Записки о сломанном мире

14. ВЕЧЕР ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ ТОМНЫМ

НАСТОЯЩИЙ ЛИК

Звучит привлекательно. Неизвестные мне деревья действительно давали густую тень, а ветки их спускались довольно низко, образуя своеобразный эффект беседки. Только как бы мне с этими судорогами не опозориться…

Я усадил даму на лавочку и оглянулся. О! Торговец лакомствами!

— Обождите меня секунду, Айрин, я куплю сахарной ваты.

— Не стоит… — начала она.

— Нет уж! Я не хочу, чтобы вы сочли меня жмотом! — засмеялся я и быстро пошёл… нет, не быстро. Я уже заметно прихрамывал, следовало в этом признаться хотя бы самому себе. И эта моя колченогая, подрагивающая походка весьма неприятно напомнила мне первые дни после прихода в себя. Я от досады нарочно заставил себя идти быстрее. На удивление, как будто судороги начали проходить! Я подошёл к лотку, перед которым собралась очередь человек в пять, и решил, что это отличный повод незаметно от моей спутницы и руку хоть чуть-чуть помассировать — хотелось бы чувствовать себя уверенным, если уж придётся обнимать дамочку.

Боль начала проходить. Самое удивительное — с какой скоростью она исчезала, словно тая на глазах! И тут, когда я уже протягивал лоточнику деньги, до меня дошло, что неприятные ощущения я начал чувствовать как раз в тот момент, когда Айрин взяла меня под руку — ещё там, в ресторане «Мясо и пиво». И именно в том сгибе локтя, за который она держалась!

Хотелось сморгнуть дурное наваждение. Не слишком ли перечитал я за этот месяц архивных дел? Но совпадение не шло из головы.

Я принял две порции сахарной ваты, уже думая совсем не о них, а прислушиваясь исключительно к своим ощущениям. У меня действительно всё и совершенно перестало болеть! Развернулся в сторону лавочки, на которой меня ожидала моя спутница… и сквозь ажур ветвей увидел лишь густую чёрную тень и два светящихся багровым глаза.

Вампир! Ошибиться было невозможно, подобных живых картинок я видел в отчётах множество. Сработали совершенно не мои рефлексы. Не помню, куда делась сахарная вата. Я выхватил пистолет и всадил пару пуль в чудовище — между глаз и в область сердца.

Зачарованных пуль.

Грохот заложил уши. Бросились в разные стороны люди из очереди к лоточнику. Женщины и дети визжали, но звук этот шёл словно сквозь вату. Публика кинулась вон из парка, а я — в сторону тенистой лавки. Эффект от выстрелов превзошёл все мои ожидания. Две здоровенных дыры, в каждую из которых и кулак вошёл бы! Но тело продолжало дёргаться, царапая землю ногтями. Да какими ногтями — когтями!

Стремительно приближались свистки полицейских и топот множества ног.

Я перебросил пистолет в левую руку, а правой судорожно выхватил из кармана плаща служебный значок, который получил сегодня в кабинете шефа, да так и забыл прицепить.

— Департамент по противодействию нечисти!!! — проорал я, протягивая сияющий значок навстречу несущимся копам, а сам не сводил глаз с подрагивающей тушки. — Инспектор Андервуд!

И только тут над телом начал подниматься серебристо-серый дымок и существо, называвшее себя «Айрин» наконец-то перестало шевелиться. Копы осторожно осматривали тело, не прикасаясь. Кто-то загрохотал сапогами, удаляясь к дороге. Вроде бы, я слышал слово «труповозка». Деловитые сотрудники разогнали редких зевак и организовали вокруг зоны происшествия ограждение — и не из смешных полосатых ленточек, а из капитальных ширм-экранов, за которыми рассмотреть можно было разве что двигающиеся тени.

Пользуясь общей заминкой, я прицепил значок на положенное ему место. Всё же, я по документам снова инспектор оперативного отдела, хоть и на излечении. Значок занял положенное ему место на правом борту плаща, но с внутренней стороны — бывает, и в засаде приходится сидеть, а сияет он как фонарик.

— Пропустите! В сторону, живо! — Сквозь толпу проталкивался полицейский рангом повыше остальных. На его груди (впрочем, очевидно для всех) сиял значок, похожий на мой — не так ярко, но тоже овальный, вытянутый вертикально вверх, только с другими символами по центру. Он добрался до меня и окинул придирчивым взглядом: — Прошу предъявить ваш значок!

Я ещё раз откинул полу плаща, продемонстрировав свой личный опознавательный знак с гербом Департамента. Инспектор наставил на него какой-то приборчик с рукояткой как у пистолета и коротким широким раструбом. По окантовке моего значка высветилась цепочка непонятных мне символов. Раструб издал мелодичный звук и мигнул зелёным.

Все окружающие заметно выдохнули.

— Старший инспектор полиции Роджерс, — представился полицейский с прибором, после чего поправил каску, подбоченился и глянул на меня уже по-свойски: — Что тут у вас, инспектор?

— Без вариантов — вампир. Долго и весьма успешно прикидывалась человеком. Едва меня не обездвижила.

— А! Энергетический удар! — со знанием дела кивнул Роджерс. — Это очень удачно, что вы вытянули её на набережную. Хитрые, твари! Но против огней святого Эльма ничего поделать не могут, — он ткнул большим пальцем в крону дерева, сияющую крошечными огоньками, — глаза начинают в несколько раз сильнее светиться, особенно в тени! Они-то думают, что прячутся — а получается наоборот!

— А наш муниципалитет ещё сомневался, стоит ли вкладываться в такое дорогое удовольствие! — поддержал его ещё один коп. — Вот вам — практическая польза! Сегодня эта дамочка могла кем-то здесь поужинать, а теперь мы её пакуем.

А я сел на скамейку и подумал, что эта вампирша — или совсем новенькая и неопытная, или залётная из чужих краёв, потому что местные кровососы, даю стопроцентную гарантию, точно знают, куда опасно заходить во избежание обнаружения. Кроме того, у хитрых и успешных вампиров, как правило, есть слуги — существа разумных рас, привязанные к своим хозяевам эмоционально. Рачительные и экономные хозяева не обращают слуг, не желая плодить конкурентов за пищу, а наоборот — пасут их, как своеобразное стадо. Потому что вампиру не обязательно пить именно кровь. Он вполне может удовлетвориться стейком на манер съеденного мной сегодня или просто куском сырого мяса, если к нему добавить энергетический «соус». «Отпил» энергии у одного, у другого слуги (да даже у случайного прохожего!) — и сыт. И трупов за твоей спиной нет — а соответственно, и злых оперативников с серебряными пулями или обывателей с осиновыми кольями.

Скорее всего, эта Айрин и на меня имела подобные виды — погуляла с кавалером, раздавая ему авансами улыбки, а тот вдруг так «устал», что даже до поцелуев дело не дошло. Ловко! Правда, в описываемых примерах дело до отнимающихся ног обычно не доходило…

Подозреваю, что, прихватив меня за руку, вампирша почувствовала в правом кармане инспекторский значок и решила отыграться на мне за всех своих собратьев, пострадавших от рук подобных мне оперативников. Весьма вероятная версия…

За этими невесёлыми мыслями меня и застали четыре подъехавших машины Департамента, одна из которых была длинным тёмно-серым фургоном, отчего-то напоминающим таксу.

На крошечный, огороженный щитами пятачок в дополнение к полицейским вывалило ещё не менее пятнадцати сотрудников Департамента. Внутри сделалось совершенно не протолкнуться, и копов вытеснили за ограждения, поддерживать порядок снаружи.

Ко мне подошёл суровый, совершенно незнакомый мне невысокий сотрудник с жетоном старшего инспектора — теперь уже Департамента — и недовольно сказал:

— Опять вы в своей манере, Андервуд! Обязательно устраивать бойню прямо посреди улицы?

Я посмотрел на него сверху вниз:

— Во-первых, не имею чести быть представленным. А во-вторых, я не нахожу возможным в тот момент, когда меня пытаются убить, предлагать убийце подыскать местечко получше.

Тот пожевал губами и кивнул словно сам себе:

— А я думал, рассказы о вашем несчастье преувеличены. Кхм. — Он вздёрнул подбородок и неожиданно протянул мне руку: — Старший инспектор Кроу, начальник второго отдела Департамента.

Второй отдел занимался, вроде бы, доследованием и экспертными заключениями. Одним словом — криминалисты и «чистильщики», подбирающие после оперативников ошмётки и выполняющие всякие лабораторные изыскания.

Чтобы попасть туда на службу, можно было ограничиться теми же двадцатью двумя уровнями. Да и требования к физическим кондициям у них практически не предъявлялись. Возможно, отсюда и некоторая ревность к оперативникам?

— Кажется, прежде мы с вами не очень хорошо ладили? — напрямую спросил я.

— Да бросьте! — махнул он рукой. — Обычное дело. Все хотят поменьше писанины, а мы — чтобы всё и сразу было чётко и не приходилось переделывать. Вот и сейчас… Только не кривитесь! Мне придётся тащить вас в отдел. Вы же не на дежурстве?

— Я вообще числюсь на излечении, — ворчливо ответил я.

— О-хо! Тем более, милый мой! С вас придётся брать показания почти как с гражданского лица. Вы же знаете, Уилл — протокол, против него не попрёшь! Давайте-давайте, проходите в фургон. Да не туда! — с досадой и некоторой неловкостью воскликнул он, завидев, что я пошёл в сторону задней двери. — Обойдите, там дверца для сотрудников.

Я кивнул, чувствуя себя под случайными взглядами весьма не в своей тарелке, и потащился в указанном направлении.

ФУРГОН

Передняя часть фургона была более всего похожа на короткий бронированный автобус с четырьмя рядами двухместных сидений. От задней, ещё более укреплённой, она была отделена окошком с решёткой, сваренной из прутьев толщиной не менее пяти сантиметров и довольно частой — максимум руку по плечо просунуть. Однако! Похоже, что здесь время от времени возят не только останки, но и вполне живых чудовищ.

Ожидая остальных, я имел возможность наблюдать, как четверо коронеров подцепили труп вампирши специальными телескопическими захватами и, не прикасаясь, перенесли его в зарешёченную будку. Команда зачистки осталась на месте ликвидации монстра, поливая землю чем-то обеззараживающим из опрыскивателей, подключённых к баллонам на их спинах. А фургон, в котором кроме меня и водителя уселось всего трое парней из криминалистов, в сопровождении двух довольно лёгких машин охраны двинулся в отдел.

— Инспектор Андервуд? — обратился ко мне один из последних вошедших сотрудников.

— Да, это я.

— Старший инспектор Кроу предложил вам не терять времени зря и описать произошедшее по дороге, — он протянул мне простой деревянный планшет с пристёгнутым к нему резинками листом и самопишущую ручку, — так вы сможете быстрее отправиться домой.

— Благодарю, — кивнул я и, рассудив, что это будет разумно, углубился в изложение сути дела.

Наверное, поэтому я пропустил тот момент.

Кажется, мелькнуло какое-то тёмное пятно. В бравый борт кабины пришёлся страшный удар, и фургон начал заваливаться на бок. Планшет с ручкой вылетели у меня из рук, время замедлилось… Я старался упереться во что-нибудь, растопырившись между сиденьями… Краем глаза я почему-то успел увидеть, как швыряет ударами тело Айрин по пустой будке — словно куклу. Мои соседи, брошенные на противоположный ряд кресел, закричали.

— Рука, рука…

— Арх, кажется, я сломал лодыжку…

Водитель от удара потерял сознание и распластался по приборной панели совершенно бездвижно. Двери оказались прижатыми к земле и заблокированными.

Но главным было не это! В боковые окна «автобусной» части фургона, которые при ударе сделались верхними, я увидел огромную, почти двухметровую лапу с серо-стальными когтями, которая ударила в боковину будки (тоже теперь верхнюю) — ещё и ещё раз!

— Старый слуга! — зашипел криминалист с обвисшей плетью рукой. В другой он уже сжимал небольшой револьвер. — Давно мутировавший. Такому лет двести!

Да я и сам видел. В окнах над нашими головами мелькало существо, похожее на искажённого волка. Совершенно лысого. И бесхвостого. С бугристо-серой кожей, короткими и необычно толстыми задними ногами и, наоборот — длинными передними. Пожалуй, пропорциями он был бы похож на гориллу, если бы не пасть хищника. Тварь упорно и методично вскрывала бочину фургона, словно консервную банку!

На улице началась пальба.

Очнувшийся третий мой попутчик попытался вскрыть некстати заклинивший эвакуационный люк в потолке:

— Андервуд, помогите мне!

Но я смотрел сквозь решётку наблюдательного окошка, как заворожённый — главное происходило здесь! Я видел транспортировочный отсек для чудовищ, а в дыру в его боку, развёрнутом в небо — пробивающиеся внутрь огромные лапы. Чудовище разгибало рваные края металла…

Я ожидал, что вот сейчас оно заглянет внутрь — и получит от меня пулю в глаз. Я был наготове, хотя моя позиция и не могла считаться самой выгодной…

Но оно кинуло внутрь будки человека. Живое ещё тело упало вялой тушкой и на глазах начало иссыхать, превращаясь, фактически, в мумию! Следом упал ещё…

На улице кричали. Что-то грохотало.

— Что он делает? — напряжённо спросил за моей спиной тот, со сломанной рукой. — Он пытается её кормить? Не понимает, что — всё?

И тут Айрин дрогнула. Сперва я подумал, что это от возни прислужника, толкающего фургон, но…

— Она тянет энергию! — поражённо воскликнул криминалист. — Невозможно! Она совершенно однозначно была мертва!

Верно. И ни в одном отчёте по вампирам я не встречал ничего подобного. По шее словно холодными пальцами провели. Да она пытается тянуть энергию и с нас!

Айрин, в которую тонкими эфирными потоками заструилась чужая жизненная сила, зашевелилась… выгнулась дугой… и совершенно противоестественным движением, начиная с ног, поднялась с этаким прогибом. Глаза у неё оставались закатившимися, волосы извивались вокруг лица, как змеи…

— У него с собой рабы! — яростно закричал парень со сломанной лодыжкой, приникший к окну. — Не меньше десятка! На цепи! — и с досадой стукнул в мощное противоударное стекло, установленное для защиты сотрудников, но сейчас работавшее против нас.

Вампирша широко раззявила пасть и зашипела.

Я выстрелил ей в лоб, понимая, что у меня остаётся не так много выстрелов — девять в этом магазине и двенадцать в запасном, полном — и увидел, что в тот же миг чёрный туман вокруг неё дёрнулся к новому пленнику и вытянул силу уже из него. Да я так людей убью!

— Сирены! — вскрикнул криминалист с ногой. — Оперативный отдел близко!

Плохо то, что и слуга услыхал сирены тоже. Он изо всех сил рванул лоскут крыши и сунулся внутрь, чтобы достать свою госпожу. Я выстрелил, но пуля только чиркнула по его мощной шкуре. Не обращая на меня внимания, он схватил вампиршу и исчез из поля моего зрения.

Но когда он в последний раз рванул металл, над моей головой в крыше образовалась щель! Я поспешно вскочил на спинку сиденья, подтянулся и выдрал себя на воздух, не обращая внимание на треск ткани плаща.

— Андервуд! — кинулся однорукий вслед. — Возьмите! — в щель высунулся дробовик. — Заряжен. Крупная картечь, иначе вы его не пробьёте. Там на прикладе патронташ на четыре патрона! — крикнул он, когда я уже спрыгивал на землю.

— И подождите меня! — пропыхтел третий, боеспособный криминалист, выбираясь вслед за мной.

— Догоняйте! — бросил ему я, перескакивая через очередной высушенный труп. Силуэт чудовищного слуги с двумя телами на плечах (хозяйкой и, видимо, её пищей) уже мелькал вдали улицы в свете фонарей.