Восхождение Плотника. Том 2

Глава 3

Обработав рану и немного обмывшись, я пулей выбежал на улицу, сыпнул курам зерна, а после обыскал импровизированные гнёзда из соломы. Практически везде было пусто и только в самом дальнем обнаружились три свежих яйца. Тёплые, коричневые, с налипшим пухом.

Вбежав в дом Древомира я понял что сапог за который меня грызанул волк, теперь протекает. Осенняя жижа просочилась внутрь и противно хлюпала обжигая кожу холодом. Восхитительно… Я надеялся что заработанные монеты придётся потратить только на рубаху и зимнюю одежду, но судя по всему мне теперь и обувь нужна.

Вздохнув я развёл огонь и поставил на печь чугунную сковороду. Картошку почистил, нарезав её тонкими кружками, забросил сальца и всё это дело мелодично зашкварчало.

Золотистая корочка схватилась быстро. Запах жареной картошки заполнил избу, заставляя живот урчать ещё громче, а когда картошка стала мягкой, я разбил три яйца прямо поверх ломтиков. Яйца тут же обволокли картошку, изменив как вид, так и аромат, а чтобы было вкуснее, я присыпал всё это крупной солью и мелко нарезанным луком. Вышло просто, быстро и калорийно.

— Мастер! Кушать подано, идите жрать пожалуйста, — позвал я Древомира вспомнив нестареющую классику из моего мира.

Древомир подковылял к столу и сел. Я разделил сковороду на две половины. Мастеру побольше, себе поменьше. Он это заметил, выхватил у меня тарелку и разделил всё поровну. При этом на его лице была фирменная недовольная гримаса, как будто ему на ногу только что наступили.

Улыбнувшись я принялся жадно поглощать пищу, чувствуя как рана на руке начинает пульсировать. Тупая ноющая боль не давала получать от еды удовольствия, пришлось просто набить желудок и привалиться спиной к стене.

Древомир вытер бороду, крякнул и улыбнулся. Сразу стало понятно что сытый мастер и злой мастер это два разных человека.

— Хорошо готовишь, — обронил он нехотя. — Не ожидал такого от бестолочи.

— Отличная похвала. Не ожидал такого от старого брюзги. — Усмехнулся я и пошел на улицу.

— Чего? Эт чё за слово такое? Умник! Чушь спорол и бежать? Я тебе дам фрюзгу! Сам ты вот это вот! Понял! — Послышалось за моей спиной, но было ясно что мастер шумит для порядка, в противном случае уже бы запустил в меня сковородой.

На улице вечерело. Воздух пах мокрой землёй и прелой листвой, а рядом с домом росла яблоня. Кривая, с узловатым стволом и потрескавшейся корой. Листья почти облетели, на ветках болтались последние сморщенные плоды. Из неё совсем недавно я тянул живу. Судя по всему дерево успело восстановить силы, что радовало.

Я приложил ладонь к шершавому стволу и закрыл глаза, начав дышать на четыре счёта. Тепло разлилось по телу, а перед закрытыми глазами предстала весьма занятная картина. Тысячи синеватых линий из которых сплетался силуэт дерева. Это были силовые линии живы, если я правильно понял суть.

А у корневой системы имелось нечто похожее на ядро слизней. Только крупнее, размером с большое яблоко. Оно мерно пульсировало, прогоняя по всем каналам дерева потоки живы. Это выглядело как круги на воде. Ядро сокращается, и от него во все стороны расходится жива. Фантастическое зрелище.

Помимо этого я обнаружил десяток изъянов в дереве. Личинки жуков под корой, засохшие корни, и пару мест где грибок начинал пожирать дерево. Открыв глаза я уставился на яблоню пытаясь понять то что я увидел галлюцинации от потери крови или же я и правда могу видеть потоки живы?

Вернувшись в дом я взял нож и снова пошел к яблоне. Приложил руку к коре, увидел силовые линии и все изъяны, а после принялся ковырять ножом кору. Да, вот так грубо, без предварительных ласк. Расковырял кору на уровне колен и действительно обнаружил там личинок, которых тут же раздавил.

Снова закрыл глаза и прикоснулся к стволу. Обследовал внутренним взором весь ствол и паразитов больше не обнаружил, после чего принялся срезать кору пораженную грибком. Судя по тому что я видел грибок поразил только кору, а до самой древесины добраться не успел. Если удалить кору, то можно спасти всё дерево. По крайней мере я на это надеялся.

Завершив хирургическую операцию, я убрал нож за пояс, и вернулся к поглощению живы. Жива текла в ладонь через поры кожи, только на сей раз её поток был заметно сильнее чем прежде. Возможно потому что яблоня мне благодарна за исцеление, а может потому что личинки и грибок поджирали живу уменьшая её концентрацию.

Покалывание разлилось по запястью и поднялось к локтю. Приятное и ласковое тепло, как припекающий весенний лучик. Поглощая живу я почувствовал что боль в раненой руке плавно отступает. А ещё я заметил как система мигнула в правом верхнем углу зрения:

Поглощение Живы: активировано.

Источник: Malus domestica (яблоня домашняя), возраст 5 лет.

Скорость поглощения: 2.8 единицы/минута.

Живы накоплено: 12/100.

Вот как. Теперь я получаю более развёрнутую статистику при поглощении живы, а ещё у меня был запас в сотню единиц, теперь же их осталось лишь двенадцать. Видать система перенаправила живу на ускорение регенерации. Надеюсь благодаря этому рана быстро заживёт, ведь работать одной рукой то ещё удовольствие.

Минуту я просто стоял и впитывал живу. Потом попытался остановить поток и собрать живу в центре ладони. Я сосредоточился представляя точку в самом центре ладони, под кожей и мысленно направил к ней весь впитываемый поток живы.

Но ничего не произошло.

Глубоко вдохнув я успокоился и перестал торопиться. Дышал ровно, считая вдохи и выдохи. Потом мысленно потянулся к центру ладони и принялся ждать. Не давил, не тянул, не сжимал, ничего не представлял, просто направлял внимание в одну точку.

На двенадцатом вдохе что-то изменилось.

Появилось ощущение распирания под кожей ладони. Словно прыщ вскочил. Горячий и круглый, размером с горошину. Жива собралась в крошечный комочек и застыла мерно пульсируя.

Я затаил дыхание, боясь сбить концентрацию. Мысленно я представил как горошина медленно смещается влево на пару миллиметров. Нехотя горошина поползла куда ей было велено. Как ртутная капля по стеклу, она перетекла левее и остановилась.

Толкнул обратно к центру ладони. Горошина покатилась назад, чуть быстрее. Направил её вправо, к мизинцу и снова успех! Да, горошину я двигал с трудом, ведь это было так же непривычно как учиться водить машину задним ходом по гололёду. Тем не менее, пусть медленно, но у меня получалось. Система будто решила поощрить меня и вспыхнула новым сообщением:

Открыт Базовый контроль Живы.

Прогресс: 0,1%.

Радость захлестнула меня с головой, как при подписании акта приёмки после долгих месяцев труда. Результат ничтожный, всего одна десятая процента. Но это уже какой-то прогресс!

В этот момент я забыл обо всём на свете. Забыл о ране, о волках, о сгоревшей хибаре. Существовала эйфория от осознания того что я двигаюсь в верном направлении!

И в эту секунду я потерял контроль.

Обжигающая боль прострелила ладонь, заставив меня отдёрнуть руку от ствола. Кожа на ладони лопнула. Точно в центре, где секунду назад была горошина. Крохотный разрыв из которого выступила капля крови. Вокруг кожа покраснела и вздулась, как от ожога. Боль была резкой, как от пореза стамеской по неосторожности.

— Так вот о чём говорила Пелагея, — прошептал я глядя на рану.

Ведьма предупреждала что потеря концентрации может ранить тело. У меня лопнула кожа от крошечного потока живы, что стало бы с Пелагеей утрать она контроль во время сушки брёвен? Страшно представить.

Я снова потянулся к яблоне, не пытаясь сформировать узел, а просто поглощая живу для ускорения метаболизма. От этого рана на ладони отозвалась покалыванием.

— Ярый! — окликнул меня голос с крыльца.

Я обернулся, и увидел Древомира стоящего в дверях.

— Борзята заезжал. Сказал ещё столы нужны, — сообщил мастер. — Если за месяц управимся, по два с половой золотых за штуку заплатит.

Вот это поворот. Видать Борзята нашёл выход на богатых покупателей. Скорее всего это боярский двор или купеческая гильдия, а может и до самого князя добрался. Я бы не удивился. Купец весьма ушлый гражданин.

— Сколько нужно столов? — уточнил я.

— Сущие пустяки. — Хмыкнул Древомир. — Всего то двадцать штук.

Я тяжело вздохнул. Рука ранена, Петруха ещё не оклемался, слизень сгорел, а нам нужно сделать двадцать столов, да ещё и за месяц. Шансы на успех стремились к нулю. Правда мысль о пятидесяти золотых грела душу заставляя желать их получить любой ценой.

— Да, не вовремя моя халупа сгорела, — протянул я почёсывая затылок.

— Пожарища вовремя не бывают, — бросил Древомир сложив руки на груди и спросил, — Чё делать-то будем?

— Собирать телегу. — Улыбнулся я. — Используем для каркаса оставшиеся дубовые доски. Колёса из сосны, а потом погрузим дубовый куб в телегу и я поеду добывать самый важный ингредиент.

— Тогда пошли. Чего кота за бубенцы тянуть? — сказал Древомир и поковылял к мастерской.

Я двинулся следом, придерживая перевязанную руку. Большой заказ действовал как адреналин, отодвигал боль на второй план и заставлял думать о работе.

Сегодня меня назначили подавалой, ведь с одной рукой работник из меня так себе.

— Стамеску. Киянку. Лобзик. — Командовал Древомир деловито выставляя руку в сторону.

На меня он даже не смотрел, просто ждал пока получит инструмент и продолжал трудиться.

Оставшихся дубовых досок нам хватало с лихвой. Каркас телеги сколотили на улице и вышел он на загляденье! Ровный, тяжелый с углублением под дубовый куб, чтобы он не дай бог не вывалился по дороге. Закончив с каркасом, перешли к осям. Их Древомир тоже выстругал из дубовых досок, после чего доски закончились.

— Колёса из чего будем делать? — спросил Древомир почесав бровь.

— Из ели, её не жалко, — ответил я указав на горбыль в углу мастерской. — Вырежем четыре круга, по два на ось. Ступицы выточим из берёзы.

— Дурень. Еловые колёсики треснут как пить дать. Порода то мягкая. — Буркнул Древомир. — Хотя, всё равно у нас другой древесины нет.

— Вот и я о том же. — Улыбнулся я.

— Поумничай мне тут.

Работу распределили по уму. Я подносил материал, Древомир делал всё остальное, порой покрикивая на меня.

Продольные балки он вытесал из двух толстых досок. Каждая длиной в полтора аршина, то есть около метра. На концах вырезал пазы под поперечины.

Поперечины посадил на нагели. Поставили по три штуки через равные промежутки. Рама получилась жёсткой и не сказать что лёгкой, доски то всё-таки дубовые. Впрочем, не мне эту телегу тащить, так что сойдёт.

Из еловых досок Древомир выпилил четыре круга. Причём всё это он сделал с помощью ножовки и стамески. Края скруглил, убрав заусенцы.

Берёзовые ступицы он выточил из чурбака, зажав его в тисках. Каких-то десять минут, и в руках мастера оказался цилиндр с отверстием по центру. На заводе подобную деталь точили бы на станке с ЧПУ. А Древомир управился ножом. Как говорится, дело мастера боится.

Колёса насадили и зафиксировали деревянными шплинтами. Покрутили каждое, проверяя ход, вроде вращается свободно, без люфта и заедания. Подвеска разумеется отсутствовала, что обещало нещадную тряску в дороге, но это мелочи.

Раму поставили на оси. Я потянул за передний край и телега покатилась. Колёса чуть виляли, но держали курс. Для первого прототипа более чем достойно.

За окнами быстро стемнело, мы закинули куб на телегу, а после пошли домой. Древомир то и дело останавливался держась за поясницу, но как только я предлагал помощь, он отмахивался от меня как от назойливой мухи. Оно и понятно. Профессиональная гордость и всё такое. Боится показаться слабым.

— Смотри не подохни завтра, когда в лес пойдёшь. — послышался голос мастера за моей спиной.

— Я с собой Петруху возьму. На двоих у нас аж две целых руки! Считай полноценный человек. — Усмехнулся я топая по жирной грязище.

— Руки две, а вот мозгов… — Вздохнул Древомир.

Спорить с ним я не стал. Истопил баню, в которую первым пошел мастер, а пока он парил старческие кости, я сделал ужин, сам же съел половину, а потом лёг на печь и уснул.

Утром же я проснулся от кашля мастера. Решил было что он снова заболел, но когда открыл глаза увидел что он стоит у печки и требовательно смотрит на меня.

— Я проспал что-то важное? — Спросил я зевая.

— Ещё нет. Вот, держи. — Мастер швырнул в меня увесистый мешочек, в котором что-то звякнуло когда он ударился в мою грудь.

Должен сказать удар вышел увесистым. Я развязал мешочек и обнаружил в нём что-то бронзовое.

— Это что? — удивился я.

— Борзята привёз не только дерево, — ответил мастер. — Ещё и фурнитуру притаранил которую я у него заказывал. Запоры, петли, скобы, короче всякую мелочёвку полезную. Бери защёлки, на крышку приладишь чтобы сопля эта из куба не выбралась.

— Вот это отличный подарок! — Сказал я и спрыгнув с печи побежал в мастерскую.

На бегу вспомнил о раненной руке, размотал тряпицу и понял что раны уже зарубцевались. Кое-где сочилась сукровица, но рваные раны так быстро не заживают. Определённо это жива постаралась. Спасибо системе. Ещё пара дней и я поправлюсь окончательно.

Добежав до мастерской я приладил к крышке две защёлки. Плоские бронзовые пластины с поворотными язычками. Каждая входила в паз на стенке и фиксировалась намертво.

Работа заняла от силы полчаса. Крышка села плотно, без щелей. Защёлки держали мёртвой хваткой. Я перевернул куб поставив на одну грань и потряс. Крышка даже не шелохнулась.

— Блеск, — оценил я. — Даже если телега перевернётся, крышка не слетит.

Я думал что в мастерской я один, но оказалось что Древомир уже сидит на лавке и скептически смотрит на меня.

— Само собой не слетит, — сказал мастер из-за моей спины, отчего я вздрогнул от неожиданности. — И что дальше? Мне с тобой за слизнем идти?

— Это ни к чему, — ответил я. — Вам спину надо беречь. А Петруха лоб здоровый, пусть отрабатывает свои деньги.

Древомир пожевал губами, по его лицу было видно что хочет возразить. Профессиональная привычка контролировать каждый процесс, можно сказать болезнь мастера-перфекциониста. Но здравый смысл победил.

— Ладно, бери Петруху, — согласился он нехотя. — Вы олухи хоть подальше в лес уйдите, чтоб вас никто не видал. А то увидят что вы там ловите и проблем не оберёшься.

— Само собой, — кивнул я.

До Петрухиного дома было рукой подать. Три двора и переулок. Я постучал в дверь и её тут же открыл дед. Он зыркнул на меня снизу вверх, сморщился и бросил что-то невнятное. Потом заорал вглубь избы:

— Петруха! К тебе Ярый пришёл! Видать хочет тебе и вторую ручонку спалить!

Спустя минуту на пороге показался Петруха с довольной улыбкой на лице.

— Ярый! Ты чего тут?

— Деньги за работу принёс. — Сказал я и выдал Петрухе его долю в размере двенадцати серебряников.

От этого Петруха и вовсе потерял дар речи смотря на блестящие серебрухи. Так он и стоял, пока я не щёлкнул пальцами у его носа.

— Борзяте нужно двадцать столов до конца месяца, а как ты знаешь у нас проблемы на производстве. Нужно за сырьём идти. — завуалированно сказал я, так как краем глаза заметил что дед Петрухи приоткрыл окно и с невинным видом подслушивал наш разговор.

Глаза Петрухи расширились. Он беззвучно пошевелил губами, подсчитывая возможные заработки и с благоговением выдохнул:

— Четыре золотых за месяц? Охре…!

— Да, тише ты, — шикнул я оглянувшись. — Во-первых не забывай что за охоту ты тоже получишь долю. По этому твой заработок будет по меньшей мере шесть, а если удастся сторговаться с Древомиром то и восемь монет. А во-вторых не ори на всю деревню и иди собирайся. Мы с мастером сделали телегу, осталось только съездить в лес за главным ингредиентом.

Петруха закивал гривой и тут же метнулся в избу, схватил ватный тулуп и выскочил обратно.

— На кой-чёрт тебе ватник? — Спросил я.

— Пусть лучше этот «материал» сожрёт рукав ватника, чем мою вторую руку. — Шепнул Петруха и постучал себя пальцем по виску отмечая что он дюже умный.

Улыбнувшись я зашагал к мастерской. Петруха шёл рядом и тараторил без умолку. Про Анфиску, про свадьбу, про новый дом. Мечты лились бурной рекой из его огромной головы. Я же слушал эти россказни вполуха, ведь парень делил шкуру неубитого медведя.

Древомир уже ушел и мастерскую запер, оставив на пороге вилы, топор и нож.

— А где лошадь? — Спросил Петруха увидев телегу.

— А лошадь мой дорогой друг, это ты. — Улыбнулся я хлопнув его по плечу и запрыгнул в телегу.

Петруха вздохнул, взялся одной рукой за оглоблю и потащил её за собой. Телега катилась по колее с тихим скрипом. А я с каждым шагом всё больше нервничал, ведь в последнее время мои походы в лес совершенно не отличались безопасностью…