Забытая всеми

Царица Милалика

Надо же, история какая странная… Задумка наша показать школьникам резонанс обратилась в новости странные. Получается, не заканчивается история царевны Несмеяны, а там и Машки, не заканчивается. Доченька в школу ходит с истинным своим, всё ладно у неё, и кажется мне, память полностью спряталась — дитё дитём, вот только весть, через неё нам переданная, никак мне покоя не даёт, ибо тайна великая, выходит, с этой Алёной связана. Интересно, как здесь Макошь завязана-то?

Пребывая в думах, желаю уже вызвать Ягу, чтобы с ней поразмыслить о том, что нам уготовано, но она как чувствует — уже входит в мой кабинет. Она, скорее всего, о том же думает, так что неудивительно. Насколько я знаю, раньше такого прямого и активного вмешательства Макоши не наблюдалось никогда, даже когда всё на ниточке висело, так что вопросы есть, конечно. Ну и доченька говорит, что общалась, причём у неё ощущение именно тревожащейся матери возникло… Размножаются ли богини?

— Доброго дня, Яга, — улыбаюсь я ей. — Как ты думаешь, богини размножаются?

— Ещё как, — хихикает нечисть легендарная. — Потому предлагаю к Кощею отправиться, да попробовать поговорить, раз уж она так открыто действовать начала.

— А бывало так уже? — интересуюсь я.

— Бывало, Милалика, бывало, — тяжело вздыхает Яга. — И тут или что-то нежданное ждёт нас, али доброе… Но враз того не скажешь.

— Му-у-уж! — зову я Серёжу. — Выезд давай!

— Давно готово всё, душа моя, — отвечает он мне.

Умный он у меня, царь ведь. Увидел Ягу, значит, и сам всё понял, чего тут не понять… Машенька нам с ним всё подробно рассказала, ну и о том, что непроста Алёнка, раз о ней лично богиня печётся. Так-то боги обычно в наши дела не лезут, ибо сказка у нас тут волшебная, но вот в этот раз, видно, непросто всё. Вот и надобно мне узнать, чего ждать. Если с Маришкой всё понятно — из тех, кто её увидеть мог, только мы примем, то с Алёнкой непросто, получается…

Так что упаковываемся мы в карету, чтобы ехать к Кощею. Несмотря на то, что мы правители этих земель, но к бессмертному нашему именно ездим. Во-первых, из уважения, во-вторых, всё равно придётся, потому что у него инструменты в замке, так что нет смысла его сюда дёргать, да и звону от него… Кощей очень любит в гости в доспехах ходить, а они звенят, значит.

— Горыныч челобитную подал, — сообщает мне муж, отчего Яга аж давится смехом. — Надо будет, кстати, писарей пересчитать, как бы не съел кого.

— Ну, может, попросил… — предлагаю я вариант. — Кто у нас из богатырей писать умеет?

— Да, почитай, все, — хмыкает он. — Они-то мимо школы не просквозили. Так что да, мог.

— И чего хочет? — интересуюсь я.

— Конкурентом к Емельке, — Серёжа старается не смеяться. — Люд возить, ибо скучно ему.

— Подумаем, — улыбаюсь я. — Надо ему аудиенцию назначить прямо после очередного Дня Богатыря.

— Коварно, — соглашается со мной Яга. — Дети-то как?

— Лучше всех, — отвечаю я ей. — Машу память отпустила, будто предназначенное выполнила. Так что всяко с Алёнкой непросто. Ты не помнишь, когда в прошлый раз богиня прямо так вмешивалась?

— Ну почему вдруг не помню… — задумчиво отвечает мне Яга. — Было это во времена стародавние, когда ещё прадед царя Гороха правил Тридевятым. И вот пришёл к нам юноша путём заморским…

Легендарная наша рассказывать умеет, да так, будто песню поёт, ну а я для себя её рассказ коротко резюмирую. Пришёл в Тридевятое подросток, заметил, что законы нарушаются, да не людские, а другие какие-то, так и устроил нарушителям а-та-та. Вот его и обороняла богиня наша, причём очень внимательно. Но это не наш случай, если только задача Алёнкина не состояла в наблюдении за Тридевятым. Вот тогда она могла и наводчицей для Судьбы поработать. Впрочем, это из области совсем уже сказочной, потому вряд ли правда. Сейчас до Кощея по кольцам допрыгаем и всё выясним. Очень мне нужно хоть примерно вызнать, что вообще происходит. Ну а раз Смерть вызвать можно, то почему Судьбу нет? Вот то-то и оно.

— Девочка лагерницей была, помнишь? — интересуется у меня Серёжа.

— Помню, — киваю я ему, задумавшись. — Ты считаешь, она там ребёнком оказалась? Но тогда…

— Тогда это может быть и детский лагерь, — вздыхает он. — Или изначально, или потом, но судьба у неё вряд ли простая. Вот и подумай, с чего вдруг Макошь впрягстись может?

— Да понятно всё, — вздыхаю я. — А если девочка стала ей роднёй или же изначально была, сделав свой выбор, как ангел Маруськин… Сказка же у нас, потому и ситуации необычные возможны.

— Тридевятое создано совсем по другому закону, потому Сварог, муж её, здесь и не властен, — замечает Яга. — Но если вспомнить, что он и справедливостью заведовал…

Вот это для меня откровение, ибо не поклоняемся мы богам, отчего и разбираемся в них слабо. Но карета уже останавливается у самого порога Кощеева замка, аккурат напротив играющих в волейбол скелетов. Знать, скучно Кощею, вот и развлекается, как умеет. Остальные кареты также останавливаются, но стража сидит в них смирно, знает: в замке бессмертного нашего ничего царской семье не угрожает.

Значит, можно вылезать, дабы с Кощеем, нас ждущим, кстати, потому что Серёжа очень предусмотрительный, пообщаться, а там и к Макоши воззвать. И там, глядишь, узнаем мы, чего это она так суетится. Хотя, мнится мне, Машенька ни разу не ошиблась, хоть и странно это — как же Макошь допустила, чтобы её дитя-то… А дети у богини быть должны, муж у неё есть, сами они боги, чего б и детишкам не быть? Если я правильно верования старинные помню, то принято было у славян размножаться, а боги-то чем хуже?

Но история загадочная, конечно. Прав был Дед Мороз будто вечность назад, действительно, большая тайна царства нашего оказалась. И дело даже не в том, что Машу все забыли, а в том, что ставшая мне дочерью бывшая сестрёнка очень необычной историей похвастаться смогла. Если меня просто убили и всё, то она же царству десяток лет подарила, и все эти годы немцы всякие, коими любого иностранца у нас кличут, не могли в полную силу зло вытворять. А теперь-то и подавно, да и не допустим мы такого. И даже убивать меня бессмысленно — всех не убьют, а оставшиеся отомстят страшно. Это ещё не учитывая, что нас с Серёжей в принципе не убьёшь. За мёртвым Смерть приходит, а нам она сказала, чтобы даже и не надеялись.

Вот оно как, получается… Не всё так просто было в Тридевятом, и история Несмеяны, Машенькой ставшей, не так проста. Алёнка, конечно, расскажет. Наверное, всему царству и расскажет, чего именно мы избежали. Именно из-за таких героических девочек и мальчиков мы избежали намного более страшных последствий, чем мне представлялось тогда, много лет назад, когда вернулась царевна Милалика.

Хорошая новость в том, что Алёнкина история, пожалуй, позволит поставить точку на делах прошлых и жить только будущим. В царство наше чужим хода нет, кроме тех случаев, когда меня друзья просят… Кстати… К нам же дети приходят, над мирами промежуточными Кощей властен, но в Изначальных-то на них воздействовать можно, запрограммировать или ещё что… Как так вышло, что у нас за многие годы не случилось попытки диверсии изнутри? Этот вопрос я переадресую мужу.

— Вот как ты школу умудрилась закончить? — ехидно интересуется у меня Серёжа.

— А что такое? — удивляюсь я.

— В Тридевятое можно прийти только добровольно, — напоминает он мне. — А через зеркало Кощея — ещё и с чистыми помыслами. Не субъективно, а объективно чистыми, понимаешь?

— Ой, — реагирую я просто по-девичьи, потому что действительно «ой». Нечисть наша легендарная отличается мозгами, поэтому я спешу перевести тему. — Ладно, а что там за намёки насчёт Алёнки?

— Дойдёт до нужного места — узнаем, — меланхолично отвечает уже ничему не удивляющийся муж.

— Учитывая, что Изначальных миров много, то разброс версий огромен, — вздыхаю я. — Действительно, подождём, потом разгребём, и… хм… Что у нас нового?

— Учитывая, что нынче декабрь подступает, — в задумчивости намекает мне Серёжа, — то предлагается собрать всю толпу и поселиться недельки на две в зимней резиденции. Или даже на три…

— А ещё можно школярам каникулы там же устроить, — киваю я. — Всё лучше, чем дела всякие. Согласна!

Ну пока обдумаем да спланируем, дела царские точно не ждут. Вот и поглядим, что у нас в царстве происходит, не завелись ли умники какие, а то дураков хватает, конечно. Машенька с Серёжей своим в школе учатся, и память её о себе напоминать перестала. Малыш, у Аф'и'лара взятый, уже адаптировался к Тридевятому, тут и Яга помогла. Маришка растёт потихоньку и никуда не торопится, вот только с ней, возможно, тоже тайна какая связана, ну на то и сказка. Чего я, спрашивается, всполошилась… Сказка у нас волшебная, и Единые, и Кощей с Ягой бдят, так что думать о плохом царице не след…

Вот новости, что Макошь принесла, заставляют, впрочем, задуматься. До меня только сейчас доходит, что именно она сказала. Прошли мы все её испытания, уверена она в нас, это хорошо. А вот то, что озадачивает… Впрочем, Алёнка вернётся и принесёт ответ на этот вопрос, не зря же её, как маму, зовут. Однажды и мы с Серёжей станем малышами, чтобы пройти весь путь заново… Или не станем, это как выйдет. Помню, как мне тяжело было поначалу…

Так вот, о богах русских, древних… С одной стороны ни капищ, ни религии такой у нас нет, каждый верит в то, что ему нравится, а вот с другой… Народа у нас много, и каждый почти во здравие царской семьи молит. А это значит, что рано или поздно количество может в качество перейти. Впрочем, для нас сие ничто не изменит, как были мы для всех, так и будем.

— Любимая, — отвлекает меня от дум муж мой любимый, в окно глядючи. — Судя по тому, что я вижу, сейчас у нас или справедливости, или ещё чего подобного просить будут.

— Ну пошли тогда, — встаю я со своего места, чтобы в Тронный зал направиться.

Серёжа тоже поднимается вслед за мной, а мне интересно, кого это там принесло за царской справедливостью. Законы у нас справедливые, но дураки не переводятся, отчего всегда есть кому царскую скуку развеять. Вот и сейчас, судя по улыбке Серёжиной, будут именно скуку развеивать, ибо в противном случае он серьёзен, а сейчас нет. Учитывая, что муж мой всегда в курсе слухов разных, то, скорей всего, он ведает, кто к нам зашёл. Ну вот и я теперь тоже послушаю.

— Сейчас услышишь, — улыбка мужа какой-то предвкушающей становится.

— Заинтриговал, — признаюсь я, усаживаясь на трон подле него.

Хмыкнув, он кому-то кивает, после чего двери Тронного зала раскрываются, впуская шарик. Ну это мне сначала кажется, что шарик, а затем я понимаю: очень толстый мужчина в одежде традиционной нас посетил. То есть уже безмозглый, ибо традиционная одежда очень уж жаркая и не ходит в ней никто. Ну, посмотрим, что сказать хочет.

— Царь-батюшка! — кричит это существо, разумом обиженное. — Оборони! Спаси кровиночку!

Не поняла. Украсть ребёнка у нас невозможно по чисто техническим причинам — выводы мы делать умеем. Совершеннолетние имеют все права взрослых, что бы те по этому поводу ни думали. Спрашивается вопрос, как говорил один прапорщик в почти забытой уже жизни, что бы это значило?

— Кровиночку, говоришь, спасти, — задумчиво произносит Серёжа, а потом ко мне обращается. — Вот, любимая, погляди на идиота, как-то школу профилонившего.

— В смысле? — удивляюсь я, наблюдая за тем, как вяжут уже бывшего, судя по одежде, боярина.

— Дочь его, — объясняет мне муж, — истинного обрела, а этот вот, неумный, разлучить их пытался, ну а когда не вышло, задумал нас с тобой обмануть.

— Нет никаких истинных! — кричит скорбный умом посетитель. — Это всё выдумки!

— М-да, — вздыхаю я. — Дураки не переводятся.

— Ага, — кивает мне владыка этих земель.

Да уж, это действительно нарочно не придумаешь. Но судьба толстяка мне ясна — накормят яблоком молодильным да на воспитание отдадут. И его, и супругу, если она его идеи поддерживает. И будет у него второй шанс вместо плетей, ибо у нас только детей бить нельзя, взрослых иногда нужно, для стимуляции того органа, коим они думают. Вот раньше я бы, конечно, распорядилась, но это палача от отдыха отвлекать, в отпуске он у нас нынче. Так что боярин бывший, законов мира по какой-то загадочной причине не знающий, станет маленьким…

— Надо бы провести тестирование всех, — задумчиво произношу я. — Всех взрослых. И не так скучно будет…

— Всех тех, кто при тебе в школе не учился, — замечает Серёжа, а я киваю — логично, о тех, кто учился, записи есть.

Вот и нашли мы себе, получается, развлечение на пару месяцев. Всё не так скучно будет, а там ещё что-нибудь да произойдёт, так что развеемся. А то с тех пор, как заговорщики в последний раз закончились на уровне разговоров, так и скучновато стало, разве что дети дают повеселиться время от времени. Да, помню этот «заговор»… Соседка подслушала, другим рассказала, и пришлось страже с трудом незадачливых заговорщиков отбивать.

— Отвлекись, родная, — зовёт меня Серёжа. — Сестра твоя мчится, сейчас скука закончится.

И действительно, я вижу через окно тронного зала карету Велеславы. Учитывая, чем она занимается, у нас какие-то, скорей всего, сюрпризы вылупились. Возможно, это начало новой истории, а возможно, и конец старой.