Записки о сломанном мире

06. СТОЛКНОВЕНИЕ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

КЛАДБИЩЕНСКИЙ КОНФУЗ

Кладбище выглядело старым. Гораздо более старым, чем Стокер-хаус и Лаундберри. Замшелые камни. Потемневшие надгробия с почти нечитаемыми буквами.

— Вы знаете, в какую сторону идти? — оглянулся я неуверенно.

Что-то я не вижу тут свежих могил. Скорее всего, придётся пройти всё кладбище до того его края, где хоронили недавно.

— Наша семья живёт здесь с самого основания деревни и Стокер-хауса. У нас свой склеп. Он вон там, по центральной аллее и направо, — махнула он рукой. — Идёмте!

«Аллея» — это очень громко сказано, — думал я про себя. Больше всего было похоже, что кто-то взял довольно крупные булыжники и высыпал их в примерно необходимом направлении, слегка разровняв. Годы забили промежутки между камнями пылью, на которой росла какая-то микроскопическая растительность, похожая на мох. Мне, в общем-то, было сносно передвигаться через это испытание в моих удобных охотничьих ботинках (Джерри настаивал, что пока мы живём в поместье, нам необходимо носить именно охотничью обувь — и теперь я понимал почему), а Лиззи, на ногах которой красовались изящные туфельки с узорными дамскими застёжками и кружевом, беспрерывно оскальзывалась, ахала, охала и взмахивала руками (и своим букетом, пару раз пролетевшим в опасной близости от моего лица).

После второго раза я обругал себя бесчувственным чурбаном и поспешил предложить:

— Не изволите опереться о мою руку?

— Да, спасибо! — девушка крепко вцепилась мне в запястье. Сквозь тонкую ткань кружевных перчаток я почувствовал, какие у неё холодные пальчики и удивился:

— Лиззи, вы замёрзли?

Очень странно, ведь стоял отличный летний день, и я то и дело подумывал — не снять ли пиджак?

Она кривовато улыбнулась:

— Да. В Ландсе в это время года гораздо теплее. Я… долго прожила там и успела отвыкнуть от здешнего климата.

Я не стал развивать тему температурных режимов и, не зная, о чём говорить, переключился на цветы, которые она несла в руках.

— Любите сладкие ароматы?

— Нам осталось совсем немного, — невпопад ответила она и нервно засмеялась, вдруг довольно неприязненно добавив: — Хорошо, что сегодня никто не гуляет здесь с собаками. Не люблю собак!

— И напрасно, — не согласился я, — некоторые представители этого племени весьма…

Мысль закончить я не успел. Лиззи бросила мою руку и скрылась на боковой тропинке, густо поросшей кустами.

— Идите сюда, Уильям! Мы почти пришли!

Странно она себя ведёт, всё же. Как-то… излишне порывисто, что ли?

Я пожал плечами и пошёл на голос.

Приоткрытая калитка в невысокой ограде показала мне, что двигаюсь я в правильном направлении. Я вошёл на территорию усыпальницы… Нет, не люблю я прогулки по кладбищам. Обстановка тяготила меня, и если бы не обещание сопроводить девушку, я давно бы развернул назад.

Внутри ограды возвышалось строение семейного склепа, окружённое слегка заброшенными грядками с насаждениями всё тех же ярко-жёлтых цветов на длинных прутиках стеблей. Как они называются? Метельник, что ли?

Некоторые кусты были помяты, а под ними взрыта земля. Собаки пакостят? Может быть, Лиззи поэтому не любит собак?

Дверь внутрь была приоткрыта. Я остановился, разглядывая стену с портретами похороненных здесь людей. Их было не меньше трёх десятков, начиная от старинных, выписанных вручную и почти совсем потускневших, и до всё более и более новых. Последние были явно не живописными портретами, а выполненными на металлических медальонах фотографиями. Две женщины, обе здорово похожие на Лиззи. Сестра и мать? Вероятнее всего.

Сбоку от портретов на специальной каменной плите были высечены имена с датами жизни, строчка за строчкой, самые свежие — внизу. Я покачал головой и отвернулся. Унылое зрелище!

— Уильям, идите сюда! — позвала меня из склепа Лиззи.

Я замер в некоторой оторопи. В склеп? Ну, знаете, посещение склепов сегодня не входило в мои планы! Да и доктор Флетчер настаивал на преобладании позитивных эмоций для лучшего восстановления. Не думаю, что разглядывание чужих гробов зарядит меня особым позитивом! Я решил, что для поверхностного знакомства и так сделал предостаточно, и громко ответил:

— Благодарю за приглашение, Лиззи, но нет.

— Уильям! — позвала она ещё громче, с нотками какой-то истеричности. — Идите сюда!!!

— Спасибо, нет, — ещё твёрже ответил я. — Я подожду вас у калитки.

Я развернулся и направился к выходу из крошечной ограды.

— Уильям!!! — завопила Лиззи визгливо, словно кошка.

Я решил, что хватит с меня. Пойду-ка я, пожалуй. И обернулся, чтобы крикнуть об этом. Хочет — пусть догоняет.

В этот момент Лиззи вылетела из-за двери склепа. Лицо её было перекошено, рот ощерен, а в поднятых руках — огромный булыжник! Я непроизвольно, на совершенных инстинктах отмахнулся тростью, в последний момент успев испугаться, что неосторожным движением разобью девушке лицо. Но она (уронив камень себе на ногу и даже не поморщившись!) вцепилась в палку с нечеловеческой силой, вырвала её у меня из рук и отшвырнула в сторону, а сама бросилась на меня, целясь пальцами в лицо. Под ногу мне подвернулось что-то скользкое, и я потерял равновесие. Лиззи повалила меня в кусты метельника, визжа:

— Я говорила!!! Я говорила — иди сюда!!!

Я настолько ошалел от этой дикой сцены, что не мог выдавить из себя ни слова. Да и некогда было разговаривать! Девица рычала и клацала зубами у самого моего лица, и все мои усилия шли на то, чтобы не дать ей вцепиться мне в горло. При этом она стала невероятно сильной — я словно с тяжеловесом боролся! Силы мои иссякали, в глазах начинало темнеть — не врал док, я ещё слишком слаб!

В голове билась единственная мысль: Боже, неужели я погибну вот так глупо? Зачем тогда было это всё? Месяцы усилий — чтобы меня на кладбище загрызла сумасшедшая, похожая на зомби⁈

И тут… Я, право, не знаю, что произошло. Вот это слово — «зомби» — оно словно разблокировало старое воспоминание Ундервуда. Как будто щёлкнуло что-то в моей голове! Я вспомнил, что и как надо делать, как сконцентрировать энергию и как направить её узким прерывистым лучом определённой частоты. И сделал всё это, не задумываясь. В воздухе сверкнуло и раздался треск, словно от раздираемого полотнища шёлка, и нас с Лиззи отбросило в разные стороны.

На пару секунд я, кажется, даже потерял сознание. А когда пришёл в себя и заторопился выбраться из окончательно измятых кустов метельника, увидел, что Лиззи лежит на противоположном краю дорожки совершенно без чувств.

Я отряхнулся от мусора и осыпавшихся жёлтых лепестков.

Господи, что за бред мне пришёл только что в голову? Зомби! Как я мог подумать про девушку, недавно пережившую шок от потери матери? Стыдно! — сказал я сам себе. Да, она кидалась на меня и пыталась кусаться, но это же не повод… Надо было привести её в себя пощёчиной.

Если б я не был так слаб после болезни!

Тяжело дыша, я подобрал трость и уставился на лежащую, испытывая сильнейшее искушение сбежать. Но голос совести тут же начал укорять меня в малодушии. Что если девушка — очевидно опасная в момент приступов буйного помешательства — искусает кого-то гораздо более слабого? Скажем, внука миссис Потс, которого та частенько отправляла с поручениями в деревню?

Нет, бросить девицу нельзя. Необходимо сопроводить её к родственникам… к отцу! Сопроводить и описать симптомы умопомрачения!

Но и позволить ей всю дорогу кидаться на меня тоже нельзя. Я же просто выдохнусь и не справлюсь с ней! К тому же я имел удовольствие на своей шкуре ощутить старое суждение о том, что сумасшедшие в момент приступа обладают совершенно дикой силой.

Придя к столь здравому умозаключению, я начал действовать решительно, не дожидаясь, пока помешанная придёт в себя: извлёк из кармана носовой платок (мысленно благодаря миссис Потс за его свежесть!), сложил его вдвое по диагонали, слегка скрутил жгутом и просунул Лиззи в рот, крепко завязав на затылке. Мне вовсе не улыбалось лечиться ещё и от укусов бешеной девицы!

Её же шейной косынкой я стянул ей руки в запястьях, подумал и привязал эту конструкцию к шее, чтобы она не размахивала связанными кулаками. Свой галстук я продел через отверстие в набалдашнике трости, который очень удачно был выполнен в виде головы рычащей собаки. Ремешок удобно просунулся между зубами, а концы я крепко затянул у девице на шее. Теперь я мог вести её перед собой на расстоянии около двух метров, не опасаясь, что она начнёт лягаться или покусает меня через платок.

В это время Лиззи завозилась, приходя в себя. Видимо, приступ прошёл, и сейчас она была вялой, но я не собирался развязывать её, чтобы ловить потом по всему кладбищу. Я потянул за трость, помогая ей встать. Далее, чувствуя себя очень неловко, я повёл сумасшедшую по дорожке в направлении Лаундберри.

Признаться, я здорово терзался сомнениями. Возле развилки, от которой дорога разбегалась надвое — к деревне и к Стокер-хаусу — я замешкался, размышляя: не повернуть ли мне в поместье? Мы с миссис Потс заперли бы девушку в одной из комнат и отправили бы посыльного в Лаундсберри за её отцом. Я уже изрядно склонялся к этому решению, но Лиззи вдруг начала дёргаться и рычать, скаля зубы через платок. Это решило дело.

Не хотел же я, в самом деле, добиться, чтобы славной миссис Потс стало дурно при виде этих отвратительных приступов? Поэтому я повернул к деревне, подталкивая Лиззи на трости перед собой.

ЖИТЕЛИ ЛАУНДСБЕРРИ

Всю дорогу я терзался сомнениями относительно того, как предстану перед деревенскими жителями. В конце концов, это же совершенно не по-джентльменски — так обращаться с дамами.

Может быть, мне следовало запереть её в склепе и бежать за помощью? О, нет, дурацкая идея. Да и как бы я её запер? Привалил чем-нибудь тяжёлым? Что может быть настолько тяжёлым, чтобы сумасшедший в приступе помрачения не смог бы его сдвинуть? Тут нужен был камень такого размера, который я в своём нынешнем состоянии вряд ли смог бы переместить. Да и состояние запертой могло значительно ухудшиться от такого потрясения, верно?

Осталось совсем немного. Дорога вильнула между небольшими холмами, и я оказался лицо к лицу с группой людей, собирающих на пригорке какую-то ягоду. Обычная сельская пастораль. Около десятка детей под присмотром женщины лет тридцати. Кажется, это была жена мельника.

Лиззи при виде детей оживилась и утробно заворчала. На этот звук среагировали сразу все сборщики. Дети испуганно заверещали, а в руках у мельничихи невесть откуда появился нож, размерами больше смахивающий на саблю:

— Бегите! — закричала она, не сводя глаз с нас с Лиззи. — Молин, возьми Сэмми! Скажите папе! Я их задержу!

Дети с визгом умчались в сторону деревни, таща за руки маленьких. Свои корзинки и бидончики они кинули тут же в траве, не заботясь о рассыпанной ягоде.

— Стой на месте! — рявкнула мельничиха.

Вовсе не такого приёма я ожидал, и приветливо приподнял шляпу:

— Добрый день!

— Не подходи! — она ожесточённо махнула в мою сторону ножом.

Лиззи тоже дёрнулась, так что пришлось мне оставить вежливость и ухватиться за трость двумя руками.

— Мэм, прошу вас, не кричите и не делайте резких движений. Вы видите, девушке плохо? У неё помрачение рассудка от вида могилы матери. Ей нужна медицинская помощь и транспортировка в лечебницу для душевнобольных…

— Ты сумасшедший?.. — слегка растерянно переспросила женщина, не переставая направлять в нашу сторону своё оружие.

— С чего вы это взяли? Я просто встретил старую знакомую и решил помочь…

В этот момент из-за пригорка показалась целая толпа бегущих мужчин. Странная какая-то реакция на известие о безумной девушке. Впрочем, может быть, она уже успела проявить себя в обществе не лучшим образом?

— Мэри, отойди! — закричал рослый мельник.

И тут я сообразил, что у всех бегущих в руках палки, вилы, топоры.

Лиззи вдруг дёрнулась с нечеловеческой силой, и рукоять трости вырвалась из моих рук.

В следующий миг первый же бегущий мужчина всадил вилы ей в грудь и повалил на землю.

— Что вы дел!.. — начал кричать я, получил крепкий удар в челюсть и кубарем полетел на обочину. Поднялся на четвереньки, промаргиваясь, и прямо перед носом увидел клинок.

— Не дёргайся! — сурово сказала мельничиха. — Сперва тебя проверят.

Толпа мужчин забивала Лиззи, и это не укладывалось у меня в голове. Это ведь обычные люди, откуда в них столько зверства к умалишённой?

И тут до меня дошло.

Несмотря на несколько пронзивших её кольев, платье Лиззи так и не окрасилось кровью, только пятнами какой-то буроватой жижи. Холодные руки, бледная кожа, нечеловеческая сила и приступы агрессии — всё вдруг сложилось в цельную картинку. И склеп. Он не пришла туда. Она оттуда вышла. Сообразила наломать букет, чтобы перебить свой запах. И очень обрадовалась, что встретила по дороге такого лопуха, как я.

Глаза отказывались верить.

— Скажите… Она мертва? — спросил я, подняв глаза на Мэри.

Она посмотрела на меня недоверчиво, потом жалостливо, но с досадой:

— А вы ведь тот джентльмен, который потерял память?

Я сел на пятки, наблюдая, как тело Лиззи продолжает дёргаться, пришпиленное к земле во множестве мест.

— К сожалению, так и есть, миссис… — До меня вдруг дошёл весь ужас произошедшего: — Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что подверг вас такому риску. Вас и детей. Я, право же, думал, что ей плохо, и следует отвести её к отцу…

Мэри кивнула, но нож пока не убрала:

— Это называется «зомби».

— Да, я… читал.

Читал ведь! Штудировал этот «Справочник по нечисти» вдоль и поперёк!

Меня переполняла досада. Я корил себя за то, что до сих пор так и не принял реалии этого мира, не примерил на себя. Читал внимательно, но… отстранённо. Словно страшную сказку для взрослых. И вот — пожалуйста.

— И часто у вас такое?

— Зомби? — уже куда спокойнее ответила она. — Да нет. Раз в год, может, два.

Это их обыденная реальность, понял я с необычайной остротой. Такой вот мир, в котором зомби может вывернуть из-за каждого дерева. Спасибо, они тут хотя бы не заразные. Вирус воздействует только на мёртвые ткани.

Несколько ударов топора отделили голову Лиззи от тела, и она наконец перестала дёргаться. Разъярённые мужчины обратились в нашу сторону. Кажется, сейчас будут бить меня.

И тут Мэри снова подняла свой нож, словно преграждая им дорогу:

— Спокойно, парни! Это тот болезный из Стокер-хауса, которому отшибло память. Он думал, что это просто больная. Вставайте, мистер, — она даже подала мне руку и поддержала под локоть. — О! Барри тащит керосин!

Этот возглас отвлёк сердито сопящих мужчин от моей бренной тушки. Барри оказался худощавым подростком, доставившим пятилитровую канистру.

Останки Лиззи тщательно облили и подожгли. Едкий запах керосина наполнил воздух. Когда огонь разошёлся, завоняло ещё хуже.

— Как вам удалось совладать с ней в одиночку, мистер? — совсем уже спокойно спросил один из мужчин.

Я слегка пожал плечами:

— Повезло, верно? Говорят же, дуракам везёт. Сперва мы довольно долго шли и разговаривали, и я не предполагал ничего такого. А когда она бросилась на меня… Я, кажется, вспомнил что-то магическое. Откровенно говоря, теперь я сам не уверен. Вроде бы была какая-то вспышка… Я тоже потерял сознание, но очнулся первым. Решил, что она буйная помешанная, связал и повёл, вот и всё.

— Вам очень повезло, мистер, что вы догадались привязать её на трость. Гляньте, парни, тут серебряный набалдашник, поэтому она и шла такая вялая.

— Ловко! — трость пошла по рукам и наконец была вручена мне. С каким же облегчением я на неё опёрся! Этот эпизод вымотал меня совершенно.

— А что, мистер, — спросил худой Барри, — может быть, вы вспомните что-нибудь подходящее для усиления огня? Маловато керосину. Придётся дрова таскать. А так бы мы управились в два счёта.

Не забывайте ставить лайки, это подбадривает авторов!