Зодчий. Книга VIII

Глава 12

— Я сделаю это быстро, — сообщил мне Илья Матисов, когда я встал на место, обозначенное секундантами. — Можешь не беспокоиться, Баженов. Как быстро взлетел, так же быстро и закатишься.

Ноздри альбиноса раздувались. Он распалял в себе эмоции, чтобы воспользоваться своими аспектами на максимум. Злость и ярость напитают огонь, тут всё просто. Интересно, чем такие люди разгоняют аспект воды. Вряд ли мой оппонент склонен к рефлексии или же открытым эмоциям Плакальщика. Тут особенный талант нужен.

Хотя от моего взгляда не спряталось, что глаза Матисова уже слезятся. Значит, и здесь работу ведёт. Что ж, не просто так на его счету столько выигранных дуэлей. Замаскированных под самооборону.

— Из глубинки много приходит таких выскочек, как ты, — продолжил аристократ, играя роль опереточного злодея и накручивая себя самым примитивным способом из возможных. — Им кажется, будто бы они сумели задрать юбку удаче, и теперь так будет всегда. Путают единичный успех с окончательным триумфом. Баловни.

Я молчал, но и интереса не скрывал. Граф старательно искал повод и натягивал свою сову на глобус как мог. Прелюбопытный процесс, что сказать.

— Но ты же не такой, как все, да? — старался Матисов. — Ты же герой Ивангорода! Спаситель из деревни. Скажи честно, перед лицом смерти, Баженов. Ты ведь просто прятался где-то в подвалах, пока солдаты гибли? Там ведь с тобой целый витязь был, да? У тебя слабость к витязям?

— Ваше сиятельство, прошу вас быть осторожнее, — холодно подал голос Снегов.

— Виноват, — быстро поправился граф. Поединок с умельцем в его планы не входил. Хотя драка двух опытных дуэлянтов могла быть занятной.

— Вы много говорите, господин Матисов. Не пропустите сигнал, — мягко сказал я.

— Не волнуйся за это, — окрысился тот, нервно дёрнув краешком рта. — Ты вечно за кем-то прячешься. Всё чужими руками, не сам. Может быть, ты и своего учителя в Академии обокрал? А выдал идеи за свои. Может, запугал его, а? Соседи твои и недруги умирают очень быстро, или же исчезают с концами. Вдруг, не согласись Павлов на работу с тобой, он тоже бы где-нибудь помер, а?

— Мне льстит, что вы следили за моими успехами, граф.

— Люблю знать, кого отправляю на тот свет, — продолжил распаляться он. — Вот только на мне твоё восхождение закончится. Тебе нужно было заниматься девками в своих деревнях, а не лезть к людям высшей крови. Аня не твоего полёта птица! Но она слишком доверчива, и ты этим точно воспользовался. Или же собирался! Я рад, что смогу восстановить эту справедливость. Ведь одни семьи поколениями служат Империи, не жалея живота своего, а потом какой-нибудь неотёсанный кретин с Урала получает всё на блюдечке с голубой каёмочкой на старте. Просто потому, что приглянулся Императору или вовремя подсуетился!

— Жалость к себе помогает пробудить водяной аспект? — деловито поинтересовался я. — Через это работаете, граф? Один известный актёр советовал незаметно выдирать волосы в паху.

Матисов ощерился, как собака. И тут грохнула пушка, а в следующий миг энергетические каналы вокруг нас вспыхнули. Ещё секунду назад они напоминали спокойные могущественные равнинные реки, а теперь засверкали, накаляясь, и стали бурлящими горными потоками. Со всхлипом Матисов выставил перед собой руки, концентрируясь. Тяжёлый водяной пузырь между мной и им сформировался в несколько мгновений, и следующим шагом альбинос выдал сквозь него огненный поток, превращая пламя в подобие плазмы.

Я уже шёл навстречу, обрастая бронёй. Гудящий поток врезался в меня и потёк, огибая щит земельного аспекта. От жара стало трудно дышать. На лице Матисова появилась ехидная улыбка. Стихия ревела, но я не остановился.

На мастере такая защита слетела бы через секунду, и альбинос это знал. Однако время прошло, а броня осталась. Брови Матисова поползли наверх в изумлении. Земля подо мной вскипела, набирая силу из рассеянной мощи противника, и я зачерпнул её всю целиком. Собрал в кулак, наслаждаясь распирающим ладонь могуществом. Мысленный взор скользнул по слоям почвы, выделяя камни, глину, кротов, червей, кости и металлы прежних войн.

— Как⁈ — в шоке заорал Матисов, подпитывая поток дополнительной яростью, но уже нервничая. Я же просто сжал кулак, и земля под графом осела. Альбинос пошатнулся, но удержался, одновременно прибегая к водному аспекту. Под ним с треском льда появилась опора, под которой забурлила поток. Матисов сумел изменить плотность воды, чтобы удержать её в вырытом мной котловане. Он торопливо расставил ноги шире, однако прозрачная твердыня накренилась, из-за моего толчка со дна ямы и падения воздушного столба, вызванного мной, на противоположную часть опоры. Матисов взмахнул руками и повалился набок, падая в разверзнувшуюся пропасть. Поток плазмы, потеряв контроль, ушёл в сторону, и за моей спиной вспыхнуло облетевшее дерево, срезанная могучая ветвь, охватом в бедро взрослого человека, с треском грохнулась на землю. Из недр ямы повалил пар, и послышался вопль боли. Я прикрыл глаза, освобождая сознания и сдвигая пласты. Энергетические потоки послушно пронизывали минский чернозём, спрессовывая его и меняя плоть земли в нужное мне состояние. Превращая её где надо, то в камень, то в чёрную воду. Матисов бился в вязкой патоке, силясь хотя бы понять, где находится верх, а где низ. Снова попытался воспользоваться водой, размывая сковывающую его твердь, но сделал только хуже, так как стал захлёбываться.

Через несколько секунд земля окрепла и вытолкнула альбиноса на поверхность. Частично. Лицо с выпученными глазами, перепачканное и испуганное, и левая рука, торчащая чуть в сторону, под углом. Способная только кистью пошевелить. Отплёвываясь и хрипя, Матисов мог только моргать и морщиться. Да и говорить получалось лишь через стиснутые челюсти.

Я присел над одарённым, вслушиваясь в энергетические потоки. Альбинос сильно поиздержался, желая эффектно и быстро сжечь наглеца с Урала. Сработало бы в большинстве случаев, если недооценивать противника.

— Отпусти! — просипел Матисов. — Давит!

Я с усмешкой щёлкнул его по носу, как разлаявшегося пса. Глаза выпучились ещё больше, уже от возмущения.

— Драка за честь дамы — это красивая легенда, господин Матисов, — сказал я задумчиво. — Благородный порыв. Который, к моему прискорбию, часто превращают в фарс. Как в вашем случае. Глупые рыцари в руках хитрых барышень могут быть страшным инструментом.

— Отпусти, пожалуйста! — Матисов попытался дёрнуться, но земля держала очень плотно. Альбинос часто-часто заморгал, пошевелил пальцами. В глазах возник звериный ужас зажатого в тиски человека. Он ведь и вдохнуть не мог полноценно, отчего на пленника неотвратимо накатывалась паника. Левая рука быстро-быстро зашлёпала по поверхности, моля о пощаде. — Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я прошу прощения… Прошу прощения. Отпустите или убейте. Умоляю!

Я посмотрел на Снегова. Витязь стоял с открытым ртом, но при этом с невероятно гордым видом. Будто ребёнок, чей папка только что победил отцов всех его одноклассников. Причём сделал это одним мизинцем. Шок и восторг. Секундант Матисова заложил руки за спину и смиренно ждал развязки.

— УМОЛЯЮ! — завыл побеждённый. Глаза его загорелись огнём, а затем вспыхнуло всё тело, однако из-за выброса силы почва лишь стала давить сильнее, так что магия вытекла из Матисова через несколько секунд.

— Полагаю, поединок окончен? — повернулся я к секунданту альбиноса. Майор Корнев не шевелился, лишь желваки дёрнулись на скулах. — Кажется, господин Матисов принёс свои извинения, не так ли?

— ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ, ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ! — проскулил тот. — Я извинился же. Извинился. Прошу тебя!

Я ослабил хватку, и Матисов задышал свободнее, смог пошевелить рукой.

— Да помоги же мне, майор! — крикнул паникующий. Корнев всё ждал, что я прикончу соперника, и стоило мне отойти — удивлённо почесал затылок, а затем глухо сказал:

— Поединок окончен. По воле сторон и ввиду явного превосходства графа Баженова.

Я не остался наблюдать за тем, как Корнев вызволяет своего приятеля. Мы со Снеговым вышли на аллею и направились к машине.

— Мастер Земли не способен на то, что вы сейчас продемонстрировали, Михаил Иванович, — сказал витязь через несколько минут.

— Да, — коротко заметил я. — Надеюсь, мне удалось удивить оппонента.

— Более чем, Михаил Иванович. Более чем. Не только его, скажу я вам. Одно меня беспокоит.

— М-м-м? — посмотрел я на товарища.

— Вы снова оставляете в живых того, кого не нужно. Конечно, репутация господина Матисова уничтожена, и это может оказаться страшным ударом по всему его роду. Но смерть в поединке, кажется, идеальный выход для всех сторон, — продолжил витязь. — И закономерный результат.

— У меня была причина сделать так, как я сделал, Станислав Сергеевич. Он лишь пешка. Пешка, которую наверняка разыграли.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился витязь. Я же кивнул вперёд. На выходе с главной аллеи, в сторону парковки, где остался наш «Метеор», появилось несколько человек. Все в сером, в хороших пальто, скрывающих вооружение. Все почти одинакового роста. От группы отделился человек. От левого глаза через щёку шёл жуткого вида шрам.

— Добрый день, господа, — произнёс он, когда мы приблизились. Снегов прищурился, оценивая оппонентов. Шестеро одарённых. Четверо из них мастера, не меньше. Выглядят как будто братья. — Подполковник Балонов, жандармерия. Если не ошибаюсь, вы граф Баженов, не так ли?

Я остановился и кивнул.

— Простите за беспокойство, — с хитрой улыбкой продолжил подполковник, — но у нас имеется сигнал о прошедшей дуэли с участием графа Баженова и графа Матисова. Что попросту возмутительно, так как поединки запрещены Государем.

— О, то был всего лишь дружеский тренировочный бой, — в той же манере ответил ему я. — Был некоторый спор о приоритетах аспектов и физического взаимодействия, который успешно разрешён.

— Уверен, всё так и было, ваше сиятельство, — чуть поклонился Балонов. — Также уверен, что граф Матисов подтвердит ваши слова. В противном случае…

У него зазвонил телефон. Подполковник снова улыбнулся и прижал руку к сердцу:

— Простите, я отвечу?

— Конечно.

Жандарм поднял трубку, выслушал говорившего.

— Мы на месте, граф Матисов жив, — едва слышно раздалось в динамике. — Но тут явно была драка, ваше благородие. Его сиятельство говорят, что тренировался.

Ни один мускул не дрогнул на лице жандарма. Наконец, Балонов молча отключился и сделал шаг в сторону.

— Простите, ваше сиятельство, — проворковал он. — Вероятнее всего, имел место ложный вызов. Но вы должны понимать, в такое сложное время мы все вместе просто обязаны блюсти приказы Его Императорского Величества.

— Несомненно, — кивнул я. Жандармы расступились, и мы вышли на парковку. Снегов сел на водительское место и молчал, пока мы не выехали на основную дорогу.

— Вы знали? — спросил он, наконец.

— Я догадывался, — задумчиво ответил я, любуясь возвышающейся над парком статуей.

— Это подло, — поджал губы витязь. — Так поступать… В этом нет чести.

— Никто не говорит о чести, ваша доблесть. Это политика высших сфер. Правда, сработано очень грубо, но могло и получиться.

Снегов сокрушённо вздохнул:

— В армии всё немного иначе. Солдаты имеют честь, и жандармерия в наши дела почти не лезет.

— Однако вас всё равно сослали в Томашовку, ваша доблесть, — хмыкнул я.

— Чему я искренне рад, Михаил Иванович, — витязь посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Звонок Конычева настиг меня, когда мы огибали Кобрин по кольцевой трассе. Я взял трубку сразу же.

— Ваше сиятельство, — раздался в трубке голос психоманта. — Кажется, мы нашли кое-что, способное вас заинтересовать.

— Внимательно слушаю, Степан Родионович.

— Прежде всего, они очень крепкие орешки. Пришлось повозиться, но с Астраханью мы закончили, — посетовал Конычев. — К сожалению, связки с другими регионами нам выявить не удалось. Они очень мудрёно строят отношения. Есть зацепка на некоего Третьего, но всё взаимодействие с ним происходит через сеть.

— Технику изъяли? — я смотрел в окно на поля и леса. Мимо пролетали встречные автомобили.

— Конечно. Всё привезём, ваше сиятельство, — он говорил совершенно спокойно, и с чувством выполненного долга. — Стас ворчит, что у нас багажник машины забит чужими телефонами и компьютерами, и это может вызвать вопросы.

Я вспомнил про блокпост и кивнул сам себе:

— Да, может. У нас тут немного война, на дорогах досмотр.

— Наслышан про войну, — изменился голос психоманта.

— Везите всё в Кобрин, тут подыщите складское помещение, но, чтобы без покрытия Конструктом, — задумчиво продолжил я. — Что с рецептом, Степан Родионович? Удалось?

— Тут есть некоторый дуализм ситуации, ваше сиятельство. Рецепта нет. Но его тут и не было.

Я внимательно слушал.

— Зато нам удалось достать их причащающее зелье, — не стал томить Конычев. — Вероятно, это неплохо, да?

На моём лице сама собой появилась улыбка.

— Более чем, Степан Родионович. Более чем.

— Значит, не просто так съездили. Полагаю, у вас будем уже послезавтра. Однако, может быть, у вас появилось что-то ещё из интересного?

Я посмотрел на Снегова. Витязь сосредоточенно следил за дорогой, никак не реагируя на разговор.

— Кое-что появилось, Степан Родионович. Работа как раз на ваш профиль.

— Слушаю вас.

— Мне надо отследить одного человека. Вы, должно быть, помните её. Матушка Ирина.

— Сумасшедшая монахиня из подворья Святой Варвары? — уточнил Конычев.

— Она самая.

— Что-то случилось?

Да, наверное, случилось. Я ведь собрался с силами и посмотрел запись, на которой было запечатлено всё, что монахиня со мной тогда сделала, в медицинском отсеке с бессознательной Пановой. И, по-моему, девушка отдалась своему предназначению с излишней страстью.

Ну и подобный метод «забора» материала показался мне варварским, ведь у Ирины были возможности сделать всё более цивилизованно и по-медицински верно.

— Не совсем так, — осторожно произнёс я. — Матушка Ирина внезапно покинула мои земли и отправилась, как я понимаю, на Алтай. Мне бы хотелось знать, где она остановится. Есть некоторые неразрешённые вопросы.

Первым делом «насильницу» надо найти. И потом уже решить, как поступать. Честно говоря, у меня не было идей, как поступить с монахиней, так ревностно исполняющей придуманное пророчество. Оставлять такое предательство без реакции — неправильно, но не убивать же её. Так что сначала стоит узнать, где Ирина осядет, а потом, может, в голову придёт решение.

Если, конечно, мы тут раньше не поляжем от Скверны.

Конычев молчал несколько секунд:

— Алтай большой, спрятаться там очень легко, — с сомнением проговорил он.

— Прекрасно это понимаю. Но и уровень вашей квалификации достаточно высок.

— Спасибо. Устранить её? — спросил психомант ещё через паузу.

— Нет. Найти, проследить и дать мне знать, где она остановилась. Надеюсь, это не слишком вас затруднит?

— Я обожаю Горный Алтай, ваше сиятельство. Кухня, правда, слишком жирная, но зато люди шикарные, — проговорил голос в динамике. — С удовольствием отправлюсь, если прикажете. Хотя, мне кажется, мои навыки были бы полезнее на фронтире. Особенно сейчас.

Мне послышался некоторый упрёк. Довольно справедливый.

— Согласен. Вы не обязаны искать её лично, Степан Родионович, — улыбнулся я. — Но никто кроме вас не сможет организовать эти поиски достойно.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю, — ответил Конычев. — Буду держать вас в курсе.

— Спасибо.

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и заметил быстрый взгляд витязя, брошенный в зеркало заднего вида. Но сделал вид, будто это прошло мимо моего внимания, и погрузился в отчёты Черномора, одновременно размышляя о находке Конычева.

Если психомант с моим особым отрядом гвардейцев сумели отыскать секрет Аль-Абаса… Это победа, однозначно. Которую нужно должным образом оформить, с привлечением подходящих специалистов.

Буревой мне так и не перезвонил. Хотя и с земель Скоробогатовой магистр биомантии не уехал.

Хороший знак. Надо будет напомнить ему о себе. Но ненавязчиво.