Зодчий. Книга VIII

Глава 7

Домой я вернулся после двух часов ночи, опустошённый и опустошивший склад ресурсов. Завтра должны были прибыть новые машины с материалами, купленными за мои кровные, ну, вернее, сегодня. А пока, как результат, северный фланг возле Константина прирос новыми оборонительными сооружениями в три линии турелей. Сейчас это был стратегически важный пункт, и жалеть реоген я не собирался.

Ну а в подземельях, обороняемых роботами Черномора, началось возведение Аспект-Интегратора. Пальцы покалывало от приятного ожидания. У меня были знания, был опыт, но не хватало сил источников.

Скоро эта проблема окажется частично решённой.

На крыльце я остановился, посмотрел на цепочку чёрных следов на только выпавшем снегу. Поднял взгляд на тёмное небо, где не было ни одной звезды. Нужно поспать. Хотя ещё столько дел! И их, как бы я ни старался, становилось только больше.

Позже, стоя под горячими струями душа, я всё никак не мог отделаться от мысли, что сегодняшний день на самом деле запустил какую-то потустороннюю цепочку событий. Разумеется, ни в какие пророчества я не верил, и легенда о «Пятом граде» была придумана мной.

Однако последствия, боюсь, рано или поздно меня настигнут. До кровати я еле дошёл, чувствуя дрожь во всём теле. Организм ещё не до конца поборол отраву монахини. Но здоровый сон всё исправит. Забравшись под одеяло, я вытянулся, не сдержав стона, и через мгновение уже спал.

На парковке у маленькой гостиницы стоял шикарный серебристый «Москвич», шестиколёсный, седьмой модели. Когда внедорожники Турова перегородили выезд — водитель выбрался из дорогой машины, но благоразумно не стал спорить с вооружёнными гвардейцами. Я вышел на улицу, задрал голову, глядя на вывеску «Три дуба». После чего кивнул командиру отряда сопровождения и двинулся внутрь.

Магистр Буревой пил чай в ресторане гостиницы. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами, собранными в хвост. Острая опрятная бородка придавала лицу биоманта хитрое выражение. Когда я вошёл в холл, то девочка-администратор с широкой улыбкой поспешила ко мне навстречу, но остановилась, увидев мой предупреждающий жест.

— Доброго дня, Магистр, — подошёл я к отдыхающему. Титулов Буревой не имел, хотя рода был знатного. Мужчина читал старомодную газету, которые, наверное, только в таких вот гостиных и можно было найти. Услышав меня, он чуть опустил страницу, поднял на меня взгляд.

— Позвольте представиться, граф Михаил Баженов, — отрекомендовался я, поклонившись.

Буревой отложил газету, с лёгкой улыбкой посмотрел на моих гвардейцев, застывших в холле.

— Рад, наконец-то, увидеть вас воочию, любезный граф, — рокочущим голосом проговорил Магистр. — Что-то случилось?

— Вы позволите? — я кивнул на стул напротив него. Биомант сделал приглашающий жест.

— Не угодно ли благородному господину ещё чая? — возле нас появилась юная барышня в наряде горничной.

Буревой медленно помотал головой, и девушка смущённо посмотрела на меня:

— Ваше сиятельство, чем мы можем угостить вас?

— Спасибо, ничего не надо.

Я внимательно наблюдал за Магистром, пытаясь сопоставить нарытые Черномором данные с обликом хитреца-аристократа.

— Кажется, вы здесь не с праздным визитом, дорогой граф, — улыбнулся биомант.

— Вы правы, Магистр.

Передо мной сидел человек, повидавший почти весь белый свет. Он десять лет был руководителем госпиталя Святого Николая в Гане. Участвовал в устранении последствий лос-анжелесского катаклизма, несколько месяцев изучал аргентинскую чуму магов в лесах южной Америки и возглавлял исследовательский корпус во время Мятежа в Австралии. Сейчас же курировал десяток заведений в Сибири, являясь профессором Санкт-Петербургской Медицинской Академии Его Императорского Величества.

Неплохие знакомые оказались у Светланы.

— У меня есть один вопрос и одно предложение к вам, Емельян Олегович, — я старался говорить с максимальным почтением.

— Правильно заданный вопрос может спасти много жизней, — хмыкнул Буревой, осторожно приподняв чашке и сделав крошечный глоток. — А неправильный легко их погубит. Давайте с этого и начнём, не возражаете?

— Как вы познакомились с господином Лебедевым? — от биоманта исходила приятная аура уверенности и спокойствия. Клянусь, с огромным удовольствием я бы посидел бы с ним вечером за партией в шахматы.

— Он что-то натворил? — Буревой поставил чашку на блюдце. Совершенно бесшумно! После чего плавно откинулся на спинку мягкого кресла. — Хотя, зачем я спрашиваю? Геннадия не видел вчера целый день, а ведь он лично попросил меня задержаться на день. И не пришёл. С ним всё в порядке?

— Увы. Так что вы о нём знаете?

— Мой помощник сломал ногу за день до отъезда, — биомант задумчиво изучал меня, и я почувствовал лёгкие касания его силы. — Вроде бы ничего серьёзного, бытовой вопрос. Я предлагал ему помощь, но он отказался. Вместо себя предложил вот своего приятеля. Ручался за него головой, хочу отметить.

— Как зовут вашего помощника?

— Якоб Родионов. Работает со мной уже шесть лет, репутация непогрешимая. Слово чести.

Я кивнул. Это след. Но в Петербург ради него не поеду. Пусть этим займутся специально обученные люди.

— Ваш человек был пойман при попытке завладеть информацией, которая может считаться государственной тайной, — продолжил я. Биомант нахмурился и чуть напрягся. — У меня есть версия, что он и прибыл сюда с этой миссией. Некоторые данные прямо говорят о его подготовке.

— Что вы имеете в виду?

— Полагаю, что вашего помощника попросили порекомендовать вам сопровождающего. Родионов знал, куда вы едете?

— Это не было секретом, граф, — Буревой выглядел обескураженным. — Надеюсь, Геннадий не совершил ничего непоправимого?

— Ничего из того, что я не смог бы исправить. Простите, но я вынужден буду сделать пару звонков в Санкт-Петербург. С вашим помощником совершенно точно следует пообщаться.

— Михаил Иванович, всё настолько серьёзно? — подался вперёд Буревой.

— К сожалению…

Биомант вздохнул и снова опустился в кресло:

— Я… Могу как-то исправить ситуацию?

Голос его звучал ровно и задумчиво.

— Вы спасли жизнь моему человеку, Емельян Олегович. Для меня этого вполне достаточно, — тихо сказал я. — Не подумайте, что я виню вас. Просто хотел говорить открыто и признателен вашей ответной честности.

Буревой чуть прищурился и произнёс:

— В таком случае, быть может, перейдём к вашему предложению?

— С удовольствием. Вы ведь слышали обо мне, Магистр? — спросил я, глядя прямо в глаза Буревому. Биомант утвердительно покачал головой с хитрой полуулыбкой.

— Хорошо, — заметил я. — Тогда мне нет нужды объяснять вам ситуацию, в которой мы все находимся. Полагаю, для вас не является секретом и новость о том, что происходит к северу от нас.

— Несомненно. Поэтому для меня оказалась неприятной задержкой просьба Гены, однако мне не свойственно бросать своих помощников, пусть и временных. Сейчас мои таланты могут понадобиться там…

Он кивнул, словно указывая направление.

— Вчера я потерял своего биоманта, — сказал я прямо.

— Какая жалость. Кого же?

— Матушка Ирина. Вы могли её видеть на подворье.

— Конечно-конечно… — он снова взялся за чашку, не сводя с меня внимательного взгляда. — Очень необычная женщина. И очень талантливая. При должной работе может добиться больших успехов. Но что случилось? Она пострадала?

— О нет, не беспокойтесь. Она покинула эти земли. Следуя зову своего сердца. К сожалению, остановить её у меня не вышло, — вкрадчиво сообщил я.

— Сочувствую.

— И теперь мои земли лишились сильного специалиста, Емельян Олегович. Сильного и надёжного. В момент, когда в любую секунду на нас обрушится мощь Скверны.

Он усмехнулся:

— Кажется, я понимаю, куда вы клоните, Михаил Иванович. Но…

— Не спешите отказываться. Я понимаю, что материальное обеспечение вас не беспокоит, однако в моих силах предложить вам нечто более интересное. Ну и, разумеется, лучшее оборудование и достойнейшие условия для работы и жизни.

Буревой снова хмыкнул, сделал жест, и рядом с нами появилась горничная:

— Освежи, пожалуйста, моя ты красивая, — сказал биомант, даже не глядя на девушку.

Это хороший знак.

— У меня есть некоторые обязательства в Академии, Михаил Иванович. Да и скоро Его Императорскому Величеству потребуются все доступные биоманты. Почему же вы считаете, что я готов буду предпочесть работу на провинциального графа?

— Я не просто так спросил вас, слышали ли вы обо мне, — чуть склонил голову я. — У меня имеются идеи, которых прежде не было. Вы ведь работали с Александрой Пановой. Той девушкой, поражённой Скверной и восстановившейся.

Взгляд Буревого изменился.

— Заметьте, мы сделали это без участия карантинной службы, — продолжил я. — Не дожидаясь окончательного обращения или летального исхода. Напомните мне, Емельян Олегович, сколько подобных случаев известно медицине?

— Кстати, этот момент мне хотелось бы обсудить. Потому что повреждения были очевидны, однако следов Скверны не осталось. Словно её вырезал опытный хирург. Не поделитесь, как вы этого добились?

— Поделюсь, Емельян Олегович. Поделюсь. — я умолк, так как горничная подошла к нам с чайником и склонилась, устанавливая его на стол.

— Но не просто так, верно? — усмехнулся Буревой.

— Это ведь сущие мелочи, Емельян Олегович, — поднял я взгляд на него. — Пока мелочи. Но из них может родиться нечто большее. Но для этого мне нужны именно вы.

— Я почти заинтригован.

— Обращение осквернённых, Емельян Олегович, — сказал я. — Полагаю, это возможно.

— С этим возятся шарлатаны, Михаил Иванович, — поморщился Буревой. — Умы получше моего занимались этой проблемой. Изменения мозга необратимы. Повреждения у вашей пациентки были небольшими. Больше влияния — меньше шансы.

— Но прежде такого пациента и не пытались бы спасать. Могли лишь дождаться окончательно превращения. Вы ведь сами всё видели.

Он задумчиво покачал головой, а я продолжил:

— У меня есть план, Емельян Олегович. Я верю в то, что при должных ресурсах мы сможем возвращать к жизни тех, кого поразила Скверна. Подумайте над моим предложением. Лучшее оборудование, достойная оплата труда, комфортное жильё и сверхцель. Для человека вашего опыта это может быть интереснее, чем штопать раненых или заседать в советах мудрых профессоров Академии. Впрочем, боюсь, что возиться с ранами придётся и здесь.

Я поднялся из-за стола. Осторожно положил свою визитку рядом с чайником. Буревой молчал, размышляя.

— Не буду давить. Позвоните мне. И спасибо ещё раз за вашу помощь.

Откланявшись, я вернулся к своим людям. А когда сел в «Метеор», то набрал Кожина.

— Ты уже скучаешь? — без приветствия спросил тот.

— Якоб Родионов, возможно, связан с Аль-Абасом, — сказал ему я. — Раз едешь в Петербург, то, возможно, нужно будет с ним пообщаться.

— Нужно больше деталей, — собранно ответил Кожин.

Я неторопливо объяснил ему всё, что узнал. Переслал переписку с «Архангелом». Правда, утаил про оборудование Тёмного Зодчего. Эту информацию пока раскрывать не следовало.

После разговора я некоторое время размышлял, глядя по сторонам на облетевший и замерзающий перед первыми заморозками мир, и когда колонна проезжала мимо трансмутатора — попросил Капелюша свернуть к нему, отправив остальных бойцов на позиции.

В новостях промелькнул анонс обращения Его Императорского Величества к народу, назначенный на вечер. Ну, слава богу, что не стали заминать тему. Поток раненых в областных больницах был уже запредельный. Черномор собирал данные, сортировал их и выдавал мне статистику каждый час, скорее трактуя совокупность факторов, чем располагая доказательствами.

Во время войны правды не говорят.

В моей подземной тюрьме обитало три постояльца. Блиновский был обречён на бездумное висение над бездной, пока существует приписанный к нему Конструкт. Раз в месяц позор Зодчества должен появляться в зоне действия, чтобы его права не аннулировались на официальном уровне. Это поможет мне контролировать Богданы и развивать их в должном объёме. А вот два других заключённых засиделись.

С последним из Мухиных я даже разговаривать не собирался, и как только вернётся Волгин — толстяк отправится в Трансмутатор. Ну а его бывший боец… Я снова взялся за телефон, чтобы сделать очередной звонок.

Когда ячейка с Денисом Назаровым выехала в принимающий отсек и дверь отворилась — рыжебородый здоровяк развалился на кровати, широко раскинув волосатые ноги. На экране телевизора прыгали мультипликационные персонажи, сражающиеся с гигантским чёрным роботом.

— Баженов? — прохрипел он, повернув ко мне голову. После чего сел, почесал волосы на груди и поднялся. — Я не ждал гостей.

Выглядел он подтянуто. Что для меня секретом не было, если Блиновский целыми днями выл и бился в своей темнице, а Мухин прятался в тёмном углу, злобно обещая вслух различные гадости, то Назаров жил по графику. Ел в одно и тоже время. Занимался спортом, не отлынивая и не пропуская, а после без устали смотрел телевизор.

Пусть сюда его привело горе, но он сумел с этим справиться.

— Мухиных больше нет, — сказал я ему, с расслабленным видом остановившись в проходе. Огневик натянул штаны, застегнулся.

— В смысле? — прогудел боец.

— Не думаю, что у этого понятия есть несколько смыслов, — заметил я и усмехнулся:

— У меня сегодня день сумасшедших предложений, Денис. Пришла и твоя очередь.

Во взоре Назарова сверкала небольшая безуминка, однако огневик молчал, продолжая одеваться.

— Я не хочу держать тебя здесь вечно. И не хочу тебя убивать, — прямо сказал я.

— Нихрена себе честь, — фыркнул пленник.

— Но я могу передумать, если не увижу отзывчивости.

— Смотри на меня, я весь отзывчивость, Баженов, — повёл плечами огневик. — Российских фильмов ещё очень много, но когда-нибудь они закончатся, и мой смысл жизни исчезнет. Что ты хочешь? Службу? Клятву Рода? Учти, не дам. Я служу по своей воле, а не из-за хрени этой.

Я помотал головой.

— Тогда чего тебе надо? — насторожился Назаров.

— Скоро ты увидишь человека, который сможет тебе помочь, — отвернулся я, возвращаясь в общий отсек. — Ты можешь пройти мимо, а можешь подойти к нему. В тебе есть что-то, Денис. Не пойму что, но эта искра способна на большее, чем служить головорезом у какого-нибудь бандита.

Огневик стоял у кровати с ничего не понимающим видом.

— Чё за человек?

Я сделал шаг в сторону, освобождая проход. Назаров не тронулся с места и с подозрением нахмурился:

— Я тебя не понимаю, Баженов. Что ты задумал?

— Убить меня ты не сможешь, — проговорил я. — Развалить дела Мухиных уже не помешаешь, их больше нет. В полицию ты не пойдёшь, и понятно почему. Так что ты на пороге новой жизни, Денис. Это очищение. Я даю тебе шанс, а дальше всё зависит от тебя.

Огневик не шевелился.

— Но если попытаешься пойти против меня — умрёшь, — закончил я. — А теперь иди.

— Это шутка какая-то? — прохрипел рыжебородый, но ответа не дождался. — То есть, я чё, могу уйти? Прямо ногами?

Он сделал шаг вперёд, убедился, что ничего не изменилось. Я прислонился к стене, со скукой наблюдая за пленником. Назаров медленно вышел из-под блокирующего дар барьера. Затем встал напротив меня. Сила забурлила в огневике, однако скорее показывая пробу энергетических мышц, чем изображая угрозу.

Я терпеливо ждал, готовый ответить на атаку.

— Реально могу уйти?

Я указал на дверь, и Назаров торопливо глянул на неё, опасаясь упустить меня из вида. После попятился, не сводя с меня глаз. Нащупал ручку и потянул за неё.

— Только один момент, Денис. Исключительно из соображения безопасности, — я поднял руку с зажатым игольником.

— Су… — он попытался уклониться, но тщетно. Здоровяк отшатнулся и сполз вдоль двери. Глаза его закатились.

Я подошёл к бывшему пленнику, пнул его ногу своей. После чего отправил опустевшую камеру обратно в магнитный колодец и взвалил тело огневика себе на плечи. Мне не нужно, чтобы он видел обратную дорогу. Мало ли.

Тело Назарова я сбросил на поляне к северу у Трансмутатора. Вепрь уже был здесь, расположившись на поваленном бревне.

— Вы уверены, ваше сиятельство? — поинтересовался он.

— Попробуй сделать из него человека, — сказал я в ответ.

— А если он уйдёт, а не подойдёт ко мне?

— Не уйдёт, — улыбнулся приятелю я. — Поверь мне.

Ну что, кажется, ещё одно дело можно вычеркнуть из списка.