Записки о сломанном мире

26. ЦЕНА ОШИБКИ

БЕЗ ЗАДНИХ НОГ

Как ни парадоксально, а дуэль, дававшаяся поначалу мне с такой лёгкостью, в итоге отняла у меня неожиданно большое количество сил. И не только физических, а в первую очередь энергетических. Домой я заходил исключительно на силе воли. Джеральд хмурился и раз восемь спросил меня:

— Уилл, тебе не кажется, что сейчас стоит обратиться к врачу?

Сперва я отвечал терпеливо, потом вспылил:

— Послушай, братец, не изображай из себя наседку! Я просто устал. Устал, понимаешь? Больше всего сейчас я хочу не выслушивать заботливое хлопотанье, а рухнуть в постель и проспать часов двенадцать.

Джеральд некоторое время постоял в раздумьях, но больше наседать не стал.

А я действительно больше всего хотел упасть — на любую ровную (желательно мягкую) поверхность, закрыть глаза и ни о чём не думать. А более всего не хотел сдаваться на милость доктора Флетчера, справедливо полагая, что он опять уложит меня в больницу на неделю! Сидеть запертым в четырёх стенах — увольте! Насиделся вдоволь. Я просто отдохну, и всё восстановится.

Успокаивая себя этими мыслями, я отказался от ужина, поскорее ушёл к себе и уснул.

И БЕЗ ЗАВТРАКА

Утро началось внезапно. В дверь моей спальни барабанили.

— Что ещё? — спросил я, испытывая сильнейшее желание натянуть подушку на голову. — Кто там?

— Мистер Уильям… — начала экономка.

— Уилл, вставай! — перебил её голос Джеральда. — Дело — швах! Террористы захватили начальную школу на Дрим-сквер. Все свободные оперативники срочно направляются туда.

Сон слетел с меня в одно мгновение.

— Секунду!

На самом деле мне понадобилось около двух минут, чтобы спешно привести себя в порядок и одеться. Джеральд ждал меня у входной двери, нетерпеливо поглядывая на часы.

— А завтрак⁈ — воскликнула Анна.

— Некогда! — бросил я.

— Мистер Андервуд, я прекрасно понимаю, что некогда, — зачастила она, — именно поэтому я уже подготовила вам бутерброды и чай! — она сунула мне в руки корзинку. — Рано или поздно у вас найдётся пара свободных минут.

Начальная школа имени императора Александра Первого на Дрим-сквер выглядела как заведение довольно престижного класса. Впрочем, иначе она вряд бы привлекла внимание террористической группы.

Нас поставили наблюдать за унылым сектором заднего двора как последних из прибывших, пока начальство пыталось заслать в здание школы переговорщика и добиться хотя бы разрешения направить детям еду, питьё и сопровождающего медика. Переговоры шли плохо, и террористы грозились начать убивать по ребёнку в час, начиная с полудня, если их требования не начнут выполняться.

Густая зелень школьной живой ограды скрывала нас от возможных наблюдателей. И Анна оказалась-таки права — минуты, чтобы сжевать пару бутербродов, у меня действительно нашлись, хотя вкус я чувствовал плохо — настроение сделалось паршивым — хуже некуда.

— Не думал, что в мире, постоянно подвергающемся опасности быть погребённым в Разломе, найдётся место террористам, — вслух подумал я, всматриваясь в окна заднего фасада.

Джерри хмыкнул:

— Человеческая натура такова, что преступники всяческих мастей не переведутся никогда.

Я покосился на корзинку, потом на брата:

— Будешь?

— Не-е, я сегодня пташка ранняя, успел и пробежаться с утра, и позавтракать до того момента, как прислали срочный вызов.

— Не жалуйся потом на то, что тебя обделили! — я цапнул очередной бутерброд. — А почему, к слову, ими занимаемся именно мы? Почему не полиция?

Братец глянул на меня, слегка приподняв брови:

— Это же Вольный народ.

— Вольный народ? — здорово удивился я. — Ты хочешь сказать, что школу захватили пикси*?

*Мелкие существа вроде фей, только злобные. Ещё более злобные, чем обычные феи, да.

— Не-ет! То — вольный народец. А это народ. Вольный народ — название экстремистской группы магов, выступающих за свободу магического эксперимента. Полную свободу.

— То есть, они… — до меня дошло, — они хотят экспериментировать с тёмными энергиями?

— И с энергиями. И с материями, если иметь в виду, что нечисть в большинстве вполне материальна. Совершенно отбитые на всю голову выродки. Но, имей в виду, исключительно сильные маги. Каждого с распростёртыми объятьями принял бы Департамент, не будь они такими убеждёнными отщепенцами.

— Н-да уж, неприятно… — пробормотал я и тут же замер, толкнув в бок и Джеральда и подбородком показав направление, в котором нужно было смотреть.

Сдвижная форточка в одном из узких окон на первом этаже поползла вверх. В образовавшуюся щель потянулся дымок.

— Говорят, — зашептал Джерри, — сперва они согнали всех захваченных на второй этаж, в большой холл. И какой-то интеллектуал догадался там закурить. Сразу же включилась противопожарная система, а она там старинная, и при попытке высушить пространство начинает поливать только хуже. Им пришлось переместиться на первый этаж. А у этого, похоже, уши от воздержания пухнут, раз он решился окно открыть.

Задний двор, на который выходило это окно, был абсолютно пуст, а улица, с которой мы наблюдали — оцеплена и очищена от зевак, поэтому мы прекрасно услышали призывающий крик, раздавшийся в глубине помещения за приоткрытым окном. И ещё один, гораздо громче — у самой форточки:

— Да иду я, иду!

Рама дёрнулась вниз и закрылась. Нет, почти закрылась.

Мы с Джеральдом уставились друг на друга.

— Так! Я пошёл! — опередив его на долю секунды, сказал я. И торопливо добавил: — Я первый сказал!

— Детский сад какой-то, — надулся Джеральд. — И вообще, требуется согласование.

— Ты слышал про полдень? Это, между прочим, через двадцать минут! Так и просидим, предаваясь сомнениям? И вообще, сейчас кто-нибудь заметит эту щель и закроет её, бесшумно не проберёшься. Так что я пошёл, а ты сообщи нашим.

— Н-н-ну хор-р-рошо, — с великой досадой протянул Джеральд. — Тогда возьми старый плащ. У меня лежит в коробе экипажа. Прикинешься каким-нибудь разнорабочим.

Я оставил свой плащ, напялил вместо него старый и истёртый (который, по заверению Джеральда, он возил с собой именно ради таких случаев) и под прикрытием густых кустов пробрался почти к самому окну. Дальше шло около четырёх метров пустого пространства. Понаблюдав некоторое время и не заметив в окнах ответного наблюдения, я быстро преодолел расстояние до приоткрытой рамы и потянул её вверх. Поддалась она на удивление легко, плюс окна здесь были расположены довольно низко, так что вскоре я перевалился через подоконник и привёл раму в прежнее положение — с небольшой щелью по низу.

Однако, похоже, у террористов был выставлен какой-то следящий контур, потому что вскоре раздались торопливые шаги и громкие голоса:

— Здесь?

— Похоже!

Я отшагнул в глубину помещения, за угол. Здесь всё было выложено голубым кафелем. Ряд кабинок, в которых виднелись непривычно маленькие унитазики. Маленькие и низкие умывальники…

Впрочем, разглядывать детскую уборную мне было не с руки. Я встал за выступ стены и приготовил РШ. Шаги приближались.

ВОЛЬНЫЙ НАРОД

— Чувствуешь запах?

— Этот дурак Бенкинс опять бегал курить!

— Я говорил тебе — не надо было его брать!

— Он наш лучший алхимик!

— Да он идиот! Посмотри, он даже раму не закрыл как следует! Проверь вон там.

Шаги быстро затопали в мою сторону. И как только производящий шум ярко-рыжий тип появился из-за угла, я выстрелил одиночным.

«БАН-Н-Н-Н-Г!!!»

Выстрел ударил по ушам — и одновременно меня откинуло назад. Я отлетел и здорово треснулся головой об один из маленьких умывальников. Мысли смешались и спутались в клубок, да и в глазах потемнело. Первое, что я внятно смог помыслить: «Вот это у него защита!» Вторая: «Джерри же предупреждал, что они отличные маги…» А третья… Третьей я понял, что чувство энергетического опустошения, так остро переживаемое мной вчера, за ночь нисколько не компенсировалось, а лишь чуть притупилось, сыграв со мной злую шутку. Максимум, который я смог выдать в ответ на магический удар — пару огненных заклинаний, получившихся настолько слабыми, что ими даже волосы опалить бы не получилось, разве что слегка согреться.

В ответ меня снова шваркнуло, на этот раз о кафельный пол. Краем глаза я заметил, как по глянцевой голубой поверхности потекло красное. Кровь. Моя.

— Это что ещё за чучело? — брезгливо спросил второй голос, хозяина которого я даже разглядеть из-за темноты в глазах не мог.

— Я… дворник… — с трудом ворочая языком, ответил я.

— Ну конечно! — издевательски воскликнул рыжий. — Каждый обычный дворник всегда носит с собой пару штурмовых револьверов!

Возражать сил не было. Да и смысла.

Они быстро обшарили меня, нашли ещё оружие.

— Но значка нет.

— Не легавый? — в голосах было сомнение.

— Не Департаментский точно. Слабенький огневик, там таких не держат.

— Может, частный сыщик? Кто-то из родителей нанял?

— Плевать! Этот урод меня подстрелить хотел!

И тут меня начали бить. Без применения магии. Банально — ногами. Потом они немного утомились и поволокли меня в класс — теперь красиво, чтобы рук не замарать, телекинезом. Там сидели остальные из Вольного народа. Нервные они какие-то были все. Или чем-то одуряющим напичканные? Меня снова представили и ещё немного побили, выпуская пар.

— Тихо! Тихо! — вдруг заорал кто-то. — Остановитесь, кому говорю!

— Это наш идейный враг! — взвизгнул тонкий голос.

— Это, — веско сказал тот, что призывал остальных остановиться, — тоже заложник! С минуты на минуту явится тот тип с переговорами, мы объявим, что взяли ещё одного!

Похоже, он тут был главный, потому что никто не посмел ему возразить. Но визгливый решил внести дополнительное предложение:

— Вывесим его за окно, пусть умирает у них на глазах!

Однозначно — психи.

Больше мыслей в моей голове не помещалось. Всё тело наполняла боль. Я чувствовал себя тряпкой, которую колотили, трепали и жгли. Тряпкой, которая болит.

Глупый был жест с этим окном. Самонадеянный.

Если б я хотя бы догадался проверить собственное энергетическое состояние с утра…

Члены Вольного народа тем временем с лихорадочным восторгом начали рассказывать друг другу, как теперь их голос разнесётся во всеуслышанье и как их заметят и признают в обществе — и даже в высшем свете, потому что, безусловно, не понять их величия могут только лишь полные глупцы.

Один мой глаз не вполне ещё заплыл, и сквозь узкую щёлку я мог наблюдать, как они скачут друг перед другом и выпячивают свои тощие грудки. В дальнем углу класса вповалку друг на друге лежали обездвиженные ученики вместе с учителями — может, усыплённые магически, а может, просто одурманенные какой-нибудь алхимией. Отсюда я не мог рассмотреть, дышат ли они. Надеюсь, да.

Тут в класс вбежал рыжий, которого ранее оттеснили от избиения меня как уже выдавшего свою порцию пинков.

— Переговорщика не будет! — яростно воскликнул он.

Боевики-вольнонародники немедля прекратили пыжиться и настороженно взъерошились:

— Почему⁈ Что⁈ С чего ты взял⁈

И среди прочих выделялся визгливый голос:

— Сколько времени??? Не пора ли кого-то убить⁈

— Без пяти двенадцать, — зло бросил рыжий. — Они пригнали гвардию. Начинается штурм!

Значит, тем более моя попытка оказалась глупой. Впрочем, быть может, я хотя бы немного отвлёк этих психопатов от действий Департамента.

— Пошли! — рявкнул главарь.

Все устремились на выход. Но прежде, чем выскочить в коридор, главный упёрся в грудь рыжему:

— Останься здесь!

— Почему я⁉

— Тебе я доверяю. Если нас сомнут… — он свирепо засопел. — Твоя стихия — воздух. Воспользуйся твоим последним изобретением.

— Взрыв? — сдавленно спросил рыжий.

— Да. Пусть эту халупу разнесёт до фундамента! Ты слышишь⁈ Убей их всех. Но только когда нас сомнут. Не раньше. И защиту от огня держи. Мало ли, этот оклемается.

Рыжий бросил на меня пренебрежительный взгляд. Но пальцами прищёлкнул и что-то противоогненное поставил.

Дальше я мог только чувствовать, как трясётся здание, как дрожит подо мной пол и дребезжат стёкла в окнах, слышать, как что-то воет, шипит, свистит и грохочет… Время шло.

Мимо то и дело пробегал рыжий. Он метался по классу, словно дикий тигр, запертый в клетке. А я лежал и думал: это псих и не подумает ослушаться старшего. Фанатик. Сам погибнет, но убьёт всех.

Горькой досады добавляли мои револьверы, лежащие буквально в пяти метрах. Если бы мне хоть до одного дотянуться… Если бы телекинетикой его к себе подтащить?.. Заметит ведь этот рыжий, шарахнет меня, ничего не успею… А что если щиток небольшой поставить? Удастся ли мне? Если не универсальный, тяжёлый и затратный, а чисто воздушный? Он же воздушник, привычным будет бить.

Я прикрыл глаз, сосредоточился и с удивлением понял, что несмотря на плачевное состояние тела, мои энергетические возможности восстановились хоть и не в полную меру, но куда лучше, чем к утру.

Короткая формула, и тело окутала тоненькая, едва различимая белёсая плёнка. Хватит ли запаса на телекинез?

Я развернул руку в направление РШ.

К моей досаде, рыжий это заметил и резко шагнул ко мне, замахиваясь ногой, чтобы как следует пнуть меня по руке.

Решение пришло мгновенно. Я рванулся, хватая его за лодыжку и вцепился в неё, как клещ.

Он ударил воздушным кулаком… который стёк по мне, не причинив вреда!

— Ты же огн… — начал он возмущённо. И тут я завершил формулу, которую пару недель назад выучил из чистого любопытства, полагая, что она никогда мне не понадобится. Электрический удар!

От этого у него защиты точно не было. Рыжий выгнулся дугой и грохнулся на пол, со всего маху треснувшись затылком! А я продолжал бить током, пока весь мой энергетический запас не иссяк. С трудом разжал пальцы. Нога террориста почернела и воняла горелым. Последнее, что я увидел — врывающихся в класс бойцов в броне и полных переливающихся щитах.