Записки о сломанном мире

15. Я ЖИВ!

В ТЁМНОМ ПРОУЛКЕ

К моему великому сожалению, сирены звучали совершенно в противоположной стороне от того направления, куда спешными рывками мчался монстр. Слишком он был умён. Обычно в сводках подобные слуги описываются туповатыми. Возможно, две сотни лет службы в этом отношении пошли ему на пользу.

На тварей из отчётов больше были похожи те четверо существ, изрешеченные тела которых я мельком успел заметить возле фургона. Вот почему машины охраны не смогли помешать старшему слуге — все сотрудники были отвлечены. Надеюсь, отряд первого отдела обнаружит в той мясорубке, что осталась позади, хоть кого-то живых из наших. Они сделали, что могли.

Впрочем, все эти мысли в одну секунду промчались в моей голове и отошли на задний план. Я начал активацию заклинания, возможного только благодаря специальному отбору в первый отдел, занимающийся оперативной работой. И дело вовсе не в росте или хорошей родословной. Помимо высокого уровня магического потенциала инспекторам требовались определённые свойства мышц, крепость костей и общая устойчивость организма, без которой применение, к примеру, заклинания ускорения привело бы ко множественным микротравмам.

Названное заклинание я выучил ещё две недели назад, но под напором обоих докторов применять пока не пробовал — оба светила настаивали на необходимом уровне потенциала хотя бы в двадцать пять единиц, причём Флетчер более склонялся к двадцати семи. Но сейчас выгадывать было некогда.

Я закончил короткую формулу и запечатал её на выдохе. Мир мгновенно стал медленным-медленным. Так, верно, видят нас стремительные насекомые — те же мухи, с лёгкостью уворачивающиеся от свёрнутых газет и мухобоек. Или проворные стрекозы, чтоб сравнения не были столь неприятными.

Зато спина убегающего вампирского слуги сразу стала приближаться быстрее.

Глаза мои, меж тем, различали, что жертва, которую вампирский слуга тащил на левом плече, становится всё тоньше и суше, сереет, теряет жизнь. Очевидно, я не успевал!

В ярости я ещё прибавил ходу, но тут слуга сбросил иссушенное тело и поудобнее перехватил свою хозяйку. Живого щита в виде жертвы больше нет. Улица пуста! И я уже довольно близко! Я выстрелил из дробовика, надеясь хоть краем картечного облака задеть громоздкую фигуру. Оружие тяжело дёрнулось в моих руках.

Есть! Слуга словно споткнулся, а вампирша взбешённо закричала. Значит, и ей досталось!

Монстр бросился в первый попавшийся проулок, скрываясь у меня из виду.

Рваные небеса! Если она уже пришла в себя, меня могут встретить двое!

Я потратил три секунды на дозарядку оружия и бросился в тот же проулок.

Ошибка! Не нужно было ждать! Слуга убегал, но двигался он гораздо медленнее, чем раньше. Скованнее. Она подпиталась от него!

Я прибавил скорости, чувствуя, как сердце начинает долбить о рёбра.

Выстрел!

Слуга дёрнулся, заваливаясь на бок, продолжая ползти вслед убегающей хозяйке.

Я добежал до него, выдирая из кобуры пистолет. Выстрел в сердце. Выстрел в голову. Пистолет в кобуру — и бегом за почти затихшими вдали проулка шагами!

Я почти наверняка потерял бы её, но проулок оказался тупиком с уходящей вверх металлической лестницей чёрного хода. Моей страшной удачей было то, что два нижних выдвижных пролёта лестницы были подняты, и твари пришлось ползти вверх по ровной стене, впиваясь в трещины между кирпичами. Наверное, я во снах буду видеть теперь эту нечеловечески распластанную фигуру, подтягивающуюся на когтях.

Когда я добежал, она как раз переваливалась через металлические перила.

Выстрел!

Вампирша хрипло и одновременно визгливо закричала, поскользнувшись и повиснув, цепляясь за прутья лестничной площадки третьего этажа.

Нужна перезарядка!

Но стоило мне отвлечься на патронташ, как она тут же свалилась на меня сверху!

Теперь эта тварь не изображала из себя светскую даму. С нечеловеческой силой вырвав у меня дробовик и откинув его в сторону, она вцепилась мне в шею когтями и повалила на землю. В самую мою душу уставилась глянцевая чернота чудовищных глаз с багровыми зрачками.

Мне казалось, что сейчас она должна сказать что-нибудь зловещее, вроде «я выпью всю твою кровь!» — но она лишь широко, словно створки капкана, распахнула пасть, из которой вырвалось только:

— Щха-ах-х-х-х-х! — и тут рука моя наконец-то справилась с кобурой, я вырвал пистолет и высадил весь остаток магазина в живот этой твари. А потом столкнул её с себя, выщелкнул пустой магазин и трясущимися руками вставил второй. Прямо так, лёжа, потому что сил встать не было.

Вампирша ещё была жива. Она возила руками по животу, словно желая стянуть полученные раны, а на губах её с бульканьем пузырилась тёмная кровь. Я подполз ближе, опираясь на локоть и выстрелил ей в глаз. Подумал и добавил в висок. С такой старой тварью, которой, похоже, она была, нужно действовать наверняка. Я бы ещё и голову ей отрезал, если бы было чем. И кол бы осиновый в грудь вбил для верности. А потом бы всё вместе сжёг.

Страшно хотелось закрыть в изнеможении глаза и просто упасть. Я бы, наверное, так и сделал, если бы не странный звук. Я мгновенно (на остатке заклинания, верно?) перекатился на бок, наставив пистолет в ту сторону.

Слуга! Со страшно окровавленной мордой, но всё ещё живой! Он полз в мою сторону и был уже метрах в трёх!

Я содрогнулся, представив, что случилось бы, позволь я себе отключиться хотя бы на минуту. Руки тряслись. Силуэт слуги двоился. Он придвинулся ещё на полметра и замер, не сводя с меня глаз и глухо рыча. И вдруг одним мощным движением рванулся. Я успел выстрелить три раза. Пули попали в пасть, в глаз и в шею, но это я увижу потом.

А пока я думал, что тяжесть его рухнувшей на меня туши просто убьёт меня — задушит, не позволив вдохнуть.

В ушах стучало. Или это стучали шаги десятка ног, бегущих по брусчатке?

— Он здесь! — крикнул кто-то совсем близко. И почти сразу ещё ближе: — Сюда! Помогите…

Тяжесть навалившейся туши исчезла. В лёгкие проник воздух, я закашлялся и сел, хватаясь рукой за горло.

— На полчаса тебя оставить нельзя! — укоризненно сказал из-за спины голос Джеральда.

— Что, в весёлом заведении всё произошло так быстро? — хрипло спросил я и с облегчением услышал, как братец смеётся.

Потом послышался шум подъезжающей машины, скрипнули тормоза и вышли ещё люди. Джеральд крикнул:

— Док, сюда! — и напротив меня присел мужчина в плаще поверх белого халата. Он строго скомандовал кузену:

— Подержите его!

Я хотел возмутиться, что не собираюсь вырываться, но с удивлением обнаружил, что говорить практически не осталось сил.

Доктор бегло осмотрел меня, обработал шею чем-то щипучим и велел — опять же Джеральду:

— Закатайте ему рукав. Пять кубиков сыворотки будет не лишним.

Я вяло смотрел, как с моей руки стаскивают рукав плаща и закатывают рубашку. Укол был слегка болезненным, но вполне терпимым. После когтей вцепившихся в шею — пара пустяков.

— Пожалуй, назначу-ка я дополнительно противовоспалительное, — голос доктора уплывал, качался, словно лодочка на волнах, — а ещё лучше давайте-ка в нашу…

СНОВА ЛЕЧЕБНИЦА

Проснулся я резко и в холодном поту. Перед глазами стояла картинка — сверлящие мозг багровые зрачки вампирши и рваная окровавленная кожа вокруг её глаз, восстанавливающаяся с таким шипением, словно на плите подгорает сало.

— Дурной сон приснился, мистер Уилл? — спросил меня добродушный голос.

Я открыл глаза, не вполне понимая, где я. И сразу узнал сиделку-гномку, увиденную мной в первый день моего пребывания в этом мире! К моему удивлению, она сидела в кресле и вязала носок.

— А, Грейс из клана Доринтов, что в Кертских горах! — я успокоенно откинулся на подушки. Значит, лечебница. Что ж, не худший вариант, учитывая, как вчера всё могло обернуться.

— Вы не забыли, мистер Уилл! — с искренним изумлением воскликнула она. — Хотите пить? Есть? Или помочь вам встать, прежде чем я отправлюсь за доктором?

— Пить, пожалуй. А сколько времени? Уже пора на осмотр?

— Около четырёх часов утра, — она отложила своё вязание, подошла к кровати и подала мне стакан, придерживая, потому что мои руки всё ещё тряслись, — но у меня приказ будить доктора в любое время, как только вы проснётесь.

— Спасибо, Грейс. Встану я, пожалуй, сам.

Она убедилась, что я не завалюсь и смогу самостоятельно дойти до уборной, а затем сообщила:

— Я позову доктора, — и с некоторой заминкой, задержавшись в дверях: — Если будете в Кертских горах, мистер Андервуд… Меня зовут Дороти, — коротко кивнула и вышла.

— Вам очень, очень повезло, мистер Андервуд! — слегка заспанный доктор Флетчер одновременно радовал меня и ругал, и вся его крупная фигура символизировала собой укор. — Я ведь предупреждал вас! Двадцать пять — это самый крайний допустимый предел. У вас могли возникнуть множественные микротравмы мышц, сосудов… представьте себе, если бы на бегу, при столь мощных нагрузках начали бы лопаться сосуды более крупные? А? Что же вы молчите?

— Не знаю, что говорить, — я слегка пожал плечами. — Неприятную картину вы рисуете, доктор. А что делать? Отпустить старую хитрую тварь бродить дальше, пожирая людей?

Он недовольно закряхтел:

— А если б вы прямо там потеряли сознание? Дорогой мой! Ведь вы бы сослужили ей неоценимую услугу — добрых шесть литров отменной крови, а то и поболее!

— Зато она не выпила бы случайно попавшуюся под руку женщину. Или ребёнка, — упрямо стоял на своём я.

Доктор Флетчер только фыркнул:

— Ох уж мне эти оперативники! — и полез в карман за своим приборчиком, с помощью которого он вечно заглядывал мне в глаза.

— Признайтесь, док, вы просто боитесь потерять объект исследований, — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня строго и пробормотал под нос:

— Не без того… — после чего громогласно рассмеялся: — Раз уж вы меня раскусили, Уильям, давайте займёмся вашим обследованием!

— А как же доктор Уоткинс? Студенты?

— А! — отмахнулся он. — Студенты… Одна суета от них. А Уоткинс уже в лаборатории, настраивает аппаратуру. Вы можете идти или нужна каталка?

Я прислушался к себе и с удивлением понял, что могу. Обследование в четыре часа утра? Почему бы и нет!

В лаборатории всё было по-прежнему, меня прослушивали, просвечивали, заставляли дуть в трубочки и дышать над ретортами, а напоследок, по традиции — сняли на громоздкий аппарат, отображающий эфирных паразитов. Это всегда вызывало во мне наибольшую дрожь, но ничего, хвала небесам, не прицепилось.

Доктора закончили свои измерения и уставились в результаты с весьма озадаченным видом.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я. Обычно-то они своими бумажками машут, как зазывалы на ярмарке.

— Да, собственно… — начал Флетчер, но Уоткинс его опередил:

— Скажите, мистер Андервуд, если обратиться к вашим внутренним переживаниям — что вы чувствуете сейчас? Нет-нет! — замахал он поспешно пальцем. — Не пытайтесь угадать, что я хотел бы услышать! Мне нужны ваши настоящие ощущения. Давайте сперва попробуем сосредоточиться на физиологическом уровне. Ваше состояние. Может быть, какие-то изменения?.. — он поощряюще раскрыл ладонь и приподнял брови.

— Хм… Состояние… Да, пожалуй, обычное. Лёгкое чувство голода. Пожалуй, я бы не отказался от яичницы с беконом. И хлебом. С маслом и сыром. И ещё кофе. С сахаром и сливками.

Я сам удивился, насколько у меня в процессе перечисления разыгрался аппетит. Если бы не некоторое ощущение стеснения, я б ещё и пару обжаренных колбасок туда добавил. Или лучше уж четыре!

— Так-так… — пробормотал Флетчер. — А не подскажете, Уильям, что за книга стоит в шкафу позади меня на средней полке. Такая, с красной корочкой.

Я склонил голову вбок, чтобы удобнее было читать с корешка и озвучил:

— «Энергетические патологии», проф. Эдвард Смит.

Доктора переглянулись.

— Десяток метров, — сказал Флетчер.

— А не находите ли вы, что стало легче дышать? — вкрадчиво спросил Уоткинс.

— Признаться, вы меня пугаете. Мне отлично дышится… — я прислушался к себе. А ведь и вправду! Дышится отлично! Более того, такое чувство, словно меня выпустили из душной комнаты на свежий воздух — и так стало от этого весело и бодро!

— Энергия бурлит? — угадал Флетчер.

— Именно так, господа! А теперь говорите, — потребовал я, — что вас так смущает в тех бумажках. Я превращаюсь в чудовище?

— Что вы, нет!!! — возопили доктора в два голоса, и Уоткинс продолжил:

— Похоже, мистер Андервуд, тот энергетический кокон, который блокировал ваши возможности, треснул окончательно. Вам ещё придётся бороться с его, если можно так выразиться, обломками, но… Это, несомненно, прорыв!

— Этой ночью вам удалось сделать скачок на дюжину уровней вверх! — кивнул Флетчер. — Однако… — он предупредительно поднял ладонь, — на вашем месте я бы не принимал скоропалительных решений! Я прописываю вам отдых и восстановление после травмы. Неделю.

Флетчер выглядел весьма непреклонно, но я его почти уже не слушал. На дюжину! Значит, нынешний мой уровень — тридцать четыре!!! Так вот как обычно ощущают себя оперативники! Я был полон сил, мыслил ясно и вообще чувствовал себя, словно сжатая пружина. И название книги! Недаром они спросили об этом. Расстояние до шкафов с моего места — даже не десять метров, а все двенадцать! Зрение обострилось, занятно.

Как же хорошо, что раньше я не помнил обо всём этом, иначе мои страдания были бы уж вовсе тягостными, а все предыдущие дни нельзя было бы назвать иначе, кроме как жалким существованием. Наверняка старому хрычу из заклятого рубина не пришла в голову подобная каверза, иначе он не преминул бы добавить мне неприятных переживаний.

Новая мысль разом выкинула из головы неприятные воспоминания о проклятом камне. А ведь теперь я мог немедленно вернуться на оперативную работу! А, нет, через неделю. И тем не менее!

— А когда открывается столовая? — поинтересовался я.

Похоже, оперативники никогда особо не жаловались на дурной аппетит.

Доктора переглянулись:

— Повара придут около шести… — начал Уоткинс.

— Возможно, вам помогут бутерброды, которые я с вечера прихватил из столовой на перекус? — предложил Флетчер.

— А я поставлю чайник! — доктор Уоткинс устремился в лаборантскую.

А во мне проснулся голодный тигр. Я умял пару докторских бутербродов (согласитесь, было бы как-то неловко уничтожить все их запасы), выпил пару чашек кофе и оглянулся в окно на сереющее утро:

— Господа, если я вам более не нужен, я бы предпочёл отправиться домой.

Флетчер и Уоткинс с сомнением посмотрели друг на друга.

— Если кто-то решится напасть на оперативника Департамента, когда он в таком состоянии, — начал мелкий.

— То он сам же и виноват! — закончил большой. — В конце концов, мы не нанимались спасать тёмных личностей от возмездия судьбы.

— Я могу пойти пешком, — предложил я. — До моего дома не так уж и далеко.

Откровенно говоря, мне ужасно хотелось есть, и вид жаркого, изготовленного заботливыми руками Анны-Эммы, как живой вставал перед моими глазами. И наверняка у неё есть в запасах кусок хорошего окорока. Или хотя бы ветчины…

— Оставьте! — рассеянно взмахнул рукой Флетчер, нажимая кнопку вызова ночного дежурного. — Наверняка есть свободная карета скорой помощи. Вас доставят точно по адресу.

Так и вышло. Меня привезли домой, где я был передан в руки взволнованной миссис Этвилл и накормлен до отвала, после чего позволил себе завалиться в кровать и продрыхнуть до обеда.