Записки о сломанном мире

12. В ШАГЕ ОТ ЖЕЛАЕМОГО

НОВЫЙ СТАТУС

Итак, прошло полтора месяца с момента моего повторного обращения в лечебницу. Мой магический потенциал вырос до двадцати двух, но теперь я уже не спешил подавать заявление о возвращении меня в Департамент на кабинетную работу, ведь это означало бы полное нахождение на службе в течение всего присутственного дня. А как же восстановительные процедуры?

Доктор Флетчер и доктор Уоткинс, вдохновлённые моими успехами, написали уже несколько статей и нацелились на издание совместной монографии, уверяя меня, что по нынешним их расчётам двадцать второй уровень — это не предел для меня. В местной медицинской среде я стал в некотором роде знаменитостью. На регулярные еженедельные тесты студенты приходили уже целыми толпами, и я с опасением ожидал того дня, когда эта досужая слава выплеснется за стены лечебного заведения.

Между делом я (в том числе и по настоянию медицинской комиссии) прошёл повторные тесты по определению профессиональной склонности. Делом это оказалось достаточно простым и в общем похожим на тесты, как я их себе представлял — ответы на глупые вопросы, рассматривание картинок, таблицы и странные диаграммы. Только всё было дополнительно снабжено магической «подкладкой». Я не очень понимал, как это всё работает, но остался вполне удовлетворён заключением — мне была предписана защита общественного порядка преимущественно в магической сфере.

Результаты меня немало воодушевили.

Я продолжал заниматься в архиве, а по достижении двадцать второго уровня — и в тире Департамента. Правда, для этого мне пришлось выдержать не самый приятный разговор с главой департамента, Дугласом Митчеллом. По большому счёту, самым гнетущим в нашем разговоре было то, что мистер Дуглас пытался общаться со мной, как со старым знакомцем, а я не мог найти в своих клочках памяти даже обрывка воспоминаний о нём. Промучившись со мной четверть часа, шеф сказал:

— Что ж, очень рад, Уильям, что вы возвращаетесь в наш сплочённый коллектив. Отныне вы числитесь не безнадёжно пострадавшим, а сотрудником, проходящим длительную реабилитацию после полученных на службе травм.

Я нашёл в себе силы сказать:

— Спасибо. Этот факт не может не радовать и меня тоже.

— Я говорю вам это не только из тёплых чувств. С этого дня вы можете вернуть своё служебное оружие и возобновить тренировки в закрытом тире Департамента. Джеральд, вы проводите мистера Андервуда?

— Конечно! — согласился Джерри, который по-прежнему был моей вечной тенью и проводником.

— И не забудьте, господа! Вы оба приглашены на мой юбилей. Мне будет очень приятно, и миссис Митчелл тоже.

Заверив шефа, что мы непременно явимся на праздник, мы покинули кабинет.

— Куда теперь? — спросил я, немного удалившись от двери.

— Ничего не всколыхнулось? — со сдержанной надеждой спросил Джерри.

— Знаешь, братец, я бы хотел заверить тебя, что нечто такое наклёвывается, но нет. Я совершенно не помню ни тира, ни тем более хранилища.

— Заходим в тот же вход, где располагается архи-и-ив… — тоном ободряющей учительницы начал Джеральд.

— Прошу тебя, прекрати! Я знаю, в том здании всего один коридор. И если архив направо, значит, тир будет налево. Я тебе сейчас это скажу, и ты обрадуешься, словно я что-то вспомнил. Но на самом деле…

Джеральд вздохнул:

— На самом деле — нет.

— Что «нет»? Тир не в том здании? — меня это как-то даже обескуражило.

— В том, но не там, где ты предполагаешь. Чтобы попасть в тир нужно свернуть под лестницу у стойки охраны. Там спуск в подвальный этаж. — Он помолчал, словно ожидая, что уж теперь-то я вспомню… Не дождался ничего и с преувеличенным энтузиазмом улыбнулся: — Ладно, пошли. Получим твоих деток.

Почему «деток»? Я не стал задавать Джеральду этот вопрос, чтобы не доставлять ему ещё большего огорчения, но сам задумался. Сотрудники департамента так любили своё оружие — как детей? Или это лично я отличался столь яркой сентиментальностью? Через пару шагов мне пришла в голову новая мысль — вполне возможно, прежний Уильям, напротив, смотрел на своё оружие несколько цинично и в этом смысле называл стволы «детками»? Как иногда называют пассий? Типа «иди сюда, детка…» — так?

Поразмыслив так и эдак, я решил — не всё ли мне равно? Раз уж я живу эту жизнь заново, так и буду вести себя так, как удобно мне. А остальным уж как-нибудь придётся притерпеться к изменившемуся мистеру Андервуду. В конце концов, после черепно-мозговых травм и не такое бывает.

ТИР

Тем временем мы вышли во внутренний двор Департамента (имеющий вид широкой буквы «П», совершенно свободный от растительности и ограждённый с той стороны, где не было зданий, массивным каменным забором с утопленными в него пиками, переливающимися синеватыми отблесками), пересекли его и поднялись по ступеням крыльца, ведущего в архив. Кроме дежурящего на входе охранника по пути в подвал нам пришлось преодолеть ещё две массивных решётки. Для этого Джеральд прокрутил рычажок звонка справа от двери и крикнул в глубину тира:

— Мистер Тревис! Впустите нас в вашу обитель!

Из глубины помещения подошёл седоватый дядечка, внимательно оглядевший нас обоих. Потом он кивнул и отпер замки со словами:

— Добрый вечер, джентльмены! Мистер Андервуд, я рад, что вы снова с нами. Ваш номер ячейки по-прежнему тридцать второй. Я приготовлю боеприпас, — развернулся и ушёл.

Для меня было довольно поразительно, что отпертые им двери сами собой захлопнулись, а замки — защёлкнулись за нашими спинами.

— Туда — собственно, тир, — ткнул пальцем Джерри, — сюда — раздевалка и ячейки.

Раздевалка напоминала… обычную большую раздевалку какой-нибудь… из глубины подсознания бледной тенью всплыло слово «тренажёрка». Кажется, это что-то спортивное? Неважно. Высокие номерные шкафы для верхней, надо полагать, одежды. Напротив — номерные же ящики, видом напоминающие сейфы.

— Должен быть ключ? — озадачился я. — Или код?

— Нет, — возразил Джеральд, — только твоя ладонь. Смотри! — Он приложил ладонь к своему номеру (к слову, он был соседним, тридцать третьим) — и его ящик слегка приоткрылся.

— Что ж, попробуем.

Манипуляцию я выполнял с душевным трепетом. Всё же, оставалось у меня опасение, что новый мир меня принял не вполне. Или принял не совсем как мистера Андервуда. Но всё прошло на удивление гладко. Рука легла на цифры. Внутри сейфа что-то щёлкнуло, и дверца подалась на меня. Осталось открыть.

— Ты посмотри, какую прелесть я себе приобрёл! — с обожанием выдохнул в этот момент Джеральд.

Я высунулся из-за своей дверцы. На полочке, которую Джеральд выдвинул из своего ящика на манер бюро, лежала резная ореховая шкатулка (или вернее назвать её коробкой?).

— И что это за чудо? — вежливо поинтересовался я.

Джеральд откинул крышку. На бархатной подложке лежала пара пистолетов.

Первая мысль была: довольно монструозно. И вторая — кажется, я видел что-то подобное, но чуть меньше габаритами. В подсознании шепнуло: «Пьетро Беретта» и совсем уж умолкло.

— И как они называются? — решил проверить правдивость шепотка я.

— «Эрси Ганн — 315», новейшая модель!

Вообще ничего общего… Значит, те воспоминания — из прошлого мира. Есть ли от них вообще толк?

— Пошли опробуем? — тут же предложил кузен.

— Минутку, я хотя бы взгляну, что тут у меня есть.

В ящике обнаружилось два больших футляра и один маленький. В маленьком — пистолет, в общих чертах напоминающий «прелесть» Джерри, но чуть более аккуратный в исполнении. С одной стороны также наличествовала надпись «Эрси Ганн» — видимо, популярная у оперативников фирма, а с другой — «Снегирь» (это, судя по логике вещей — модель).

Зато в больших…

— Штурмовой револьвер РШ-12*, — со странной смесью уважения и досады сказал Джеральд, — никогда не понимал, как ты с ними справляешься?

*В нашем мире у оружия есть аналог, но характеристики немного отличаются от тех, которые Владимир видел во снах.

И вот тут, к своему удивлению, я вспомнил. Это было оружие из того разряда, которое как раз не стыдно назвать пушкой. Крупный, с массивной цельной металлической рамкой и с откидывающимся влево барабаном на четыре патрона.

К револьверу прилагались две немного странные кобуры. Одна наплечная, для ношения с левой стороны под мышкой, и другая на правую ногу. Но стоило мне надеть их обе, как тотчас стало понятно — да, мне именно так удобно, и так я и буду их носить.

— К сожалению, — тут же разочаровал меня Джерри, — РШ положены только оперативникам. Сейчас ты можешь забрать пистолет, с сегодняшнего дня у тебя есть права на его постоянное ношение, а РШ — только когда уровень дорастёт. Но тренироваться в тире можно уже сейчас. Идём?

— Идём. Пусть пока хотя бы в тире.

Похоже, тир занимал всю площадь под департаментом, включая двор. Здесь было несколько залов. Первое — цивильного вида, с ездящими туда-сюда на верхних подвесах мишенями. В настоящее время почти все дорожки были заняты, и мы решили оставить это на другой раз.

Второе — спец-отделение, открывающееся только для оперативников. Джеральд сказал, там можно включить наведение иллюзии и отработать любую ситуацию с любым видом нечисти. Мне пока туда был ход закрыт.

Зато огромный зал, имитирующий дикий двор, был абсолютно свободен! Туда мы и направили свои стопы, предварительно затарившись у мистера Тревиса учебными боеприпасами. В чём суть их «учебности», кузен пояснил мне тут же:

— Не думай, пожалуйста, что эти патроны безопасны при попадании. Разница в том, что этим ты вряд ли убьёшь нечисть. Но по баллистике они такие же, как и наши рабочие. Хотя и в несколько раз дешевле.

Дальний торец этого «двора» был сплошь уложен торцевыми спилами какого-то дерева, перед ним стояли бочки, набитые камнями, и крутящиеся деревянные мишени-силуэты различных видов.

— Испробуешь? — Джеральд хитро улыбался.

— Если позволишь.

Он протянул мне заряженный пистолет. Казалось, что все действия знакомы. Я прицелился…

Дальнейшие эффекты, честно скажем, превзошли все мои ожидания. Огромный сноп огня. Звук — «БА-БА-А-А-АХ-Х–Х!» — долгий и мощный. При этом отдача какая-то несоразмерно слабая для такого калибра.

Мишень, в которую я целился, отчаянно закрутилась.

— Теперь я! — Джеральд повторил мой «подвиг», и мы пошли смотреть на результаты.

— Ну что, солидная дыра, — оценил я, осмотрев неизвестных мне деревянных монстров, которые попались нам под руку. Чего я не ожидал, так это того, что Джерри затеет искать «хотя бы одну пулю». С трудом нам удалось одолеть эту задачу. Пуля ушла в доски чуть не на полметра, превратив стенд в труху.

— Действительно, смотри! — торжествующе воскликнул братец. — Раскрылась, как цветок! А я думал, привирают. И впрямь на лилию похоже!

— Разрывная! — кивнул я. — А теперь давай попробуем мои.

РШ лёг в руку очень родным движением. Спуск мне понравился — мягкий, а вот звук… Звук перекрыл эффект от пистолета Джерри едва не вдвое. Словно тяжёлые молотки ударили в огромные листы жести. Однако, никаких больше оглушающих экспериментов. В первый раз послушать интересно было, но впредь непременно буду пользоваться простеньким, но очень полезным заклинанием, заменяющим при стрельбе противошумовые наушники. Заклинание было накрепко затвержено, как только у меня появилась к этому возможность — бережёт уши и нервы, при должном автоматизме укладывается буквально в пару слов.

Как следовало ожидать, дыры в мишенях тоже получились покрупнее. Пулю я искать не полез — бессмысленное и бесплодное занятие. Вместо этого мы от души постреляли (без лишней беготни, убеждаясь в попаданиях благодаря тому, что мишени начинали вращаться). После я убрал оба моих штурмовых револьвера в свою ячейку, а пистолет поместил в поясную кобуру, которая нашлась тут же в ящике.

К слову, ни пистолет, ни револьверы меня не тянуло называть «детками» — ни в том, ни в другом смысле слова. Вот к «Снегирю», пожалуй, пошло бы прозвище «птичка» — пусть так и будет. А с револьверами позже определюсь.

— Кстати, дорогой кузен, — начал я, закрыв свой ящик и накинув плащ, — хочу тебе напомнить о некоем твоём обещании, которое ты намеревался осуществить через месяц после моей выписки из лечебницы. Пожалуй, времени прошло уж вдвое больше.

— А! — весело разулыбался Джеральд. — Настало время посетить дом терпимости? Что ж, не вижу препятствий отправиться туда прямо сейчас.

Кто бы знал, во что выльется вроде бы безобидное намерение двух джентльменов беспечно провести время! Во всяком случае, для меня.

Впрочем, по порядку.