Забытая всеми

Глава двенадцатая

Прямо рядом с нами вдруг появляются двое. Женщина, одетая в красивое платье, украшенное вышивкой и драгоценностями, кажется, а рядом мужчина, причём кажется мне, что на нём форма, но костюм на униформу не совсем похож. Я успеваю только взвизгнуть, оказавшись за спиной готового защищать меня Серёжи. Гостья незваная только вздыхает, а сделав какой-то странный жест рукой, улыбается.

— Здравствуйте, меня Велеславой зовут, — представляется мне она, всё ещё очень по-доброму улыбаясь. — А это Станислав, муж мой. Мы приглашаем вас в школу Ведовства, что в Тридевятом царстве стоит.

— Дождались, — констатирует Серёжа. — Значит, так тому и быть, — кивает он.

— Смотри-ка, истинные, — качает головой Станислав. — И даже обручённые, видишь?

— Что-то необычное в девочке, — произносит Велеслава, а потом спохватывается. — Вы голодные?

— Позавтракали только что, — отвечает ей Серёжа. — Так что ведите нас, устали мы от миров разных.

— От миров? — округляет она глаза, а потом кивает и хлопает трижды в ладоши. — Да откроется Путь!

И вот тут прямо в воздухе откуда ни возьмись, появляется дверной проём, а за ним шоссе такое, чёрным асфальтом покрытое. Нас приглашают ступить на него, и я смело, держа Серёжу за руку, делаю шаг вперёд. Со всех сторон дорогу окружают звёзды, отчего кажется, что она висит в воздухе. Но, получается, в космосе она висит, несмотря на то что дышать нам есть чем. Я делаю шаг и чувствую чуть пружинящую под ногами поверхность.

— Тридевятое — сказочное царство, — слышу я негромкий голос Станислава. — Потому прибыть туда можно лишь по Звёздному Пути. Сейчас мы дойдём до Комнаты Определения, что статус ваш вычислит, а затем будут вам родители.

— Как родители? — удивляюсь я, такого никогда не знавшая.

— В Тридевятом нет сирот, — коротко объясняет мне Велеслава. — Не может быть никому не нужных детей, понимаешь?

— Нет, — честно отвечаю я и вот тут чувствую, как из глубин сознания поднимается страх.

— Тише, тише, — успокаивает меня Серёжа. — Ты в безопасности, всё хорошо.

Я вижу, как переглядываются взрослые, задумываюсь, что бы это значило. Но мыслей просто нет, поэтому я иду по дороге, помня о том, что принцессе нельзя показывать свой страх. Я должна быть уверенной и спокойной, но при этом мне хочется вдруг стать маленькой-маленькой и спрятаться. И ещё страшусь я немного того, что будет, если сон правдой окажется.

В эту минуту я совсем не Гюрза, не офицер и многое повидавшая женщина, а лишь цепляющаяся за своего любимого девочка. Отчего я так меняюсь, мне непонятно, но зато я вижу, что взрослые ускоряют шаг. Значит, видят что-то, понятное только им. Интересно, что именно им понятно? Я бы тоже хотела это знать.

И тут до меня доходит: если та девочка — это я, тогда, получается, обо мне не помнит никто. Ведь она хотела, чтобы не помнили, а раз это так, то карательных мер можно не опасаться. Я чувствую облегчение, начиная улыбаться, при этом явно удивляется и Серёжа, но молчит. А впереди уже видна деревянная, обитая железом дверь. Похоже, это цель нашего пути, потому надо приготовиться. Главное, не забыть, что я принцесса, ведь только что я ею была.

— Вот и дошли, — произносит Велеслава. — Всё-таки есть в тебе, девочка, что-то очень знакомое, да только не вспомнить мне, что именно.

— А нужно ли вспоминать? — тихо спрашиваю я.

— Да, ты права, — чему-то кивает она, открывая дверь. — Вам вон в ту комнату. Бояться не надо, комната сама определит ваш статус, выдаст приличествующую одежду на первое время и деньги. А затем отправимся в гостиницу, чтобы там подождать. Всё понятно?

— Понятно, — киваю я, вздохнув.

Значит, нам сейчас на допрос… А как иначе можно статус определить? Я вот не знаю, например. Хотя если здесь сказка, то могут быть колдовские какие-то методы. Поэтому надо попытаться представить, что я, например, принцесса. Только что же была в этом странном фантастическом мире, значит, представить вполне могу. Синхронно кивнув Велеславе, мы с Серёжей, держась за руки, шагаем во тьму. Какой бы ни была моя судьба, я приму её с поднятой головой.

Дверь с металлическим лязгом захлопывается, а затем мы с любимым оказываемся в фокусе синего света. Мгновение — и я ощущаю себя совершенно обнажённой, но давлю реакцию организма, хотя он отвечает на это событие паникой. Но в следующую минуту одежда возвращается, хоть и ощущается она совсем другой. Серёжа реагирует на втором командном, заставляя меня улыбнуться, а у ног приземляется звякнувший чем-то мешок. Интересно уже.

Дверь напротив нас раскрывается, и тут я понимаю: Велеслава ничего о царстве не рассказала, что необычно же. Она как будто забыла это сделать, но может ли такое быть? Это мне неведомо, но я иду на выход, зная, что Серёжа мешочек подобрал. Платье на мне становится богаче, чем было, а любимый одет подобно мужу Велеславы. Интересно, что это значит?

— Княжна и княжич, получается… — задумчиво произносит обнаружившаяся где-то сбоку женщина. — Ну, пойдём.

А я смотрю во все глаза на представший передо мною совершенно сказочный, но неуловимо знакомый город. Неужели среди этой красоты есть кто-то, кому нужна… я? Точнее, мы с Серёжей, конечно, ведь мы совершенно точно неразделимы. Что же, посмотрим, что нам готовит новый день, потому что, как довериться, я и не знаю. Просто не ведаю, умею ли я доверять тем, у кого надо мной власть большая.

— Не волнуйся, всё хорошо будет, — тихо говорит мне Серёжа, и я верю ему.

Кому же верить, как не ему? Я растеряла уже уверенность в себе, осознав, что без него даже дышать не способна, поэтому верю ему. А Велеслава нас ведёт по лестнице широкой вниз, объясняя, что сейчас какие-то «межцикловые каникулы», потому нет никого. Мы с Серёжей денёк-другой отдохнём, а там и решится, кто возьмёт нас в свои дети. Она так и говорит, а мне просто не верится. Весь мой опыт против, но я пока молчу.

У самого входа стоит карета. Просто карета, без лошадей или других животных. Нас приглашают внутрь, а я удивляюсь — как же она поедет-то? Но скорых выводов стараюсь не делать, потому что сказка же вокруг, кто же эту сказку знает? В этом мне приходится убедиться буквально сразу — мимо кареты, попыхивая, проезжает… печь! Вот обычная русская печь довольно целеустремлённо куда-то пылит…

Любопытно-то как!

Карета останавливается возле длинного здания, на казарму похожего. Чуть поодаль дворец красивый, и опять же мне чем-то знакомый стоит. Велеслава приглашает нас на выход, по ходу дела объясняя, что находится вокруг, и звучит это как-то очень знакомо. Просто невозможно знакомо, и описать сложно.

— Это у нас гостевой дом, — сообщает нам Велеслава. — Здесь вы пока маму свою подождёте, а вон там у нас царский дворец. Пойдёмте-ка.

Внутри здание выглядит уже не казармой, а офицерским общежитием, ну или гостиницей — коридор и по обе стороны от него двери. Женщина в сопровождении своего мужа подводит нас к одной из дверей, открывая её движением ладони. Я заглядываю внутрь — вполне так квартира. Наши офицеры за такой комфорт душу бы продали, я точно знаю.

— Вот здесь пока и поживёте, — улыбается нам Велеслава. — Через час вам обед принесут, а там, глядишь, и ваша мама найдётся.

— А инструкции, устав какой-нибудь есть? — интересуется Серёжа.

— На столе том лежит, — усмехается Станислав. — Там все инструкции, юный воин.

— Ага, — предвкушающе произносит любимый, а я сердечно благодарю проводивших нас.

Серёжа, разумеется, сразу к литературе, а я, стараясь постоянно быть в контакте с ним, всё же осматриваюсь. Двуспальная кровать, стол, стулья, шкаф, санузел. Жить можно, и неплохо жить. При этом, что интересно, нам ничего не объяснили. Обычно ли это? Потом точно узнаем, а сейчас нам надо разобраться, куда мы попали, что здесь можно, что нельзя, и что нам за это будет.

— Наказания посмотри, — прошу я любимого, потому что страшно мне. — Учитывая, что мне здесь всё знакомым кажется, то надо узнать, к чему хотя бы готовиться.

— Ох, маленькая, — вздыхает Серёжа, — совсем ты боевитость свою растеряла, надо будет подумать о том, что бы это значило.

— Наверное, картина убитого тебя, — признаюсь я. — Или… Ещё сон приснился о том, что меня домой позвали. Вот после него я постепенно перестала быть офицером.

— Значит, надо разбираться, — кивает он мне.

В книге о наказаниях ни слова не обнаруживается. То есть по отношению ко взрослым да, но везде стоит пометка о том, что детей это не касается. Немного странно мне это дело, но я решаю посмотреть сначала. Если нет регламента наказаний, то, возможно, нет и ограничений, а что с девочкой сделать можно, я очень даже хорошо понимаю, поэтому рисковать не хочется.

— Царица Милалика, — громко читает Серёжа. — Царь Сергей… надо же, тёзка. Царская семья… Ну-ка, посмотри, может, узнаешь кого?

— Вот она меня сестрой назвала во сне, — сообщаю я ему. — Вот в точности лицо, только она, получается, царица… Может, лучше не проявлять себя? Ведь сестра царицы может и на трон претендовать, а ты помнишь, что с такими делали…

— Выждем в любом случае, — кивает мне любимый. — Мало ли что во сне, кто знает, может это всё не так, а у тебя только ассоциативная связь, в медицине такие случаи встречаются.

— Значит, во дворец не торопимся, — киваю я, доходя затем до абсолютных запретов. — Не поняла…

— Что там? — интересуется Серёжа, обратив внимание на моё совершенно ошарашенное лицо.

— «Наказывать болью, унижением или как-то иначе издеваться над детьми категорически запрещено», — громко читаю я. — Серёж, тут до смертной казни наказание предусмотрено!

— Охренеть… — соглашается со мной любимый, ошарашенно замирая.

Это действительно охренеть, потому что получается, что царица подумала о том, как оно бывает, а это значит, что нас массировать пока запрещено, отчего мне становится спокойнее на душе. Но затем я опять напрягаюсь, и понятно, почему: а что, если царица действительно сестра? И тогда ей закон не писан, ведь она сама себе закон… Надо, наверное, пока с ней не встречаться, потому что это очень страшно, получается. Сначала надо разобраться, что и как тут устроено.

— Думаешь, что она сама свои законы может и нарушать, — понятливо кивает Серёжа. — И бледнеешь ты активно, как бы от твоих качелей сердце себя некрасиво не повело.

— Как будто и не офицер вовсе, — вздыхаю я. — Ведь лупили меня, выжила же, отчего тогда сейчас так пугаюсь?

— Тепла тебе хочется, покоя, — сообщает мне любимый то, что я и так знаю. — Совсем плохо сделали моей хорошей испытания… Только знаешь, что мне кажется?

И вот тут мне Серёжа начинает рассказывать о том, что изначально группу готовили в том, первом мире, вовсе не на учения, а вовсе даже на боевую задачу, оттого и склад выгребли, особенно Лис. Но вот в какой-то момент всё вдруг переменилось, причём и боевые товарищи начали вести себя иначе. И тут задумываюсь уже я, потому что кажется мне… В общем, не сходится что-то, но я уже и не помню, с чего всё началось, а потому решаю оставить размышления.

В этот момент раздаётся стук в дверь, после чего она раскрывается и сам по себе влетает большой круглый поднос, заставленный мисками и тарелками. Он подлетает к столу, опустившись на него, а запахи, вмиг заполнившие комнату, просто с ума сводят. Поэтому я, конечно, вскакиваю.

— Благодарствуем, батюшка-домовой, — по какому-то наитию произношу я, удивляясь себе самой.

— На здоровьечко, царевна, на здоровьечко, — слышится в ответ ворчливый голос, и дверь захлопывается.

— Царевна? — удивляюсь я.

— Ну, видимо, узнаем, — пожимает плечами Серёжа. — Давай-ка лучше пищу примем, — предлагает мне он.

Поесть я всегда согласна и почти всегда готова. Нам на обед щи подали, насколько я вижу, на второе жаркое с грибами, ещё вижу пряники и чай даже. Очень хорошая, сытная еда, которой мы сейчас и занимаемся. Вкус просто невозможный, от которого хочется чуть ли не мурлыкать, потому что я такого вкуса еды в своей жизни и не помню.

Закончив с едой, я жую пряник, задумчиво глядя в окно. А там царский дворец виднеется, что мне таким знакомым кажется. И вот в этот момент я вижу кого-то, вышедшего на крыльцо. Подавшись вперёд и прижавшись лицом к стеклу, я вижу женщину в богатом наряде. Она о чём-то думает, при этом у неё очень знакомое лицо, ведь это царица, как на картинке в книге. И вот на мгновение наши взгляды встречаются, а меня будто кипятком ошпаривает — я начинаю вспоминать.

Именно такое ощущение, что вспоминаю что-то забытое — болит голова, в ушах шум, о чём-то спрашивает меня Серёжа, но я не понимаю, о чём, ведь я вслушиваюсь в свою память. Кажется, ещё миг — и всё станет ясно. Ещё мгновение, и…