Записки о сломанном мире

10. С ДУШКОМ

ЕДЕМ ЗА ГОРОД

Я-то полагал, что Джеральд деликатно намекает мне на сомнительную моральную ценность задуманного им предприятия, но «дельце» оказалось дурно пахнущим в самом прямом смысле этого слова.

Впрочем, по порядку.

В понедельник, по заведённому мной же расписанию, с утра я отправился в клинику, чтобы полной мерой получить разнообразные восстановительные процедуры от доктора Флетчера. Поскольку упражнения с лицензированным преподавателем по магии мы решительно и бесповоротно отменили, около одиннадцати я уже освободился.

— Мистер Уилл, вас ожидает ваш брат, мистер Стокер, — любезно сообщила мне встретившаяся в коридоре очередная гномка-Грейс, и я с удивлением поспешил на выход.

Джеральд скучал у центрального входа больницы в своей самоходной магической коляске, удобно устроившись на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Лицо его было безмятежно — включая довольно глупую блуждающую улыбку, с которой он наблюдал за прогуливающимися по больничному парку девушками. Девушки по случаю солнечного дня прихватили кружевные зонтики, а Джерри в своей блестящей коляске выглядел, надо полагать, весьма перспективным кавалером, так что кое-кто строил ему глазки. Но тут пришёл я со своей мрачной магической инвалидностью и расстроил всю идиллию. Джеральд тотчас бросил слежку за девицами, сделался суров, собран и переместился на шофёрское место.

— Ну что, братец, ты готов? — спросил он, выруливая из ворот больничного двора.

— Более чем, — уверил его я. — А что это за сумки?

— Там пара хламид для нас с тобой. И противогазы на случай, если что-то пойдёт не так, и мы оба не справимся с вонью.

Вот тут я удивился.

— Так это дело действительно пахнет?

— Не то слово! Смердит так, что слёзы из глаз текут.

— Ты меня интригуешь.

— Ха! Насмеши своим замечанием начальство Департамента! Каждый месяц игра на выбывание — никто не хочет зачищать эту клоаку.

— А раз и навсегда её зачистить нельзя?

— Видишь ли какое дело, именно так поначалу и поступали. В результате чего потеряли пару деревень.

— Такая агрессивная нечисть?

— Запах, — односложно пояснил Джерри и, видя мой сомневающийся взгляд, поморщился: — Если посреди деревни вдруг разрастается тухлец, полностью истребить запах невозможно. Люди бегут от вони.

О-о! «Тухлец обнимающий», помню! В «Энциклопедии нечисти» о нём имелась занятная статейка. Одно из немногих растений нечистой природы, получивший первую часть своего наименования за источаемое им непереносимое зловоние, а вторую — за удивительную цеплючесть.

Дело в том, что размножается тухлец спорами, которые выделяет любая иссохшая часть растения. Для этой цели широкие и очень подвижные листья тухлеца стремятся дотянуться и обернуться вокруг любого предмета, который их рецепторы замечают поблизости. Предпочтение отдаётся подвижным объектам, и первоначально люди предполагали, что растение имеет в отношении живых организмов некие гастрономические цели. Однако же это вовсе не так. Лист тухлеца легко разорвать, и он не причинит живому организму никакого вреда, кроме навязчивого дурного запаха, истребляемого с величайшим трудом. Но велика вероятность, что мелкие обрывки листьев (а также кусочки стеблей, семян и любых других фрагментов растения, в изобилии покрытого пушком, цепляющимся за любую поверхность) застрянут на одежде или же шерсти животного и будут перенесены на некоторое расстояние от материнского корня — а значит, растительная нечисть захватит новые территории.

Питается же тухлец рассеянными эфирными эманациями, наиболее ярко реагируя на раздражительные. Понятно, что обнаружив вблизи своих жилищ эти поросли, люди испытывали мало радости — что сразу же служило тухлецу самой благоприятной кормовой базой. В некоторых случаях жителям приходилось спешно бросать свои дома и земельные участки, буквально спасаясь бегством. Обычно к этому моменту отдельные экземпляры этой нечисти разрастались настолько, что лист оказывался способен обвернуть собой взрослого мужчину.

— Самое непонятное, — делился Джерри, — почему-то нравится этой гадости именно этот кусок местности. Как появился лет сорок назад, так и не вывести его никакими силами. Выкосишь — недели не проходит, как его ростки пробиваются снова. И всё где-нибудь неподалёку, в пределах пятикилометрового пятна. Поэтому было принято решение оставить один очаг, обнести его каменной стеной и выжигать раз в месяц до состояния крошечного пятачка. Вокруг, можно сказать, санитарная зона. Людей нет. Считай — раздражения нет. А от случайных эманаций не особо он и прёт.

— А если залезет туда какой-нибудь дурень?

— Это вряд ли. Очаг не такой уж большой, да и магические маяки расставлены. А прилегающая зона — бывшие поля, смотрители ежедневно совершают обход, траву постоянно выкашивают до состояния короткого газона — именно на тот случай, если что-то прорастёт за оградой. Ну и забор с колючей проволокой. Пока ни один безумец не влез. Конструктивно и рационально!

— В самом деле, не поспоришь…

Мы ещё с полчаса ехали, болтая о всяком, пока Джерри не свернул на просёлочную дорогу, снабжённую большим предупреждающим плакатом: «ВНИМАНИЕ! ОПАСНАЯ ЗОНА! ТУХЛЕЦ!» и ниже мелко: «только для сотрудников Департамента по борьбе с нечистью».

— Джеральд? — спросил я, указывая на надпись.

— Всё нормально! — успокаивающе махнул он.

Вскоре показалась полосатая бело-чёрная будка с красной крышей. По чести сказать, домик охраны больше напоминал небольшой приземистый бункер. В обе стороны от него уходил сетчатый металлический забор с обещанной колючей проволокой. Джеральд остановил машину у самой будки и подсунул раскрытое удостоверение в узкую прорезь под бронированным окном. Надо сказать, предпринимаемые суровые защитные меры внушали уважение! Вроде бы, он говорил, что за прошедшие десятилетия находились глупцы или мерзавцы, которые желали распространения зловонной заразы? Возможно, опасаются прорыва другой нечисти? Как знать.

— Ваши документы в порядке, мистер Стокер, — пропыхтела переговорная трубка. — А ваш спутник?

— Это наш сотрудник, Уильям Андервуд. Он пока числится на излечении, так док ему прописал лёгкие равномерные магические нагрузки. Начальник отдела разрешил ему участие в зачистке, — к моему удивлению, Джерри сунул в щель для документов сложенный втрое листок, — вот распоряжение.

— Весьма щедро с его стороны! — засмеялись в будке, возвращая оба документа. — Проезжайте!

ЗАЧИСТКА

Тяжёлые ворота отъехали в сторону. Джеральд завёл коляску внутрь и тут же припарковал её на небольшой стоянке, снабжённой навесом:

— Дальше пешком. Но прежде накинем защитные комбинезоны, иначе одежда пропахнет.

Защитные комбинезоны оказались удивительной штукой. Это были практически безразмерные хламиды, более всего напоминающие детские рубашки с ползунками, у которых вдобавок обрезинены подошвы, а прочая поверхность спрыснута каким-то синим порошкообразным напылением. Я попробовал сцарапать краску ногтем. Держится крепко.

— Интересная штука. Это для меньшего прованивания?

— Да, блокирующая пропитка. Создаёт небольшой экран, достаточный для изоляции, — Джерри усмехнулся, — нашего светлого внутреннего мира.

Я хмыкнул тоже, но всё же уточнил:

— А во время стирки она не отваливается? Не хотелось бы распугивать своим запахом людей по дороге домой, знаешь ли.

— Кто же будет стирать после тухлеца! — удивился Джерри. — Только очищающий огонь.

— То есть, они одноразовые?

— Конечно!

Мы поместились в комбинезоны, не раздеваясь, вместе с обувью. Скинули только сюртуки — для свободы движений. Ну и шляпы, естественно. Тут же оказалось, что у комбинезонов имеются ещё и довольно глухие капюшоны, оставляющие открытым только лицо. На руки полагались жёлтые резиновые перчатки.

— А если пропахнет лицо? — спросил я. — Ужас же.

— Не пропахнет, — заверил меня Джерри. — Вообще-то я по привычке прихватил для каждого по противогазу, но думаю, что тебе в нём будет трудновато формировать заклинания — слишком много отвлекающих ощущений. Да и остатки запаха, несмотря на обработку, к ним прилипли. Не хочется, откровенно говоря, их даже распаковывать. Поэтому вот что. Я сформирую нам с тобой ограниченные защитные сферы.

— Ограниченные? Только вокруг голов?

— Именно. Направленные на изоляцию от запахов. Но твою настрою частичное проникновение. Иначе как ты будешь понимать — хорошо ты справляешься или нет?

— То есть, мне предстоит сегодня вспомнить несравненный аромат тухлеца?

— Тяжело в учении, — усмехнулся Джеральд. — Надеюсь, ты с утра плотно позавтракал? Не знаю никого, кому тухлец бы не отбил аппетит часов как минимум на восемь.

— Да уж, умеешь ты порадовать!

— Я стараюсь! Чем меня критиковать, лучше бы вспомнил заклинания перемещения воздушных потоков.

— А я, к твоему сведению, вспоминал! И даже тренировался сегодня.

— Значит, всё получится. Давай.

— Что, прямо здесь?

— Да, я хочу убедиться в твоей работоспособности.

— Изволь, — я сконцентрировался и уточнил: — Куда направляем?

— Туда, — ткнул пальцем Джерри И тут же оценил: — Неплохо! Вот так и держи. Пошли. как начнёт пробиваться запах — усиливай.

Я лишь кивнул. Речь одновременно с магическими упражнениями давалась мне плохо.

Впереди показалась массивная каменная стена, которую запросто можно было бы принять за ограду какого-нибудь поместья, исполненную в нарочито примитивном стиле. Стена уходила вправо и влево, плавно изгибаясь. Интересно, насколько большую территорию она охватывает? Прямо против нас начиналась массивная каменная лестница, вполне подошедшая бы какому-нибудь замку, но ведущая вроде бы в никуда. Чтобы можно было спокойно заглянуть внутрь ограждения, я так понимаю.

— А вот это неприятно! — вдруг сказал Джеральд и ускорил шаг. — Обычно за месяц эта дрянь не успевает добраться до верхней кромки.

Тут и я заметил тоже, что некоторые верхние камни стены буквально облеплены очень крупными листьями, а кое-где наружу торчали даже покачивающиеся, словно выискивающие опору побеги.

— План меняется, — Джерри отвернул от лестницы и устремился в обход стены. — Сперва проверим, не вывалилось ли что наружу. И на всякий случай, наверное, пару метров вдоль стены выжжем, вдруг уже трухи нападало.

Похоже, всё пошло не совсем так, как изначально предполагалось. Мне стало как-то тревожно. Что примечательно, немедленно, внушая мне ещё большие опасения, из-за каменной ограды начали подниматься толстые зловонные плети, а по краю камней зашлёпали листья.

— Спокойно, — невозмутимо подбодрил меня Джеральд. — Страх они любят чуть меньше, чем раздражение, но тоже оживляются — видишь? Поэтому, друг мой, мы идём делать нашу работу с холодным сердцем и трезвым рассудком. Мы уже здесь, хуже не будет. Напротив, мы пришли, чтобы что?

— Чтобы стало лучше, — как примерный ученик подтвердил я.

В тот же миг моя концентрация на заклинании смещения воздушных потоков упала, и сквозь барьер немедленно проник тошнотворный запах. Я поскорее усилил ветер, стараясь задержать дыхание. Да уж, разговоры и магия — сочетание пока не для меня.

Дальше всё было довольно рутинно. Мы сделали круг вокруг ограждения, оставляя за собой чёрную золу. Затем поднялись по лестнице. Картина, представшая моим глазам, выглядела весьма неприглядно — растений было так много, что ограда напоминала наполненный ими до краёв бассейн.

Как-то странно рассчитали время, по-моему. Сюда бы хотя бы неделю назад прийти.

Верхняя часть каменной стены оказалась широкой, вполне подходящей для пешеходов. Прошлись по ней с особым тщанием, потом по внутренней стороне и полосе земли в непосредственной близи камня, после чего Джерри предложил мне:

— Передохнём, я пока погоню воздух.

Я прислонился к верхнему краю парапета, не опасаясь испачкать одежду — всё равно сжигать.

— И здесь всегда так переполнено?

— Обычно нет. Кстати, не хочешь пожечь? Ты же в этом тоже упражнялся.

— А если что-то останется?

— Так что-то и должно остаться! Пара крошечных пятачков.

Чтобы не утомлять вас подробностями, дальше я жёг, а Джеральд контролировал. Продолжалось всё это довольно долго, и к концу я почувствовал настоящее утомление.

Потом мы спустились к площадке для экипажей, сняли и сожгли хламиды и резиновые перчатки. И всё равно мне казалось, что тошнотная гадость привязалась ко мне накрепко.

— До завтра принюхиваться будешь, — усмехнулся Джеральд, мигом разгадав выражение моего лица. — Поехали!

Ворота отъехали в сторону заранее, однако Джерри всё равно остановился на выезде:

— Парни, что-то мне не понравились сегодняшние показатели.

— Ещё бы! — согласно ответили из будки. — Всё шло по графику — так надо же было вчера столкнуться напротив нашего сворота двум пижонским коляскам. Вот от них эманаций нанесло, пока Роджерс не сообразил проехаться до трассы и не пригрозил им общественно-полезными работами по уборке тухлеца. Рапорт ушёл незамедлительно, но нас уверили, что люди уже выписаны на завтра, и чтоб мы не дёргались. С начальством поди поспорь.

— Ясно. Ладно, счастливо оставаться.

Мы с шуршанием двинулись по подъездной гравийке.

— Слушай, может, нужно поставить предупреждающие знаки не только на отвороте, а и на подъездах тоже?

— На самой трассе?

— Ну да. И предупреждение о штрафе.

Джеральд помолчал, покачал головой:

— Нет, пожалуй. Будет только хуже. Люди станут читать это и приходить в раздражение.

— Хм. Тогда какие-нибудь положительные плакаты?

— К примеру?

— Ну не знаю. Живописные виды природы?

— Обязательно найдётся ворчун, который начнёт брюзжать, что натыкали досок вдоль дороги, настоящего пейзажа не разглядеть.

— А если красивых улыбающихся девушек? Чтоб хотелось улыбнуться в ответ?

— Тогда будут раздражаться не столь красивые пассажирки, — усмехнулся кузен.

— Пиво?

— Борцы с пьянством.

— Фрукты?

— Любители мяса! А повесишь милых котиков — возмутятся собачники. К сожалению, человек всегда найдёт, чем остаться недовольным. А потому тухлец неистребим.

— Досадно.

— И даже это его кормит!

— Нет, ты подумай, что за извращённый разум создал подобную гадость!

— Полагаю, он как раз рассчитывал на то, что его детище никогда не будет голодать.

В словах Джеральда была правда, выстраданная через опыт. Но как же она меня раздражала! Хорошо, что мы отъехали от заражённой зоны достаточно далеко.

Сегодня братец не стал заходить ко мне, просто высадил у калитки и укатил. На боковой дорожке я приметил садовника, обстригающего подсохшие ветки деревьев.

— Доброго вечера, мистер Андервуд! — приветствовал он меня, расплываясь в улыбке.

— Доброго, Грин.

Я пошёл к дому, заметив, что ещё одна фигурка, наряженная в чёрное глухое платье и серый передник, бросила свои заботы по подметанию главного крыльца и поспешила скрыться за углом дома. Нда. Женщина-прислуга — не вполне человек и попадаться на глаза хозяину не должна. Как же привыкнуть к подобному взгляду на вещи? Я совсем не помню свой старый мир, но некоторые местные правила кажутся мне до безобразия дикими.

Я направился к дому, качая головой.

За ужином мне пришла в голову мысль, что вовсе не обязательно таскаться куда-то по несколько часов, чтобы поупражняться там в простых и методичных действиях. Грин обстригал ветки? Их придётся вывозить или иным образом утилизировать? Так почему бы не сжечь? Нет, не сейчас. После выезда с Джерри я чувствую себя изрядно утомлённым. Но, скажем, завтра после процедур?

Эта мысль привела меня во вполне бодрое состояние духа, так что укладывался спать я в куда лучшем настроении, нежели прежде.