Восхождение Плотника. Том 2

Глава 17

Холодное лезвие прижалось к горлу. Сталь обожгла кожу заставив меня перестать дышать. Не самое приятное чувство на свете, но в девяностых я уже испытывал подобное. Спасибо Максу стропальщику, он тогда арматурой проломил голову бандюгану и конфликт сам собой рассосался.

Толстые пальцы амбала нащупали золото сквозь ткань, от чего грабитель хмыкнул и потянулся за добычей. Тот, что держал нож, стоял вплотную широко расставив ноги и довольно скалясь. Не долго думая я схватил его за руку с ножом и резко ударил коленом в пах.

Удар вышел достойным лучших кикбоксёров планеты. Амбал даже подпрыгнул, а после охнул и рухнул на землю держась за разбитые причиндалы. Нож отлетел в сторону и звякнув о камни. Я тут же рванул в сторону, не давая второму вытащить золото из моих карманов.

Второй среагировал довольно быстро и тут же достал меня кулаком в скулу. Я отлетел назад и едва не рухнул споткнувшись о какой-то мусор. Больно, зараза. Ещё и кожу рассёк. Чем он бил? Кастетом что ли?

— Убью сука! — Рявкнул второй и рванул ко мне.

Правда убить меня у него так и не вышло. Я пнул его пяткой в грудь, да с такой злостью, что каким-то образом смог использовать живу. По каналам ног прокатилась горячая волна, а после пятка врезалась в грудь амбала.

Грудная клетка хрустнула под моей пяткой. Его оторвало от земли и швырнуло назад. Он пролетел метра полтора прежде чем врезался спиной в бревенчатую стену. Вместе с этим затылок гулко ударился о дерево, а тело здоровяка обмякло и сползло наземь.

Я замер, тяжело дыша. В подворотне воняло мочой и гнилью. Первый грабитель скулил на земле, свернувшись калачиком. Второй лежал у стены без сознания. Такой силы я от себя не ожидал. Жива усилила тело, как турбонаддув на старом моторе. Очевидно рёбра амбала сломались, словно я бил не пяткой, а кувалдой.

Руки тряслись от адреналина, сердце колотилось в рёбрах, но голова работала чётко. Я стал собирать трофеи! С первого получил нож и горсть медных монет. У второго отобрал кастет с четырьмя дырками под пальцы. Тяжёлый, видать из стали отлит.

Кастет убрал в карман, а нож спрятал за голенище. Монеты же подселил к своим золотым.

— Рад был познакомиться, если разживётесь добром, приносите, с радостью его отберу, — бросил я через плечо скулящему.

Но тот не ответил, просто лежал на боку, прижимая руки к паху, и тихо подвывал.

Я вышел из подворотни, отряхнул рубаху и огляделся. Улица была пуста, фонарей не водилось. Вечерние прохожие разбрелись по домам и кабакам. Никто ничего не видел и не слышал. В средневековом городе подворотни всегда были смертельно опасным местом.

Выйдя из подворотни я быстрым шагом направился на противоположную сторону улицы и скрылся за углом. На всякий случай. Вдруг за мной хвост увяжется?

Пройдя один квартал я нашел постоялый двор с вывеской в виде деревянной кружки из которой торчало свиное рыло. Странный маркетинговый ход, но видимо для этого времени это лучший пиар на свете, так как внутри было полно людей.

Я толкнул тяжёлую створку и шагнул внутрь. Зал встретил ароматом перегара, дымом и гомоном. Длинные столы, лавки, чадящие свечи в железных подсвечниках. Народу битком. Мужики пили, жрали, курили мерзейший табак от запаха которого драло горло и орали наперебой. За стойкой маячил хозяин. Пузатый, лысый, с засаленным передником.

— Комнату на ночь и ужин, — обратился я к нему.

— Золотой, — буркнул он, не отрываясь от кружки, которую протирал тряпкой.

Золотой за ночлег и жратву. Дорого по деревенским меркам, но для города видать вполне нормальный ценник. Может мне не столы делать, а свою харчевню открыть? А что? Готовить я уже привык, да не всегда вкусно, но построить такую хибару я смогу без проблем, а свиное рыло на вывеску присобачить вообще плёвое дело.

— Ты дурака во мне увидел или как? — Спросил я улыбнувшись.

— Хотел увидеть, но видать умный попался. — Хмыкнул трактирщик. — Три серебрухи с тебя.

— Вот это другой разговор. — Кивнул я и выложил монеты на стойку. Хозяин сгрёб их с ловкостью фокусника и мотнул головой в сторону лестницы.

— Вторая дверь направо твоя комната. А пока ищи свободное место за столом, а я ужин подам.

Так я и поступил. Нашел свободный стол в углу зала и сел спиной к стене. Хотелось видеть всё что происходит в зале. С одной стороны из соображения безопасности, с другой из-за банального любопытства.

— Чё? Опять утопцы шоль? — Выпучив глаза спросил мужик с покрасневшими ушами и красными пятнами на щеках.

— Да я те говорю. Серёня вчерась поплавать значица решил в Щуре то. Плывёт, ветра пускает как обычно. Бздун чёртов. Хе-хе. Ну так вот, а его за ногу как цапнет пакость какая-то и на дно! Он давай вырываться! Руками, ногами по водице то лупит, а хрен там, всё тянут и тянут! Ну он как дёрнул, так пол пятки и оторвал себе. Нынче вон, дома отлёживается. Прикинь, аж кусок кости отгрызли. — С энтузиазмом рассказывал мужик с косыми глазами.

— Мало нам было проблем, ещё и эта пакость вернулась. — Вздохнул пятнистый.

— Да чё вернулась то? Она никуда и не уходила. — Парировал косоглазый.

Очередная городская легенда не пойми о чём и ком. Послушать было интересно, но справа разворачивалась настоящая драма.

— Ты чё сучий потрах! Пока я работал, ты мою жинку ублажал? — Гаркнул здоровенный мужик и схватил за грудки парня поменьше оторвав того от земли.

— Игорёк, ты чё? Мы ж с тобой друганы с детства. На кой-мне твоя Маруська? Я б никогда, ты сам знаешь! — парировал висящий в воздухе.

— Не оправдывайся! Бабка Фроська всё видала! Как ты захаживал ко мне домой каждый раз когда я только через порог переступал, а опосля охи и ахи из избы по всей улице разносились! — Рявкнул здоровяк и замахнулся кулаком.

В этот момент за его спиной возникла дородная раскрасневшаяся бабища с огромной грудью. Она схватила стул и завизжала на весь кабак.

— Толька! Бяги!

В следующее мгновение стул обрушился на голову громилы и тот потеряв сознание рухнул на пол. Досиотреть представление я не смог, так как ко мне подошла конопатая девица с подносом. Молча она поставила передо мной глиняную тарелку, на которой лежала жареная курица и тушёные овощи. Рядом легла краюха ржаного хлеба и посудина с чем-то мутным, судя по всему пиво или брага.

— У вас всегда так весело? — Спросил я посмотрев на конопатую.

— Та тут каждый день то сопли, то драки. Сил уже нет прибирать за этими свиньями. — Фыркнула девица брезгливо окинув взглядом зал кабака.

— По этому у вас на вывеске свиное рыло изображено?

— Хи-хи. Агась. Эт я подрисовала. Намёк на посетителей, только не каждому дано этот намёк понять. — Хихикнула она и ушла.

Я склонился над тарелкой и вдохнул аромат свежеприготовленной пищи. Запах ударил в ноздри, и рот мгновенно наполнился слюной. Курица была золотистой, с хрустящей корочкой. Овощи томились в густой подливе. Хлеб пах закваской и дымком.

Я впился зубами в куриную ногу. Мясо отошло от кости, сочное и нежное. Горячий жир потёк по подбородку. После недель на картошке и еловом отваре вкус жареной птицы казался божественным.

Жевал медленно, смакуя каждый кусок. Овощи оказались репой с морковью в чесночном соусе, кстати тоже весьма неплохо. Хлеб был свежим, с пористым мякишем. А мутное пойло в посудине оказалось квасом, весьма кислым и забористым.

Я умял курицу, обглодав косточки так, что на них не осталось ниче, даже хрящи съел. Вымакал хлебом остатки овощной подливы и откинулся к стене. Блаженная сытость растеклась по телу, отчего веки потяжелели и потянуло в сон.

Я уже собрался отправиться на боковую, но тут напротив меня опустился на лавку незнакомец. Коренастый, лет сорока пяти. От брови до подбородка тянулся белёсый шрам, старый и зарубцевавшийся. Глаза цепкие, внимательные. Руки крупные, но ухоженные, без мозолей. Одет добротно, в кожаный жилет поверх суконной рубахи.

— Не возражаешь против компании? — осведомился он, хотя уже уселся.

— Смотря зачем пришёл, — ответил я, инстинктивно нащупывая кастет в кармане.

Незнакомец улыбнулся и положил обе руки на стол. Открытый жест, мол, я безоружен.

— Меня зовут Кирьян. Я из торговой гильдии Дубровки. — Он выдержал паузу, давая мне переварить. — Я был в порту, когда ты продавал столы.

Внутри у меня что-то дёрнулось. Торговая гильдия контролировала рынки и квоты. Организация с большими деньгами и длинными руками. Впрочем, проблем с ними у меня не может быть, так как лицензию я приобрёл, а штраф уже заплатил.

— Занятное зрелище, — продолжил Кирьян, подзывая жестом подавальщицу. — Три стола, и за пару минут чуть не передрались. Давно такого ажиотажа на пристани не видывал.

Подавальщица принесла ему кружку. Он отхлебнул, крякнул от удовольствия и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Есть ещё такой товар? Или это было разовое предложение?

— Есть семнадцать таких же столов, — выложил я как есть. — В деревне, вверх по течению. И если потребуется, могу сделать ещё.

Кирьян медленно кивнул. Шрам на его лице побелел от движения скул.

— Семнадцать, — повторил он задумчиво. — Это уже интересно.

Он наклонился ко мне через стол. Голос его стал тише, но весомее.

— Скажу прямо, парень. Меня впечатлил не только товар. Я видел, как ты разобрался с двумя отморозками в переулке.

По спине пробежал холодок. Он шёл за мной от самого порта. Видел и торговлю, и драку?

— Вы следили за мной? — уточнил я ровным голосом.

Купец качнул головой, пригубив пиво.

— Я по твоему шпион что ли? Нет. Просто шёл за тобой от причала. Хотел предложить сотрудничество, но решил сперва приглядеться. И приглядевшись, убедился, что не ошибся.

Он откинулся назад и скрестил руки на груди. Взгляд его стал деловым, без тени лукавства.

— Вот моё предложение. Я возьму на себя доставку и продажу. Ты будешь делать столы, а прибыль делим пополам. Что скажешь?

Половина прибыли за логистику и сбыт. В моём прежнем мире это называлось дистрибьюторским соглашением. Пятьдесят процентов было жирно, но зависело от масштаба. К тому же совсем недавно я работал уже с таким торгашом и он в конечном итоге слился оставив меня с партией непроданного товара.

— Нет уж, спасибо, — хмыкнул я. — Я и сам торговать умею.

Кирьян не обиделся. Наоборот, в глазах его мелькнуло одобрение. Как у переговорщика, который ценит партнёра за то что тот не бросается на первое предложение как голодный пёс на кость.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — произнёс он спокойно. — Сегодня ты продавал столы всякому сброду на пристани. И сброд этот платил по десять золотых за стол, верно?

Я кивнул, не понимая, к чему он клонит.

— А теперь представь, сколько за такой стол готов заплатить князь. Или знатный боярин из столицы.

Он выдержал паузу, глядя мне в глаза.

Князь, боярин, столичная знать, они конечно куда более платёжеспособные граждане чем портовые купцы, но доверия к незнакомцу я не испытывал.

— Допустим, вы правы, — обронил я, подбирая слова. — И что конкретно вы берёте на себя?

Гильдеец загнул пальцы, перечисляя.

— У меня есть корабль с командой для перевозки. Найму охрану для переправки товара. Плюс ко всему я давно в этом деле и у меня есть выход на весьма щедрых покупателей, а не на портовую шваль.

Три пункта, каждый из которых стоил денег. Нанять корабль, набрать охрану, пробиться к знатным покупателям. В одиночку я потратил бы на это месяцы, а может и годы, Кирьян же предлагал всё и сразу, однако…

— Скажем так, я согласен. Но товар отгружу лишь в случае если получу предоплату за столы. Неполную разумеется, а часть. Скажем по пять золотых за стол, идёт?

Кирьян расплылся в широкой улыбке. Рубец на щеке изогнулся белой дугой.

— Ха-ха! Как я и сказал ты не промах! Но знаешь что? Пять золотых многовато. Товар хоть и стоящий, но всё же новый на рынке. Если я…

— Кирьян, никаких если. Пять золотых за стол авансом, после того как продашь их, отдашь мне оставшуюся часть и лишь после этого я начну производить новую мебель. — Отрезал я понимая что в этой ситуации проситель не я, а он, значит и инициатива на моей стороне.

Он смерил меня взглядом, а после захохотал и хлопнул ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. Квас плеснул через края, подавальщица вздрогнула на другом конце зала.

— Чёрт с тобой! Будь по твоему! — рявкнул он так, что соседи обернулись. — Через месяц о твоих столах узнает вся округа! А мы с тобой утонем в золоте. Кстати, тебя как звать то?

— Ярый. — Коротко ответил я.

— Грозное имя, для такого щуплого парня. Впрочем, ты и сам грозен судя по тому что я видел в подворотне. — Он перегнулся через стол и стиснул мою руку. Хватка у него была железной. — Тогда по рукам. Через два дня к твоей деревеньке подойдёт корабль. Получишь аванс, погрузим столы и я поплыву продавать это добро.

Стало быть у меня двое суток на подготовку. Как раз хватит времени доплыть обратно и отдохнуть денёк.

— Деревня в дне пути вверх по Щуре, — добавил я. — Причал у излучины располагается.

— Микуловка чтоль? Знаю, знаю. — Кивнул Кирьян поднялся и одёрнул жилет. — Ну и славно. Через два дня стало быть свидимся.

Он улыбнулся и зашагал к выходу. Широкая спина скрылась за дверью, впустив в зал порыв холодного ветра. Что он там сказал? Деревня под названием Микуловка? Вот же староста, высокомерный хрен. Назвал деревню в свою честь.

Я остался за столом, глядя в пустую тарелку. В кармане лежало семнадцать золотых и двадцать медяков. За пазухой грелась лицензия на торговлю. А в голове роились цифры, от которых кружилась голова.

Семнадцать столов по пять золотых каждый и это только предоплата! Даже если Кирьян ничего больше не заплатит, то всё равно единоразово я получу аж восемьдесят пять золотых! Этого хватит и на уплату долга и на дом Петрухе, ещё и мастеру двадцать золотых останется. От этих мыслей захотелось вскочить и пуститься в пляс. Но я сдержался. Всё же пока я этих денег в глаза не видел, всё только на словах.

Вытерев рот, я отправился в арендованную комнату надеясь на то что завтрашний день окажется лучше вчерашнего. Войдя внутрь я увидел потёртый шкаф, кровать с матрасом и шерстяным одеялом, а ещё стол на котором стоял графин с водой. Я запер за собой дверь и рухнул на кровать, которая жалобно скрипнула под моим весом. Не успел я даже зевнуть, как вырубился.

Ничего не снилось, просто закрыл глаза ночью, а открыл уже утром. Я потянулся и блаженно зажмурился. Матрас под спиной был набит конским волосом и овечьей шерстью. После Древомировской печи этот матрас казался периной сотканной из облаков.

Я перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку. Мягкая, пухлая, пахнущая лавандой и свежим бельём. Ещё бы минут двести так полежать. Притвориться, что никаких столов и долгов не существует. Но проснулся не только я, а и весь город.

За стеной постоялого двора гремели посудой. Кто-то из прислуги ругался на повара. Повар огрызался в ответ. Обычное утро обычного заведения.

Я достал из кармана кастет, который мягко говоря мешался и осмотрел его. Хороший кастет, тяжёлый, стальной, с многочисленными зазубринами, что говорило о том что его довольно часто использовали. В эту же секунду почувствовал боль на скуле и прикоснулся к ней. Запёкшаяся кровь ощутилась под пальцами, но судя по всему рассечение неглубокое, так как даже рубаху кровью не залило.

Солнце за окном поднималось всё выше. Я нехотя сполз с матраса и оделся. Пора возвращаться домой, Древомир то поди уже извёл Петруху своими придирками. Это я привычный, а Петруха тонкой душевной организации!

Выйдя из кабака я двинул прямиком на причал который встретил меня запахом тины и рыбы. Лодка Григория покачивалась у самого края. Маленькая, плоскодонная, с низкими бортами. Удивительно, но никто её не тронул за ночь. Ни вёсла не свистнули, ни канат не перерезали. Вчера вечером я привязал её к столбу. К утру ожидал увидеть лишь огрызок верёвки.

Я запрыгнул в лодку, отчего плоскодонка качнулась, черпнув бортом воды, но быстро выровнялась. Я вставил вёсла в уключины и погрёб вверх по течению.

Щура несла свои воды спокойно и величаво. Если плыть у берега, то течение было слабым, а если выплыть на середину, то устанешь грести раньше чем сдвинешь лодку с места. Эх, надо было сформировать узлы и в руках, тогда бы я в миг добрался до деревни.

Солнце поднялось над лесом и залило реку жидким золотом. Берега проплывали мимо лениво и неторопливо. Слева показался пологий луг. На нём паслись коровы. Справа стоял лес, густой и тёмный. Ели опускали нижние ветви к самой воде.

Птицы заливались на все лады. Пичуга с синей грудкой уселась на нос лодки и уставилась на меня бусинками глаз. Я подмигнул ей и продолжил грести.

Красота стояла такая, что хотелось бросить вёсла, закинуть руки за голову и лечь на дно лодки чтобы насладиться моментом. На стройке в девяносто шестом мы сплавлялись по Вятке. Прораб Семёныч заявил что природа лучший антидепрессант. Правда, через час он напился и свалился в воду еда не утонув.

Я усмехнулся воспоминанию и налёг на вёсла. До деревни оставалось часа три хода. Григорий вчера на прощание напомнил мне важную вещь. Обратно плыви по левому берегу, подальше от правого. А я конечно же вспомнил о его словах только сейчас и всё время как раз плыл по над правым берегом…

Я стал торопливо загребать к правому берегу, и понял что внезапно стало тихо. Не просто тихо, а мертвецки тихо. Птицы заткнулись разом, словно кто-то выключил звук. Синяя пичуга на носу дёрнулась и улетела прочь.

Я перестал грести и прислушался. Плеск воды о борта, скрип уключин. Больше ничего. Ни ветерка, ни шороха.

Руки сами собой потянулись к ножу на поясе. За последние недели инстинкт самосохранения обострился до звериного. Когда тишина наваливается вот так, без предупреждения, жди беды.

Я огляделся по сторонам и заметил пузыри. Мелкие, частые, они всплывали вдоль обеих сторон лодки. Словно кто-то на дне выдувал воздух через соломинку. Сначала по два-три пузырька, потом десятками, потом целыми гроздьями.

Вода вокруг забурлила. Пузыри пошли крупнее, с кулак размером. Они лопались с мерзким чавканьем, и от каждого в воздух поднимался запах. Гнилой, сладковатый, от которого к горлу подкатила тошнота.

Я вскочил на ноги и выхватил нож. Лодка закачалась от резкого движения, вода плеснула через край. Под водой промелькнул две тени заставив меня затаить дыхание. А в следующую секунду…