Записки о сломанном мире

13. ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ ДАМЫ

РЕСПЕКТАБЕЛЬНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ

Были мы сегодня без транспорта, так что Джеральд поймал пролётку из новомодных — открытую, с двумя небольшими колёсами впереди и двумя очень крупными — под пассажирскими сиденьями. Чудо автопромышленности было целиком магическое и летело довольно резво. Интересно, насколько мощные у него маноаккумуляторы?

— Нда, для личного использования подобный транспорт вряд ли будет удобен, — подумал кузен вслух.

— Это почему же? Например, если джентльмен не хочет в дороге слушать свою жену и тёщу… — усмехнулся я.

— Действительно, я и не подумал! — развеселился Джерри. — Но мне досаждает, что я не вижу отсюда сигналов светофора. Разве что отблески.

Вот ещё одно слово, которое никак не хотело уживаться в моей голове! «Светофор». Точнее, оно не хотело соглашаться с тем, что видели глаза. Здесь светофор был горизонтальным ящиком с закреплёнными внутри магическими факелами, вспыхивающими попеременно. Подсознание же настаивало, что вид у светофора должен быть другой. Какой? Этого я уже не помнил, и это раздражало.

— Ничего, водитель же видит, — постарался отогнать назойливую мысль о светофорах я.

— Но я привык контролировать процесс, — настойчиво возразил Джеральд.

— Тогда радуйся, что ехать недолго.

— Действительно.

На город опускались мягкие сумерки. Сейчас особенно бросалось в глаза, что город этот полон магии — привычной, совершенно бытовой, никем особо не замечаемой. Многие лавочки и магазины включили завлекающую подсветку. По стёклам витрин пробегали муаровые всполохи, мигали огоньки, имеющие исключительно артефактную магическую природу, кое-какие заведения побогаче вроде театров или ресторанов могли позволить себе даже изредка оживающую картинку афиши. А такое солидное место как дом терпимости — даже полупрозрачную иллюзию. Правда, только внутри помещения, потому что на улице всё должно было быть прилично.

Итак, само здание поразило меня размахом — огромный фасад, выходящий на центральную улицу, украшенный мощными колоннами и помпезными барельефами, три этажа светящихся окон, забранных драпировками, величественный портик входа. Однако, небедное заведение!

На ступенях нас приветствовал швейцар, взявший под козырёк, после чего мы попали в большой и, надо признать, довольно элегантно обставленный холл. Здесь тянулась длинная стойка с пятью девушками-регистраторами, и все они были заняты, разговаривая с посетителями, совершенно разного на вид достатка и профессиональной принадлежности.

— Присядем пока, — кивнул мне Джерри на один из стоящих тут диванов.

— Пожалуй.

Мы уселись, и, словно среагировав на наше появление, в нише напротив дивана (высотой примерно с метр и шириной в полтора) тотчас как раз и завелась иллюзия вполне по профилю заведения — под развесёлую музыку по сцене запрыгали дамочки в корсетах и длинных пышных юбках. Длина юбок компенсировалась тем, что танцовщицы беспрерывно задирали ноги в блестящих сетчатых чулках, и при должном внимании можно было заметить, что кроме чулок и туфель на высоченных каблуках девицы более ничем себя не обременяли.

— Ну и цены! — вдруг громогласно заявил колоритного вида мужчина, в котором я непременно заподозрил бы пирата. — Я же не собираюсь покупать девку насовсем! Мне бы только переспать!

— Пошли-пошли! — посмеиваясь, потянул его за собой приятель ростом поменьше, зато потолще. Этот тоже был наряжен необычно, а пуговицы на камзоле были здоровенные, с грецкий орех, и блестели жёлтым металлом — неужели золото?

— Нет, ты видел⁈ За что?..

— Может, все они гимнастки, — похохатывал маленький.

— Да у меня есть деньги! — возмущался первый. — Но принцип! И натурально — за что???

Они проследовали к выходу, и Джерри слегка подтолкнул меня локтем в бок:

— Пошли!

Стоило нам подняться с дивана, как сцена с прыгающими девицами тут же погасла.

У стойки нам улыбнулась весьма миловидная распорядительница, которая разительно отличалась от иллюзии — для начала, на ней был довольно строгий брючный костюм с белой блузкой и жилеткой, а волосы убраны в аккуратную причёску. На лацкане жилетки красовался латунный прямоугольничек с именем: «МЭРИ-АННА».

— Добрый вечер, Мэри-Анна! — жизнерадостно приветствовал её Джеральд. — А вот и мой кузен! Давненько я собирался его к вам привести.

Внутренне я возмутился — ничего себе! «давненько»! а мне ни слова, всё как будто рано! — но внешне только сдержанно улыбнулся и кивнул распорядительнице:

— Добрый вечер!

— Приветствую вас, господа! — Она посмотрела на меня более внимательно: — Мистер Андервуд, верно?

— Уильям Андервуд, к вашим услугам.

Джеральд тем временем цапнул со стойки большой альбом с живыми фотографиями довольно фривольно одетых (или, скорее, раздетых?) девиц, быстро пролистал его, выкрикнул:

— О! Нэнси! Мне подойдёт, — и ткнул пальцем в картинку, после чего так сплошь пошла розовыми искорками и словно залилась чёрным лаком.

— Ваш номер девятый, — мило улыбнулась Джеральду Мэри-Анна, подавая ему ключик с брелоком в виде бильярдного шара с бронзовой цифрой «9» на боку, — первый этаж…

— Я помню, налево! — расплылся он и живо хлопнул меня по плечу: — Как видишь, всё предельно просто. Выбираешь — и вперёд. Сотрудникам Департамента обслуживание бесплатное.

— Даже так? — усмехнулся я.

— Скорее, оплата производится раз в неделю за счёт средств муниципалитета, — улыбнулась Мэри-Анна, — но это уже мелочи. Идите, мистер Стокер, я всё объясню мистеру Андервуду.

— Отлично! — ещё раз улыбнулся Джеральд и удалился.

— Можно просто Уильям, — попытался сделать непринуждённую мину я.

— К сожалению, на службе нам не положено, — сдержанно улыбнулась она. — Приступим? — Она придвинула мне оставленный Джеральдом альбом: — Здесь действительно всё просто: фотография девушки, выше — имя, ниже — услуги. Если лист дезактивирован, значит, девушка уже занята.

Что ж, посмотрим.

Я открыл первую страницу. Чёрный квадрат. Нет, погодите, кажется, это было про что-то другое… Ладно, неважно. Листаем дальше. Вплоть до двадцать третьего номера шла сплошная чернота. Надо полагать, всю элиту уже выбрали. Хотя, может статься и так, что на первых страницах находились те, кто у них уже отчислен «по выслуге лет». Кто их знает, как у них тут альбомы устроены?

А на следующей странице меня ожидал… ожидала… ожидало потрясение, после которого я даже стал склонен присоединиться к мнению того колоритного джентльмена, покинувшего сие респектабельное заведение. На движущейся картинке принимала завлекательные позы такая мадам… Нет, Бог с ней, что была она чрезвычайно дородна — я лично не испытываю предубеждений по отношению к полным женщинам (более того, в глубине подсознания я даже уверен, что многим мужчинам именно нравятся толстушки) — но ведь она была откровенно страшная! И при этом лицо, совершенно не обезображенное интеллектом.

На странице напротив завлекательно лежала в кровати ещё одна подобная фемина, затянутая в эластичное бельё, как сарделька.

Может, здесь особенная мода на полных? Память неожиданно осчастливила меня чёрно-белой картинкой, на которой чрезвычайно обширная женщина с густыми чёрными усами была сфотографирована в пышной балетной юбке. Я сморгнул наваждение и перевернул лист:

— О, Боже…

— Что такое? — беспокойно спросила Мэри-Анна.

— А больных сюда тоже принимают?

— Что вы! — сделала она большие глаза. — Все служительницы исключительно здоровы!

Ну конечно, рассказывайте мне! Или я не вижу, что у девицы явное истощение — рёбра торчат, а ноги тонкие, словно спички — одни мослы коленей и выделяются! А грудь? Где грудь? — хотелось возопить мне. В конце концов, зачем мужчина идёт в бордель? Биться о кости?

Я с трудом воздержался от этой тирады и продолжил листать. Поразительно, но все оставшиеся картинки так или иначе тяготели к этим двум типам. Объяснений этому феномену я не мог найти. Но иногда попадалось нечто, вызывающее у меня поражённые возгласы. Вот, к примеру — это что за ужас, летящий на крыльях ночи? На картинке стояла девица очень худая и бледная, жгуче-черноволосая, в алом белье и чёрном плаще, который она придерживала за полы. Плащ шелестел и развивался за её спиной.

Может, это для любителей играть в вампиров? Мало ли, случаются в жизни извращенцы…

Я дошёл до того места в альбоме, где остались только пустые окошечки для вклеивания картинок, и с грустью посмотрел на миловидную распорядительницу. Или я чего-то не понимаю, или здесь принят другой стандарт привлекательности — не тот, который сидит внутри меня.

Или — и это тоже был вполне рабочий вариант — Мэри-Анна торгует улыбкой, а не телом, именно потому, что она прошла профориентационный отбор по линии администрирования, а эти (я покосился на альбом) как раз не прошли.

Она между тем смотрела на меня всё более тревожно:

— Что-то не так, мистер Андервуд?

— Скажите… — я подбирал слова, — а что, для работы в домах терпимости приглашаются девушки, бесталанные во всех других сферах?

Она захлопала на меня ресницами:

— Что вы, мистер Андервуд! Чтобы попасть на службу в наше заведение, кандидаткам также нужно пройти тесты профессиональной склонности и показать рекомендацию к профессии не ниже восьмидесяти семи процентов! У нас работают только лучшие!

Звёзды, можно сказать. Мда.

— Понятно, — я захлопнул альбом, — всего доброго, мисс. Спокойного вам дежурства.

— Спасибо, — пролепетала она мне в спину, впрочем, моё место тут же было занято новыми нетерпеливыми клиентами, так что Мэри-Анне стало не до меня.

НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

Я вышел на улицу, на которой всё явственнее чувствовалось приближение ночи. Ярче сияли фонари и витрины — и тьма снаружи пятен их света как будто становилась гуще. Настроение оставляло желать лучшего. Если говорить откровенно, то чисто по-мужски я уже настроился на публичный дом. И-и-и… совершеннейшее фиаско. Это было… пожалуй, обидно. До тех пор, пока состояние моей меланхолии не было потревожено явлением дамы, неторопливо фланирующей мне навстречу. Молодой дамы. И довольно симпатичной.

Я оценил элегантную маленькую шляпку цвета благородного тёмного кармина и такого же оттенка весьма недешёвый костюм для вечерней прогулки — выгодно подчёркивающий талию и с вот этим вот выдающимся формированием в области «заднего фасада», с бантами и пышными складками, не припомню, как он правильно называется*. Впрочем, мне достаточно было того, что одежда намекала на женственные изгибы фигуры (в отличие от того бордельного ужаса, который я только что имел несчастье созерцать).

*Турнюр, конечно же))

Дама поймала мой заинтересованный взгляд и ответила мне лёгкой полуулыбкой. Я подумал, что по большому счёту ничем не рискую — в крайнем случае, нарвусь на резкий отказ — и, приблизившись к объекту моего интереса, приподнял шляпу:

— Добрый вечер, миссис! Прекрасная погода, вы не находите? Не имею чести быть представленным…

— Но имеете все шансы сделать это прямо сейчас, — улыбнулась она весьма поощряюще.

Тут остатки моего дурного настроения испарились окончательно! Я представился, получил в ответ имя «Айрин Лоррейн», и далее мы отправились прогуливаться уже вместе. Я призвал на помощь всё своё остроумие, чтобы произвести на даму благоприятное впечатление — всё-таки, это было моё первое в этом мире частное знакомство с женщиной. Она улыбалась моим шуткам, а иногда даже смеялась, слегка склоняя набок голову, с забавным стеснением прячась при этом за ажурным веером.

Через короткое время на нашем пути встретилась небольшая кофейня, и я предложил:

— Зайдём?

— Отчего бы и нет? Давайте.

Мы устроились за круглым столиком на летней веранде, обнесённой невысокими коваными перилами, заказали и получили кофе с пирожными и продолжили болтать. Однако вскоре Айрин сказала:

— Знаете, Уильям, кофе тут отличный, но кроме сладостей ничего не подают. Как вы относитесь к идее чего-то более существенного? От прогулки у меня разыгрался ужасный аппетит.

Ого, — подумал я, — дело пахнет ужином — а значит, почти что свиданием? И с радостью согласился:

— Отличное предложение! Признаться, я сегодня тоже ещё не ужинал.

— Тогда идёмте! Я знаю здесь неподалёку место, где готовят очень хорошо!

И мы направились туда.

Ресторанчик, незамысловато именующийся «Мясо и пиво», располагался в полуподвальном помещении — внутри всё было оформлено под старую таверну, и небольшие окошки в верхней части стен только добавляли этому сходства. Однако, пахло вкусно и зал оказался полон людей.

Свободных столиков почти не было, но в конце концов мы устроились. Подбежавшему официанту-юноше Айрин кивнула:

— Ваше фирменное мясо. Две порции. — И белозубо улыбнулась мне: — Вы не против, Уильям, что я так распорядилась? Здесь подают действительно хорошие стейки слабой прожарки, я рекомендую вам попробовать.

— В отношении пищи я практически всеяден, так что доверюсь вашему выбору. И тёмное пиво, пожалуй.

— А мне пивной пунш, — мило повела плечиком она, глядя на меня и слегка закусывая нижнюю губку. — И корицей посыпьте.

Ну ведь заигрывает же!

Однако, когда появились порции, я слегка обалдел и даже ненадолго забыл о полунамёках, которые расточала мне моя новая знакомая. Стейки были огромные! Уж на что я не мелкий мужчина, но у меня возникли определённые опасения — удастся ли мне съесть весь кусок целиком без ущерба для здоровья. Айрин, напротив, страшно обрадовалась и нимало не смущаясь принялась за мясо.

Ела она красиво. Очень манерно, но весьма ловко отпиливая ножичком аккуратные кусочки, обмакивая их вилочкой в соус и изящно отправляя в рот. И вся эта порция уместилась в ней с совершенной лёгкостью!

Дама с удовлетворением откинулась на спинку стула и посмотрела наверх, на крошечное закопчённое окошко, в котором при должном усердии можно было разглядеть кусок потемневшего неба с проглянувшими на нём первыми звёздами:

— Ранний вечер… Как романтично, Уилл! А давайте прогуляемся по набережной? В этот час там должно быть очень красиво.

Из ресторанчика я вышел, полон определённого рода надежд, поскольку моя спутница уже вполне дружески ухватила меня под локоть. Более того, весело смеясь моим шуткам и восхищённо приоткрывая рот на байки из жизни сотрудников Департамента (а начитался я в архиве немало и ещё больше наслушался от Оливера), на особо впечатляющих моментах она от волнения прижималась ко мне всё сильнее, и в конце концов наша парочка начала выглядеть довольно фривольно. Впрочем, здесь это особо не порицалось — в конце концов я не видел обручального кольца на её пальце, а значит, женщина свободна в своих желаниях.

— А вот и набережная! — воскликнула Айрин. — Правда, здесь красиво?

Набережная и прилегающий к ней вытянутый вдоль реки сквер действительно выглядели очень привлекательно — очень много магических фонарей и раскиданных в кронах лампочек-светлячков, гуляющая нарядная публика, музыка откуда-то доносится.

Я поморщился. Мышцы правой руки от кисти до локтя начало ощутимо тянуть.

— Что случилось, Уильям? — Айрин участливо заглянула мне в лицо.

— Не хотелось бы беспокоить вас такими подробностями, но что-то у меня начала побаливать рука.

— Ах, это, верно, с непривычки! От той стрельбы, про которую вы мне рассказывали! После столь долгого перерыва стоило бы быть осторожным.

— Действительно, я как-то и не подумал об этом.

И вообще, похоже я сегодня перетрудился. Не только рука до плеча болела, но и правый бок, и даже ногу начало как будто сводить.

— Может быть, присядем? — предложил я. — Смотрите, какие симпатичные лавочки.

— Я бы предпочла вон ту, — она показала пальчиком, — уединённее.