Столыпин. — Я создаю эти машины, но не понимаю связей ваших умов с ними. Здесь есть что-то божественное, не иначе. Должно быть, дело в энергии Колодцев. Увы, здесь у меня нет знаний. Да и ни у кого нет из ныне живущих.

Последнее он сказал со скорбью.

Я не успел ничего ответить. Потому что со стороны Конструкта послышался испуганный возглас, а спустя несколько секунд Милова закричала от боли.

— Это, разве, нормально? — нахмурился князь. Вокруг него тут же образовалась пачка новых щитов, а затем он и вовсе растворился под куполом хрономанта. Милова кричала всё громче, и вопль становился совсем звериным. Со стороны военных к ней на помощь бросился молодой офицер из вновь прибывших. Однако едва он добрался до синего сияния, как схватился за голову и рухнул на колени.

— А-а-а-а! — присоединился он к крику Миловой. Я двинулся к синему кубу. Несколько солдат попытались вытащить товарища, однако вместо этого присоединились к симфонии боли.

Когда я вошёл в свечение, то почувствовал душную чужую мощь. Будто бы в голову забралась грубая рука и принялась там шарить, пытаясь отыскать что-нибудь полезное. Я встретил незнакомца холодной бронёй, вытесняя из разума. Все волосы на теле зашевелились от искажённой энергии. Скверна?

— Чёрная сила. Чёрная сила! — раздался низкий хриплый голос. — Обречён на чёрную силу! Проклятая мощь. Мощь, которая не подчиняется слабым! Мощь, которая не подчиняется сильным! Мощь, которая не подчиняется!

Я добрался до Миловой, упавшей на колени, подхватил девушку и вынес из сияния. Положил к подбежавшим солдатам и повернулся к Конструкту. Куб стал крутиться быстрее. Во все стороны били голубые молнии. Я обернулся на кокон, где спрятали Столыпина. Это вот нормальное поведение? Я такого не слышал ранее.

Это всё очень нехорошо, но будем действовать, как прежде. Решительно.

— Уходи, — обрушился на меня голос, едва я вошёл в зону синего свечения. — Ты не сможешь. Никто не сможет. Я смогу. Чистый яд. Чистая мощь!

Я встал под крутящимся кубом. Наглая рука снова залезла мне в сознание, ковыряясь там пальцами. Я глубоко вздохнул, очищая мысли. Во лбу стала ныть точка, прямо по центру. Боль становилась сильнее. Одновременно с этим нагревались амулеты защиты от психомантии, явно не справляясь с силой чужого напора.

— Я не буду тебе служить, — раздался насмешливый голос. — Ты слаб. Ты так же слаб, как и другие. Ты не заслуживаешь этой мощи. Истинной мощи. Эта энергия принадлежит богам и мне!

Чёрт, несмотря на мою силу воли и талисманы, машинный разум уверенно продавливал защиту.

— Хозяин, с вами всё в порядке? — появился рядом со мной встревоженный Черномор. Рука в голове застыла.

— Кто это⁈ — спросил голос недоумённо. — Кто этот робот?

— Что за людишка с вами говорит, Хозяин? — искренне удивился мой помощник.

— Невероятно! Они хотят, чтобы я был столь же жалок, что и это недоразумение? — взревел незнакомец.

Черномор стал синего цвета, потом сиреневого и опустил голову:

— Я действительно жалок…

Окуляры его пошевелились, а затем поднялись к кубу:

— Но Хозяина обижать не дам!