Записки о сломанном мире

08. МЕДИЦИНА ТУТ…

НОВОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ

Следующим утром мы поднялись и позавтракали очень рано, чтобы к восьми утра прибыть уже в лечебницу к доктору Флетчеру. Ехали без предупреждения, наобум, и попали снова на практикум.

— Не будете вы возражать, мистер Андервуд, если при обследовании поприсутствуют наши студенты? — деловито спросил доктор. — В противном случае мне придётся просить вас подождать до одиннадцати часов.

Выступать в роли лабораторной зверюшки мне уже приходилось, а ждать три часа желания не было, так что я махнул рукой:

— Пусть смотрят, мне всё равно!

— В таком случае, господа!.. — громогласно объявил док, оборачиваясь к студенческой аудитории, — вы будете иметь честь присутствовать при продолжении эпохального исследования! Прошу за мной в лабораторию!

Меня вновь взвешивали, обмеривали, просвечивали и просили дышать в трубочку, а напоследок сняли на тот чудовищный фотоаппарат.

— Поразительно! — воскликнул второй доктор, Уоткинс, присоединившийся к испытаниям, как только ему сообщили о моём прибытии. — Налицо скачкообразный рост магического потенциала! Шестнадцать единиц! Поздравляю, мистер Андервуд, это более чем хорошо!

И даже больше, чем я предполагал, но…

— Но недостаточно, чтобы вернуться в Департамент, верно? — дотошно уточнил я.

Доктора́переглянулись и слегка замешкались. Кажется, ни один из них не желал сообщать мне неприятную новость. Доктор Флетчер, как мой постоянный лечащий врач, сдался первым.

— Мы уточняли, — нехотя сказал он. — Сотрудник, получивший магическую травму на государственной службе, имеет право на государственную пенсию в размере полного оклада…

— Меня интересует восстановление, — довольно резко перебил я.

Док тяжело вздохнул:

— Даже для перевода на службу в канцелярию или архив…

Я набрал в грудь воздуха, чтобы возразить, что меня не интересует сидячая работа, я хочу на улицы или хотя бы в поля, но док остановил меня, подняв ладонь:

— Прошу, дослушайте. Даже для работы в архиве или, допустим, в библиотеке департамента требуется магический уровень не менее двадцать второго. Для службы агентом нижний край — тридцатка. — Они все, как сговорились, скорбно покачали головами. — Мне очень жаль, Уилл, но почётная пенсия — не так уж плохо…

Я порывисто встал, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать что-нибудь ядовитое вроде «не порите чушь», прошёл по кабинету туда-сюда.

— Господа, я не хочу показаться грубым, но я настаиваю на более активной попытке восстановления моего состояния. Неужели программа реабилитационного отделения — это всё, что вы можете мне предложить? Должно быть что-то ещё. Экспериментальные установки? Интенсивные программы? Шоковая терапия, в конце концов⁈

Доктора́с сомнением переглянулись, но я сразу почуял, что у них что-то есть в рукаве!

— Но при вашем ослабленном состоянии, — неуверенно протянул Уоткинс.

— Плевать! Забудьте про моё состояние. Мне нужен результат!

— Секунду! — остановил меня Флетчер и обратился к студентам: — На сегодня вы свободны, господа! К следующему занятию прошу представить мне ваши размышления по поводу сегодняшних наблюдений и ваше ви́дение путей выхода из сложившегося тупика. Иногда, — добавил он тише, провожая взглядом покидающих лабораторию молодых людей, — свежий взгляд на проблему весьма полезен. Пока же я предлагаю вам вернуться к восстановительной программе…

— Снова лечь в больницу⁈ — возопил я, с ужасом вспомнив местную диету.

— Я рекомендую вам частичную госпитализацию. Дневное посещение отделения интенсивного восстановления. Будете подходить к девяти, выполнять процедуры, упражняться, а к обеду отправляться домой.

— Вот и накрылся наш отпуск! — расстроился Джерри. — Кататься каждый день туда-сюда — это чересчур.

— Ничего! — бодро возразил я. Очень уж мне хотелось поскорее приступить к восстановительным практикам. — Будем выезжать в поместье с обеда пятницы до утра понедельника. Док! Я явлюсь уже завтра. Надеюсь, у вас найдётся, чем меня порадовать.

САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ПОПЫТКИ

Из больницы мы поехали прямо ко мне. Явились как снег на голову, напугав горничную, подметавшую парадное крыльцо. При виде нас она как-то ссутулилась и сильно втянула голову в плечи, пробормотав:

— Добрый день, сэр, добрый день, сэр, — именно так, два раза подряд.

Мы в ответ изобразили, что практически её не заметили, еле слышно ответив:

— Добрый день, Мэри, — не поворачивая при этом в её сторону голов.

Как бы это ни было для меня дико, таков был местный этикет обращения с прислугой. Можно было разговаривать со слугами-мужчинами. При этом рекомендовался снисходительный стиль поведения. Из женщин, работающих в доме, на высшей ступени стояла экономка. Как я вывел для себя из витиеватого сборника наставлений «Правила обращения с домашней обслугой» (да, были и такие!), с экономкой позволялось разговаривать почти как с мужчиной. Горничных же замечать не полагалось.

Встречались советы с моей точки зрения совершенно дикие. К примеру: если хозяин дома случайно столкнулся в коридоре или комнате с убирающейся горничной, ей следовало отвернуться к стене лицом и замереть, а ему — молча пройти мимо. Каково? Впрочем, такие ситуации описывались, как пример дурного распределения экономкой обязанностей между слугами. При правильном подходе в организации домоуправления хозяин дома никогда не должен был пересекаться ни с горничными, ни с кухарками.

Как по мне, слишком уж заморочно. Но бороться в одиночку со сложившимися традициями я не собирался.

Зато внутри всё было образцово, экономка… пусть будет «Эмма», опять забыл её имя!.. приняла вызов в виде двух явившихся голодных мужчин с поднятым забралом и уже через час накормила нас с Джеральдом вполне сносным обедом. Брат ещё посидел со мной и уехал по делам, намереваясь, раз уж всё так обернулось, заскочить в Департамент переговорить кое с кем насчёт меня и обещав в пятницу забрать меня в поместье прямо из больницы.

Я же направился в библиотеку и отыскал там «Учебник по началам практической магии» с простейшей схемой магических потоков на обложке. Раньше что доктора́, что вслед за ними Джерри при одном названии этого учебника принимались волноваться и грозить мне осложнениями в восстановлении энергетической структуры. Теперь, когда у меня точно есть шестнадцатый уровень, уж, наверное, можно? Я почитал на досуге кой-какие статистические отчёты. Шестнадцать — это было не просто хорошо, а, я бы сказал, весьма и весьма неплохо для обывателя. Многие даже сказали бы, что для них мой нынешний уровень — мечта.

В среднем магические показатели взрослого человека колебались в районе от двух до шести единиц. Таких было большинство.

Небольшое количество счастливчиков — процентов десять населения могли похвастаться уровнями от семи до одиннадцати.

И совсем уж везунчики — не больше трёх процентов от общего количества — выдавали показатели магического потенциала от двенадцати до семнадцати единиц. Эти три процента, как правило, занимали какие-нибудь общественно-значимые должности вроде мэров или директоров департаментов. Всё, что выше семнадцати, считалось чрезвычайной одарённостью, и в связи с этим замечание доктора Флетчера (в наше первое с ним обсуждение этой темы) о том, что его уровень двадцать второй, нужно признать очень скромным. По всему выходило, что док — выдающийся в своей области специалист.

В общем-то, понятно, почему окружающие гражданские не испытывали к моему теперешнему состоянию особого сочувствия — я ведь запросто мог бы подать заявление на повторное освидетельствование профессиональной склонности, пройти соответствующие курсы и занять весьма неплохую руководящую должность. Жалеть меня отныне не было смысла.

Другое дело, что единственная должность, которой я действительно жаждал — оперативного работника Департамента по противодействию нечисти — была мне недоступна. Поэтому я решил как минимум вооружиться знаниями.

Учебник, честно скажем, меня разочаровал. Вроде бы, всё было правильно — и в тоже время как будто бы не то. А что «не то», я и сам толком объяснить бы не мог. Промучившись целый вечер, я убедился, что не могу самостоятельно выполнить ни одного, даже самого простого заклинания, как бы тщательно они ни были изложены.

Я принимал описанные положения, произносил необходимые слова и производил действия руками, представляя в голове необходимые образы — ничего! И главное — никаких больше подсказок из памяти мне не всплывало!

Вымотавшись до состояния взмокшей мыши, я решил, что уж завтра-то ко мне явится квалифицированный специалист, который развеет мои сомнения и точно объяснит, что и как делать.

КОНФУЗ

Не знаю, чего я ожидал от интенсивной реабилитации. Неверное, мои надежды были несколько наивны. Если бы уровни поднимались так легко, как я себе вообразил, в это отделение выстроилась бы целая очередь желающих, и хвост её терялся бы где-то в портовых закоулках Фробриджа.

Меня примучивали процедурами — и известными мне, и новыми, и даже, кажется, экспериментальными — в какой-то гудящей, усаженной светящимися кристаллами установке. После приходил дипломированный специалист (инструктор Мартис) и принимался учить меня производству заклинаний.

К моей досаде, эта вторая часть занятий в точности повторяла мои самостоятельные потуги с учебником. Только теперь мы всё это проделывали с инструктором: принимали правильные положения, производили пассы руками, произносили нужные слова, и… — у него получалось, у меня — нет! Ничего!

К пятнице эти неудачи начали оказывать на меня столь гнетущее воздействие, что я в итоге не смог произвести даже несложного огненного заклинания, с помощью которого помог сжечь тело уничтоженной зомби Лиззи.

Этот «результат» в такой мере меня расстроил, что я начал препираться со специалистом по обучению на предмет правильности выбранной им методики.

— Мистер Мартис, вам не кажется, что мы делаем что-то не то?

— Вы когда-нибудь что-либо преподавали, мистер Андервуд?

— Вы должны бы знать, что даже если я что-то и преподавал, то ничего об этом не помню! — сказал я раздражённо.

— В таком случае вам неуместно со мной спорить! Я преподаю по новейшим методикам. Вам следует прежде отработать каждый элемент производимого заклинания в отдельности, а после их соединить. Неудачи говорят лишь о том, что у вас было недостаточно штудий!

Тут к нам подошёл Джеральд.

— Добрый день, джентльмены! Я приехал за тобой, Уилл, и вижу, что четырёх дней не прошло, а ты уже ссоришься с учителем?

— Я считаю, что здесь!.. — начал я, а инструктор одновременно со мной:

— Я повторяю, я преподаю по новейшим!..

— Тише-тише, джентльмены, — остановил нас Джеральд. — Так мы не добьёмся толку.

— А ты попробуй сам! — вспылил я. — Посмотрю я, что у тебя получится!

— Хорошо! — тут же согласился Джеральд, снимая пиджак. — Эй, Лив! Иди сюда, будем с тобой подопытными кроликами. Вы не возражаете, джентльмены? Это наш архивариус. Я пригласил его погостить на выходные. Я подумал, что нам будет о чём поговорить, — пояснил он мне.

Я, впрочем, не возражал, да и волновало меня сейчас другое — производство простейших заклинаний, которые не выходили у меня никак!

Лив оказался плотно сбитым мужчиной средних лет. Его отличали роскошные завитые кверху усы и деловитая походка. Он также скинул свой сюртук, повесив его на крючок при входе. Занимательно, что поверх рубашки у него обнаружилась кобура для ношения револьвера под мышкой. Серьёзная работа в архивах Департамента, я погляжу!

Лив вышел на тренировочную площадку и кивнул:

— Я готов.

— А что мы собираемся генерировать? — с любопытством спросил Джерри.

Мартис открыл рот, но я предупреждающе вскинул руку:

— Нет! Не говорите им! Тогда они не будут слушать ваших объяснений, а сделают всё по привычке. — Я обернулся к кузену: — Ну же, Джеральд! Ты должен в точности следовать инструкциям.

— Я понял! — кивнул он. — Можем приступать.

Инструктор Мартис сердито поджал губы и пошевелил усами, но далее возражать не стал.

— Итак, примите исходную стойку номер три…

— Простите, сэр, давненько я не был на курсах, — деловито перебил его архивариус, — напомните, пожалуйста, что за стойка номер три?

Глядя, как Джеральд со своим приятелем корячатся под командами инструктора, меня посетило сравнение: это как ходить, разбив шаг на череду последовательных элементов. Согласно новейшей методике, вы должны были отработать каждый элемент в отдельности…

— Джеральд, не зевайте, прошу! — досадливо вернул меня к реальности инструктор Мартис, которому внезапно вместо одного ученика досталось три.

Я принял набившую оскомину стойку, следуя за своими размышлениями.

Безусловно, каждый элемент заклинания был важен. Но… почему-то я был уверен, что корректировать и отрабатывать их нужно после того, как основной рисунок действия будет усвоен. Может быть, я слышал это где-то? Или когда-то?

Я был уверен, что у меня ничего не получится — и оказался прав! У меня снова ничего не получилось! Но примечательно другое. Точно также ничего не получилось ни у Джеральда, ни у Лива.

— … итак: семь-восемь-девять — и! — считал инструктор.

С рук Джерри слетела прыгающая искра, заметалась под потолком, Лив замер в развороте с растопыренными пальцами — ладони у него светились, но и всё на этом.

— Не то? — спросил архивариус.

— Да нет же, нет же, господа! — всплеснул руками инструктор Мартис. — Попробуйте ещё раз. Внимательнее! Чётче.

На этот раз я глазел на них, даже не пытаясь повторять. Ну точно! Я прав! Чем сильнее человек разбивает действие на фрагменты, тем сильнее он запутывается.

На этот раз Лив сгенерировал крошечный огонёк, со свистом уехавший по полу в дальний угол, словно петарда, а Джерри — голубую вспышку с запахом крыжовника.

— Да скажите мне, что мы пытаемся произвести! — воскликнул он.

— Простейшее заклинание огня, — сжалился над ним я, — вроде того, каким я сжёг останки Лиззи.

— Но это ведь совсем не так делается! — воскликнул Джерри и замер. Ноги и руки его принялись выполнять какие-то суетливые движения, а сам он забормотал: — Погодите… так же?.. или… Лепреконское дерьмо!!! Я что — забыл, как зажигать огонь?!!

— Я думаю, — сказал с каменной миной архивариус, снимая с вешалки, встряхивая и надевая свой сюртук, — пора нам убираться отсюда, покуда нас не выучили ещё какому-нибудь заклинанию.

— Погодите, а огонь? — не унимался Джерри.

— В поместье зажжём, — подхватил его под руку Лив, — пошли. У тебя там полигон есть, насколько я помню.

— А я-то всё думал, дело во мне, — сказал я, усаживаясь в коляску Джерри. — А оказывается — в новейшей мето́де!

— Минутку, джентльмены! — кузен сердито выскочил и снова побежал к лечебнице.

— Очень приятно познакомиться, Уильям Андервуд, — протянул я тем временем руку архивариусу.

— Оливер Моррисон, — представился полным именем он, отвечая на моё рукопожатие.

— Полагаю, вас призвали, чтобы убедить меня, что вне агентурной службы есть жизнь? — мы с пониманием усмехнулись.

— И тем не менее, многие думают, что её нет, — пошевелил бровями он. — А наш долг — приносить пользу обществу.

— Что верно то верно.

В этот момент двери лечебницы громко хлопнули, и на дорожке показался взъерошенный Джеральд. Он резво промчался до калитки и вскочил в экипаж, скомандовав кучеру:

— Ну всё, поехали!