Забытая всеми

Глава одиннадцатая

Женишки при опросе таким гнильём оказываются, что и не жалко, поэтому у нас демонстрация будет. Специально для послов всяких, коих в стране видимо-невидимо. А интересует их всех наша страна, потому что единственное месторождение Лилового Камня, что бы это ни значило. Именно поэтому вечером демонстрация, а потом я почивать изволю, как леди Лирана говорит. То есть мы с Серёжей дрыхнуть упадём, ибо день тяжёлым оказался.

— Чтобы защитить вашего избранника, достаточно помолвки, — объясняет мне леди, после чего выдаёт нам книгу и удаляется.

Книга представляет собой том размера метр на полметра, в кожаном переплёте, с обитыми золотом, кажется, уголками… Далось им это золото — куда ни плюнь, оно. Надеюсь, хотя бы унитаз не золотой, потому что на нём холодно будет. А холод в тех местах я не люблю, так что проверить надо будет. Так, что у нас тут… Открываю том, ищу про помолвку и не нахожу, отчего оглядываюсь на Серёжу.

— Обручение, — подсказывает он мне. — Вот тут, смотри.

Ага, вот и оно… встать вместе, слова сказать — и всё? Получается, что действительно всё, а дальше колдовство работает. Ничего сложного я в этом не вижу, время у нас до визита послов есть, потому, ещё раз переглянувшись с Серёжей, пожимаю плечами, на что он вздыхает.

— Смотри, что тут написано, — говорит он мне. — Это закрепляет наш статус, то есть не только я равен тебе получаюсь, но ещё все узнают, что обручение произошло и нападение на любого из нас — это что?

— Нападение на страну, — отвечаю я, уже поняв, о чём он говорит.

— Так вот, я тут поспрошал, — продолжает он объяснения свои, — камень этот, который только у нас добывается, занимает нишу плутония в колдовской науке. То есть мы можем тупо закидать им соседние страны, и люди там немного вымрут. Именно поэтому воевать с нами и не рискуют, а о таких методах никто не подумал.

А логично получается! Если мы настолько страшные, что можем ответить на любое нападение, как Северная Корея, то нервировать нас без нужды — мысль плохая. Так что женихов можно и… А нет, лучше не надо. Пусть тут сидят, мало ли какие возможности ещё есть. Так что всё правильно мы решили, ну а пока обручение, значит.

Итак, становимся, как в книге показано, и читаем с листа. При этом представляется мне, будто сфера какая-то вокруг нас, а я даже немного взрослости, чувствую, теряю. Мне кажется, я забыла что-то очень важное, просто невозможно важное, поэтому мне это очень вспомнить надо. Ну а пока мы с Серёжей одновременно заканчиваем свою речь, и что-то происходит, что-то совершенно необыкновенное, поэтому я замираю в задумчивости, даже не зная, как поступить дальше.

— Отомри! — смеётся Серёжа, прижимая меня к себе.

Я поворачиваюсь к нему лицом, обнимаю любимого и снова замираю. Мне совершенно не хочется двигаться, а только остаться в такой позе, и чтобы он был всегда. Не знаю, что со мной, но вот желания куда-то бежать, что-то быстро делать у меня совсем нет. Мне хочется покоя и тишины, но покой нам только снится, я это точно знаю, поэтому сейчас начнут собираться послы, которым мы будем показывать кино. У нас есть кандидаты на немедленную казнь, потому что ничего прощать я не собираюсь, и леди Лирана, обещавшая придать казнимым черты лиц «женихов» из наиболее одиозных стран. Вот и поглядим, значит…

— Надо слугам сказать орешков принести, — сообщаю я заулыбавшемуся Серёже.

В этой стране попкорн не придумали, его нишу занимают мелкие орешки, раза в два больше кедровых. И вот такая демонстрация под орешки покажет нас обоих как наглухо отмороженных личностей, что мне, в общем-то, и надо. То есть короли всякие сначала будут думать, ибо спасения от нашего оружия нет. Другое дело, что и самим прилетит, ну так для того и фактор сдерживания.

— Пойдём, — предлагает мне Серёжа, направляясь к балкону.

Мы будем наблюдать за действом с балкона. Приговорённые уже готовы — и поделом им, ибо мучить ребёнка им нравилось. Нравилась вот такая власть над принцессой, получали удовольствие от её страха. Ну так теперь моя очередь удовольствие получать. И в ногах валялись, и клялись, и молили… Нет им прощения, ибо у девочки, судя по всему, не выдержало сердце. Ну вот теперь они выглядят покорными, потому что заколдованные, ну и личины на них именно те, которые нужны. Выхожу я на балкон, а там — людское море. Ну логично, средневековые нравы, развлечений мало… Меня вот криками приветствуют. Надо речь сказать.

— Наслаждающиеся болью ребёнка, задумавшие насилие недостойны жить, — веско произношу я, и тут становится тихо, люди будто и не верят в то, что слышат. — Кто-то что-то хочет сказать в их защиту?

— Ваше Высо… — подаётся вперёд нетерпеливый посол, но осекается, увидев мои глаза.

— Ты чужак, — говорю я ему. — Такие, как ты, пришли на нашу землю, чтобы завладеть ею! — мой голос обретает силу. — Чтобы мучить наших женщин! Чтобы есть наших детей! Молчи! Нет права говорить у чужаков!

И тут людское море просто взрывается криками. Вроде бы поддерживают меня, а посол иностранный сразу таким бледненьким делается. Ну вот будь это реальный мир, тогда да, занимались бы большой политикой, а так я знаю, что миру этому от силы неделя, а через три месяца он схлопнется, потому делаю то, что мне и в той жизни сделать хотелось.

— Посягнувшие на королевскую кровь, — торжественно произношу я, — да будут казнены!

Я не смотрю на тех, кого казнят, а только на лица послов, потому что знаю, что личины видны только им и исчезнут они только через полчасика. Но лица белые, полные ужаса глаза, а нет… Вон один что-то из кармана тащит. Интересно что? Я привлекаю внимание колдуньи, на что она только улыбается. А посол в этот миг нарушает правила, для послов написанные, нападая на меня с помощью артефакта. И как раз когда это становится ясно, его должность вдруг оказывается вакантной. Со стрелой во лбу жить сложно, даже если учесть, что у него явно нет мозгов.

Вот личины пропадают, послы держатся за сердце, но я знаю — для них это ещё не всё. Сейчас они слышат мой голос, предупреждающий о том, что одно неверное движение — и увиденное станет правдой. А за то, что они только собирались сделать, месть ещё будет. Улыбнувшись и помахав рукой очень радостному народу, мы с Серёжей отправляемся почивать. Всё остальное подождёт завтрашнего дня.

Очень бережно осматривающий меня Серёжа хмыкает, а я рассказываю ему о своем меняющемся восприятии. Мне без него действительно всё сложнее обходиться, и на душе неспокойно, когда его не касаюсь. Кажется, исчезла Гюрза, словно не было её, а вот как это произошло, я и не понимаю. Я будто младше становлюсь, своему возрасту начиная соответствовать.

— Так, — вздыхает он наконец. — Зажило много, но и мучили сильно. Сердце у девочки отказало, это ты поняла правильно. Судя по рефлекторной реакции… В общем, хорошо, что память не сохранилась. Давай спать, завтра день непростой будет.

— Ага, — киваю я совсем по-детски, потому что он прав: нам в королевстве порядок наводить ещё, а хочется просто маму, папу, семью мне хочется. И ни за что больше не отвечать. Дитё я совсем.

Я закрываю глаза, погружаясь в сон. И вот снится мне странное. Будто бы я девушка сильно старше, лет семнадцать мне, что ли, но ду… глупая, одним словом. В общем-то, всё понятно — тараканы девичьи обыкновенные. Мало мне в этом сне того, что я имею, хочется любви истинной, ну, чтобы как у сестры. По крайней мере, во сне я так думаю. И ещё понимаю: для этого нужно, чтобы не искали меня. И вот я обнаруживаю книгу, которую нужно поить своей кровью, чтобы она мне помогла. Рядом с книгой и камень обнаруживается серый, даже на вид страшный. Во сне я думаю о том, что нужно мне, значит, исчезнуть, «начиная всё сначала», но меня же найдут ещё до этого, вот и необходимо, чтобы все-все меня забыли.

Глядя на метания девочки с высоты своего опыта, я понимаю: кто-то ей эти мысли в голову вложил, но источника я не знаю. Впрочем, вариантов немного, скорее всего, какой-нибудь затаившийся враг. И вот во сне я пытаюсь отговорить себя, но почему-то не получается. Я будто бы дела прошлого вижу, и от этого вдруг просыпаюсь, судорожно дыша. Как раз в тот самый момент, когда во сне меня пронзает очень сильная боль, просто жуткая, невозможная…

— Что такое, родная? — интересуется моментально проснувшийся Серёжа.

— Сон страшный, — объясняю ему я. — Но не этого тела, а какого-то другого. Будто фантастика какая-то…

— Надо записать, — качает он головой. — Может, намёк в нём какой содержится.

— Хорошо, — соглашаюсь я, нежась в кровати. Вставать совершенно не хочется, а желается мне валяться и ни о чём не думать, а ещё, чтобы близкие были. — Отчего-то так хочется родных взрослых, ты себе не представляешь. Просто как в детстве.

— Отчего же не представляю, вполне, — грустно улыбается Серёжа. — Устала ты от сиротства, да и я тоже. Расслабиться бы, ведь дети мы по сути, а нам приходится судьбы решать. Вот и грустно тебе… Да и мне невесело.

Тем не менее вставать приходится, потому что впереди непростой день, Серёжа прав. Вот только кажется мне, у нас есть возможность напоследок оторваться, потому как то ли сегодня, то ли завтра за нами придут, промелькнуло что-то такое во снах. Если я действительно та дурочка из последнего сна, то должны постараться побыстрее нас забрать. Интересно, как бы я на подобное среагировала? Ну вот пропал ребёнок, о котором никто не помнит, а потом вдруг появляется… Выдавая опыт этого тела, руки сразу стремятся прикрыть стратегически важную точку. Понятно всё.

— Ты это чего? — удивлённо интересуется Серёжа.

— Это из-за сна, — признаюсь я ему.

И начинаю свой рассказ, пока мы одеваемся. Рассказывая, я ещё раз анализирую увиденное мной, пытаясь логически объяснить свой сон, исходя из текущего опыта, что у меня не слишком выходит. То есть аналогичного опыта у меня не было, при этом я откуда-то знаю, что всё увиденное — правда. Каким-то шестым чувством ощущаю…

— Понимаешь, у той, которой я оказалась во сне, было всё, — я всхлипываю даже. — Мама, папа, сёстры… Её действительно любили, очень-очень!

Я не могу сдержаться и просто плачу. Я не понимаю, что было надо этой девчонке из сна, которая зачем-то потребовала, чтобы её все забыли. Да я бы за такую маму душу продала! В холодном своём детстве я бы за такое… я бы… Как можно быть такой дурой, ну как?

— Возможно, девочка не понимала, — вздыхает Серёжа. — А натворив, сразу и поняла, так что пугаться не надо. А что надо?

— Завтракать и строить новый мир, — хихикаю я, потому что мне как-то легче на душе становится после рассказа. — Если эта девочка я…

— Не думай об этом, милая, — советует мне любимый. — Всё узнается в свой срок.

— Хорошо, — я уже одета, так что можем выйти разбираться с происходящим.

Поесть сначала, а потом разбираться. Дознаватели уже ждут для доклада, и вот что интересно — никто об опекунстве да регентстве и не заикается. Нет разговора о том, что мы-де слишком малы для управления, да и попыток захапать власть нет совсем. Неужели их так напугала «забитая» принцесса, которой я себя, кстати, не чувствую, а внутренний страх давлю изо всех сил. Умею я это делать, учитывая, что он не мой, а рефлекторный тела.

Завтрак нас уже ждёт; за ним к нам никто не присоединяется, ну и хорошо это на самом деле. А вот что мне не нравится — так это предчувствие моё странное. Будто чёрная туча надвигается, неся опасность, отчего мне не совсем комфортно. Но, быстро поев каши да хлеба с мясом, я оглядываюсь на Серёжу. Он кивает, и движемся мы сразу в сторону тронного зала. Малого, потому что большой мы вчера спалили. Совершенно не было то место на тронный зал похоже, ну да не нашего ума дела — спалили так спалили. Вопрос сейчас совершенно в другом: что у меня за предчувствия и что будет дальше? В смысле, как быстро за нами придут?

— Ваши Высочества, — леди Лирана появляется будто из воздуха, — есть некоторые проблемы, которые решить надо.

— В смысле? — моментально интересуется Серёжа, уловив недосказанность.

Оказывается, правители соседних стран отказываются признавать нас законными правителями, угрожая войной, чтобы поставить на место узурпировавших власть детей, решивших, что это игра и тому подобное. Ну, как-то так звучит суть претензий. С одной стороны, детей за партнёров никто не примет, это логично, но вот с другой — делать-то что? На мой взгляд, леди нас подводит к идее опекунства, демонстрируя якобы отсутствие выхода. Кого она в опекуны прочит, мне лично понятно. И Серёже понятно, да только не срастётся у неё ничего, мы эти игры знаем.

— Начальника стражи! — командует Серёжа. — И начальника штаба генерального ко мне немедленно!

— Ты, Лирана, всё правильно посчитала, — вздыхаю я, глядя на предавшую нас женщину. — Если бы дело имела с детьми. Да только мы всякие войны видали, а потому наш ответ будет ассиметричен.

— Что это значит? — ошарашенно интересуется колдунья.

— Пришлём им головы послов, а сразу же вослед ударим Лиловым Камнем, — спокойно объясняет Серёжа. — Ну это только в случае, если ты нас не обманула.

— Да в любом случае тебе доверия больше не будет, — пожимаю я плечами. — Вот и скажи нам, Лирана, ты солгала?

Она явно что-то пытается сделать, потому что на лице у неё появляется выражение злости, даже ярости, но как раз в этот самый момент всё вокруг замирает. Мы с Серёжей в удивлении смотрим друг на друга, но вокруг совершенно ничего не движется. Не успев ещё даже испугаться, я вдруг понимаю, что именно происходит.