Зодчий. Книга VIII

Глава 2

Князь Бадевский увлёк Решалова за собой, закружив в гостеприимстве. Рядом со мной снова появилась София, слегка раскрасневшаяся от танца с крепким офицером механизированных войск.

— Михаил Иванович, у вас всё в порядке? — слегка задыхаясь, спросила девушка, одновременно отыскивая дядю. — Вы не скучаете?

Я медленно покачал головой, снова поймал на себе взгляд Гедеоновой, рядом с которой выпрямился молодой дворянин в приталенном камзоле. Длинные волнистые пепельные волосы юноши были собраны в хвост. Парень пытался поймать хоть толику внимания роковой красавицы. Внезапно он с раздражением обернулся, отслеживая взгляд Анны Павловны. Наши взоры пересеклись. Белёсые брови, болезненная бледность и слегка розоватые белки глаз. Альбинос? Большая редкость.

Я флегматично отпил из бокала, не отводя взгляда. Юноша же с возмущением повернулся назад к Гедеоновой и совершенно точно заговорил на повышенных. Чем и привлёк внимание вдовы. Лицо женщины окаменело, и с губ сорвалось несколько коротких фраз, после которых длинноволосый отшатнулся. Бросил на меня преисполненный ненавистью взгляд и порывисто ушёл. Котелок-на-ножках хотел было последовать за ним, но услышал короткую команду и застыл.

— Развлекаетесь? — рядом со мной остановился Снегов с тарелочкой в руках. Он старательно выбирал себе закуски с креветками, будто бы всецело поглощённый процессом.

— М-м-м? — не понял я.

— Этот бледный юноша — старший сын графа Матисова, — между делом сообщил витязь. — Очень вспыльчивый человек. Несмотря на свой возраст уже Ткач Реальности. Их род вообще очень богат на крепких одарённых. Не хочу лезть в ваши дела, но Илья Матисов опытный дуэлянт.

— Невероятно за него рад, — пожал плечами я.

— А я не слишком. Кажется, у него к вам уже появились вопросы. Не давайте ему повода, пожалуйста.

Я повернулся к витязю с усмешкой.

— Кажется, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе.

— Есть небольшой опыт, — уклончиво ответил Снегов, а затем отправил в рот шпажку с креветкой и стянул лакомство зубами. Насколько я помнил, у витязя было пять поединков со смертельным исходом и один оставивший оппонента инвалидом. Что в своё время и отправило воина столько высокого ранга стеречь никому не нужный Конструкт на задворках разумного мира.

— Спасибо за совет.

— Кажется, мне пора вас оставить, — продолжил витязь, добросил себе на тарелку ещё несколько деликатесов, с намёком посмотрел мне в глаза и откланялся. Я медленно повернулся к приближающемуся ко мне Решалову.

На лице Военного Министра играла холодная полуулыбка.

— Полагаю, Михаил Иванович Баженов? Герой этого славного праздника, — тихо спросил он, приближаясь.

— Ваше сиятельство, — я чуть склонил голову в приветствии. — Польщён вашим вниманием.

— Я думал, вы немного выше, — признался Решалов, остановившись в паре шагов от меня. Рядом вдруг рассмеялась симпатичная дама средних лет, коснулась князя ладонью и промурлыкала:

— Ваше сиятельство, это такая честь видеть вас. Прошу, позвольте мне…

— Мария Андреевна, простите, но я несколько занят, — прервал её князь. Женщину, как ветром сдуло.

— А я думал вы старше, — вежливо улыбнулся я собеседнику. — Такой пост в таком возрасте. Невероятно. Уверен, Государь доверяет вам не просто так.

— Наш Государь мудр и прозорлив.

В голосе то ли был намёк, то ли нет. Я отпил воды из бокала, оглядывая князя. Взгляд очень умный, спокойный, хоть и слегка насмешливый. Рядом с нами несколько молодых людей, моего возраста, правда, с шумом насели на закуски, живо обсуждая успехи какого-то Михалкова. Решалов медленно глотнул из фужера с шампанским, изучая меня.

— Не желаете ли пройтись? Здесь немного шумно, а я очень хотел бы пообщаться с Героем Ивангорода с глазу на глаз, — наконец сказал он. — Уверен, нам есть, что друг другу поведать.

— Несомненно.

Князь развернулся и двинулся куда-то в дальний конец бальной залы. Я же, закинув в рот ещё одну тарталетку, последовал за ним, снова поймав на себе взгляд Анны Павловны. Решалов шёл вперёд уверенно, явно проходя маршрут не первый раз и двигаясь к массивной двери, охраняемой двумя одарёнными в форме с гербом Бадевских. Оба вытянулись по струнке, едва князь приблизился.

Когда мы ступили в коридор, украшенный большими картинами с батальными сценами, дверь позади захлопнулась, отрезая нас от шума бала. Но за миг до этого внутрь прошло двое мужчин в серых костюмах и словно одинаковых с лица. Оба застыли у выхода, обратившись в безмолвные статуи.

— Должность обязывает, — прокомментировал это Решалов. Он двигался медленным, почти скользящим шагом, совсем не заботясь о том, догоняю я его или нет. Некоторое время мы шли молча, проходя под большими картинами. Наконец князь остановился, повернулся к полотну перед ним и заложил руки за спину. Перед нами на фоне чёрных гор раскинулось поле мёртвых тел и искорёженной техники. С левой стороны полководец в форме, в окружении солдат, с удовлетворением наблюдал за тем, как окровавленный офицер под белым флагом с глубоким поклоном протягивает ему саблю.

— Последний бой Аргентины, — промолвил Решалов. — Вы слышали об этом?

— Краем уха. Дела других стран мне неинтересны.

— Неужели? — бросил на меня быстрый взгляд князь.

— Так получилось…

— Хм… — военный министр вернулся к картине. — Именно эта битва закрепила положение Перуанского Протектората в регионе. Последнее сопротивление стран Юга оказалось подавлено и наступило всеобщее благоденствие. Президент Каррас совершил невозможное, превратив целый материк в одно единое государство.

— Не слишком ли вы воодушевлены врагом, ваше сиятельство? — спросил я.

— Не грешно отмечать сильные стороны противника. Грешно их игнорировать. Вы знаете, что первые штурмовые действия Зодчих были проведены именно Перуанским Протекторатом?

Я помотал головой.

— В прошлом году у них появилась разработка, удивительным образом похожая на ваш Экспансионный Узел, — министр вроде бы любовался картиной, но я чувствовал, как он считывает мои реакции.

— Хотелось бы посмотреть.

— Уверен, это был бы полезный обмен опытом, — хмыкнул Решалов и повернулся, продолжив путь вдоль полотен. Я бросил ещё один взгляд на поражённого военачальника Аргентины, потом покосился на охранников вдали.

Князь прошёл несколько шагов и остановился, ожидая меня.

— О чём вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? — спросил я, приблизившись. — Уверен, что не об истории.

— Прямота — большая редкость в высоких кабинетах, — с улыбкой отметил князь. — Вы играете в шахматы?

— Я вообще не играю.

— Зря. Хорошая зарядка для ума. Учит продумывать свои шаги наперёд. Я наблюдаю за вами, Михаил Иванович. Да что там, за вами наблюдает множество глаз, и не все они находятся здесь, в России.

— Уверяю, ваше внимание от меня не укрылось.

— Что вы имеете в виду? — с искренним интересом спросил Решалов.

— Я очень рад, что военное министерство нашло сторонние ресурсы для повышения обороноспособности, — теперь я остановился у картины, на которой шёл ко дну американский вертолётоносец «Фальсмен». Клубы чёрного дыма застилали море, сверкающие хищные фигурки летательных аппаратов таяли в небе. — Кажется, это одна из первых битв раскола? После чего Восточная и Западная Америки окончательно разошлись, разорванные внутренними противоречиями…

— Заботливо подогретыми внешними влияниями, — улыбнулся князь. Он понимал мою игру. — Поясните ваши слова, пожалуйста?

— Массивные государственные структуры обычно крайне неповоротливы. Большой раздутый аппарат, долгий путь по вертикали сверху вниз и обратно, огромное количество инстанции. Отрадно, что в случае с работами по порченому золоту Министерство проявило себя оперативно, — я посмотрел ему в глаза. — Правда, ваше сиятельство, не понимаю, для чего было лишать мой Конструкт ресурсов? Особенно в рамках надвигающейся угрозы со стороны Изнанки.

— Должно быть, это какая-то ошибка, Михаил Иванович. Я незамедлительно проверю. Никаких ограничений на вас не вводилось, — с максимальным почтением произнёс он, хоть и с хитрецой во взоре. — Вероятно, произошла балансировка ресурсов в более приоритетные направления. Как вы сами правильно отметили — Изнанка ведёт себя подозрительно.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Мне кажется, у вас другое мнение. Не поделитесь? — взгляд Решалова стал хищным.

— Я не большой специалист в истории, ваше сиятельство, — я кивнул на картину с тонущим кораблём. — Однако вы же помните главу объединённых сил, генерала Форда?

Князь кивнул, изобразив вежливую заинтересованность.

— Он был разбит в битве на Миссури, — продолжил я. — Потому что третья и девятая армии Кононова отступили. Самое крупное поражение сил Западной Америки. Падение восходящей звезды. Звезды, которую злые языки обвиняли в связях с Перуанским Протекторатом.

— Да, исключительно талантливый полководец, чьё влияние было велико. Однако доказано, что отступление армий Кононова стало результатом действий именно Протектората, так как Форд был их яростным противником, — нахмурился он.

— Вот именно, — вздохнул я. Лицо Решалова вдруг прояснилось, и князь закивал:

— Ха, очень тонко, Михаил Иванович. Мне понравилось. Хорошая аллюзия. С вами приятно вести беседы такого толка. Удивительное образование для юноши из захолустья.

— Спасибо матушке-природе, — пожал я плечами. — Да и папа потратил много денег для моего образования.

— И вы благородно отплатили ему, знаю. Послушайте, Михаил Иванович, вы мне нравитесь, — вдруг произнёс Решалов. — Честно. Вот только ваша Томашовка подозрительно красивая витрина, развивающаяся невероятно быстро. Как говорил один мой знакомый: откуда такие деньги, Михаил Иванович? Вы просто закидываете ими всех, кто вам нужен. И при этом окружены потенциальными бунтовщиками.

— С ними можно работать, если назначить конструктивные цели. Думаю, мне получается показать им другой путь. Что насчёт финансирования, полагаю, для вас не является секретом мои источники.

Военный Министр склонил голову набок.

— Знаете, Михаил Иванович. Скажу прямо, вы строите в Томашовке общество, которое очень выгодно Перуанскому Протекторату. Красивая картинка, призванная убедить простых людей в неправильности нашего пути. Посеять зёрна недовольства на благодатную почву. Расколоть нас. Вы очень талантливы. Безмерно талантливы. Что справедливо вызывает подозрения. Мои лучшие люди изучают вас, но не находят никаких связей с нашими врагами, и всё же я чувствую, что с вами что-то не так.

— Считаете меня шпионом? — прямо спросил я.

— Я считаю вас возможным вражеским проектом, — отрезал Решалов. — Слишком талантливым и слишком удачливым. Вы несёте угрозу сложившемуся строю. Пусть он и не идеален, но он строй. А в итоге горячие головы поднимут вас на знамёна, как икону. Прольётся много русской крови, и победа любой из сторон станет общим поражением. Потому что за спиной пламенных революционеров будут стоять наши враги. Так всегда было и так всегда будет.

— Возможно, тогда следует разобраться с причинами появления этих горячих голов? — поднял бровь я. — Вы знаете, за тот небольшой срок моего владения землями у Фронтира мне повезло столкнуться с таким сумасшедшим количеством благородных людей, давно предавшими все идеалы, да и страну в целом, ради собственной выгоды, что становится страшно. Я противник революции, ваше сиятельство, но я понимаю почему у неё есть сторонники.

— Знаете, Михаил, я рад, что мы перешли к прямому и откровенному разговору, — кивнул Решалов. — И хочу сказать, что всецело разделяю это мнение. Старая кровь во многом достойна презрения и порицания.

Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в бальный зал.

— Едва случится что-то действительно серьёзное, как часть этих благородных вельмож быстро окажется где-нибудь в другой стране. Потому что личные интересы быстро станут важнее государственных. Пришло время молодых и голодных. Но они должны заменить старую власть без вооружённого противостояния. Одного за другим. Постепенно, медленно, чтобы не случилось болевого шока системы. И мне кажется, Михаил, вы можете быть одним из тех, кто-либо погубит нашу страну, либо усилит её. Император в вас верит, но мне известно, что и он может ошибаться.

Я промолчал.

— Пожалуй, нам стоит вернуться к гостям, — сменил тему Решалов. — Мне понравился наш разговор. Он был плодотворным и дал мне ответы на некоторые вопросы. Наверное, стоило провести его немного раньше.

— Взаимно, — чуть поклонился я.

— До свидания, Михаил.

Я зашагал по коридору в сторону безликой охраны. Один из одарённых с почтением открыл дверь передо мной, и шум бала вернулся в мой мир. Разговор с князем вышел непростой, конечно. Но картинка немного прояснилась.

— Ваше сиятельство, — справа от меня выросла фигура Котелка-на-ножках. Я поднял голову, заглядывая в усатое лицо. — Её сиятельство Анна Павловна просит вас о встрече. Сейчас.

Хм…

— Ведите.

Он чуть поклонился и зашагал к лестнице на балкон. Вокруг кружились пары. Снегов заметил меня и двинулся было следом, но я отпустил его жестом. Котелок шагал впереди, храня гробовое молчание. Наконец, мы свернули в один коридор, затем в другой, пока мой провожатый не остановился у дубовой двери. Постучал в неё, затем приоткрыл и сунул внутрь голову. После чего отстранился, пропуская меня.

Я ступил в просторную комнату. Дверь позади закрылась, щёлкнул замок. Княгиня стояла у стола, спиной ко мне, и любовалась игрой свечей. Затем женщина чуть повернула голову. Каждое движение было наполнено невероятной притягательностью.

— Рада, что вы не отклонили моё приглашение, — мурлыкнула она.