Восхождение Плотника. Том 2

Глава 10

Выкрутив руки за спину меня выволокли из мастерской. Я упирался ногами, но двое здоровых мужиков с копьями весили на порядок больше меня и могли при желании сломать меня пополам. По этому я сопротивлялся, но в меру. Не хватало ещё чтобы рёбра пересчитали.

— Они первые на меня напали! — крикнул я. — С ножом бросились, средь бела дня!

Микула на ходу обернулся, а его козлиная бородка затряслась от негодования.

— Они говорят обратное, — отчеканил он. — Тем более на тебе ни царапинки. А мои внуки изуродованы! Сломанный нос, выбитые зубы и перелом ноги! Так что заткни пасть ирод. Я к тебе по людски отнёсся, а ты так мне отплатил?

Говорить со старостой было бессмысленно. Слово деревенского алкаша, против слова любимых внуков, разумеется он мне не поверит. Крысомордый и Ушастый шли следом за нами и довольно скалились. Дедушка пришёл на выручку, и теперь паршивый Ярик получит своё.

Новость разлетелась по деревне со скоростью лесного пожара. Дворы пустели, люди высыпали на улицу. Бабы, мужики, старики, дети. Все тянулись к площади, как на ярмарку.

Площадь представляла собой утоптанный пятачок земли у колодца. В центре стоял позорный столб. Толстый, потемневший от времени дуб с железными кольцами на высоте плеч. К нему привязывали воров, дебоширов и прочих нарушителей деревенского покоя.

Меня подтащили к столбу. Стражник содрал с меня рубаху через голову, обнажив спину. Холодный воздух мигом впился в кожу. Руки продели в кольца и затянули верёвкой.

Позади послышался свист рассекаемого воздуха. Я обернулся через плечо и увидел палача. Огромный бородатый мужик с кнутом. Плетёная кожаная лента, длинная и тяжёлая. Такой кнут с одного удара рассечёт кожу до мяса, а то и до кости.

Тридцать плетей, покалечат минимум на месяц. Пятьдесят убьют на месте. На стройке я видел шрамы у одного рабочего из Средней Азии. Говорил, что его пороли за кражу на родине. Спина была исчерчена глубокими шрамами, будто его медведь когтями драл.

— Пустите его! — голос Древомира прорезался сквозь гул толпы.

Старик протолкался в первый ряд и вцепился в рукав стражника.

— Он хоть и бестолочь, но не дебошир! — хрипел мастер. — Ваши щенки первые полезли!

Стражник легко оттеснил Древомира в сторону, старик пошатнулся и схватился за сердце.

— Да что ж вы творите⁈ — загремел Петруха, напирая на стражу. — Где доказательства⁈ Трёп двух выродков ничего не значит!

Двое копейщиков скрестили древки, перегородив ему путь. Петруха навалился грудью, но третий стражник упёр ему копьё в живот. Амбал нехотя остановился, скрежеща зубами.

Микула вышел на середину площади. Откашлялся, расправляя кафтан. Лицо приобрело выражение скорбной праведности.

— Люди добрые! — возвестил он. — Перед вами стоит преступник! Ярый, пьяница и дебошир! Многим из вас он причинил зло, а на этой неделе ещё и жестоко избил моих внуков!

Толпа загудела встревоженным ульем. Кто-то охнул, кто-то присвистнул. Микула поднял руку, призывая к тишине. Крысомордый выступил вперёд. Распухший нос придавал его лицу комичный вид. Рядом встал Ушастый, поглаживая огромную шишку на затылке.

— Мы шли по своим делам, никого не трогали, — затянул Крысомордый жалобным голосом. — А этот кинулся на нас с кулаками! Ни за что, ни про что! Мы даже не поняли, что мы ему сделали!

Ушастый закивал, изображая невинную жертву.

— Мы мирные ребята, всех уважаем. За просто так в драку не лезем, а этот… — Ушастый презрительно зыркнул в мою сторону.

Толпа заохала, бабы стали причитать, а я пребывал в шоке от этого фарса. Мирные ребята, которые забили пожилого мужика за отказ поделиться рыбой.

— Вы всё слышали! Ярый виновен! — провозгласил Микула. — Всыпьте ему тридцать плетей в назидание!

Палач расправил кнут и отступил на шаг. Замахнулся, рука ушла за спину. Кожаная лента натянулась в воздухе.

— Стой!

Голос прогремел над площадью. Громкий, хриплый и злой. Толпа расступилась, и на утоптанный пятачок вывалился Григорий.

Отец Анфиски выглядел скверно, огромные фингалы на лице пожелтели, всё ещё распухшая губа свисала как вареник. Всё внимание толпы тут же приковалось к Григорию.

— Чё твои ссыкуны вякают? Они меня на днях толпой чуть насмерть не забили! — крикнул он, тыча пальцем в Крысомордого. — И всё из-за того что я отказался им ежедневно рыбу за дарма выдавать!

По площади прокатился ропот. Головы повернулись в сторону старосты.

— Гришка, за напраслину можешь и сам плетей схлопотать. Есть у тебя доказательства что это мои внуки были?

— Есть! Ярый их спугнул когда они по мне своими лаптями прыгали! — продолжал Григорий. — Вот у парня и начались проблемы!

Крысомордый побледнел и открыл рот. Микула дёрнулся, но Григорий не дал ему вставить слово.

— И это ещё не всё! Когда они на Ярого с ножом кинулись, я лично Ушастому веслом по башке дал! Потому что иначе они бы его прирезали!

Толпа ахнула в голос. Десятки голосов зашумели разом. Бабы запричитали, мужики стали материться.

— Враньё! — взвизгнул Крысомордый. — Мы бы никогда…

— А мою козу кто увёл? — из толпы вылез кривоногий мужичок в заплатанном тулупе. — Две недели назад! Я видел, как вот этот, — он ткнул в Ушастого, — её за рога тащил! Микула, я к тебе приходил жаловаться! А ты что? За порог меня выставил! Долго ты будешь своих щенков покрывать?

Рядом с ним встала баба с красным лицом. Уперла руки в бока и загремела басом.

— А у меня по лету все яблоки ободрали! Я к тебе тоже приходила, только помощи так и не дождалась!

И тут плотину прорвало. Из толпы полезли люди, один за другим. Каждый со своей обидой. Украденная курица, сломанный забор, угрозы и побои. Внуки старосты терроризировали деревню годами, а дедушка покрывал.

Микула побагровел от злости. Козлиная бородка тряслась от бешенства. Он попытался перекричать толпу.

— Тишина! Да как вы смеете⁈ Я для вас…

— Я лично видел, как на Ярого с ножом бросились!

Голос принадлежал рыжему стражнику. Тому самому, вислоусому, который стоял у ворот. Он вышел из строя и повернулся к старосте.

— Твои затащили его на пустырь и начали избивать, — продолжил он ровным голосом. — А когда парень сдачи дал, так твой внучок, — он кивнул в сторону Ушастого. — За нож схватился. Я уже бежал на помощь, но Григорий подоспел раньше.

Микула уставился на стражника. Лицо его пошло пятнами. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Собственный стражник выступил против него, да ещё и публично, при всей деревне. Толпа почуяла слабину местной власти и голоса зазвучали громче.

— Накажи своих паршивцев!

— Хватит их покрывать, Микула!

— Сколько можно терпеть⁈

— Накажи сам, а то ведь мы и сами им бока намнём так что мало не покажется!

— Во-во! Каждый по разу пнёт и насмерть зашибём!

Микула обвёл площадь затравленным взглядом. Внуки прижались к его спине, бледные и перепуганные. Крысомордый кусал губы, Ушастый втянул голову в плечи.

— Раз… раз такое дело, — выдавил Микула, облизнув пересохшие губы. — По пять плетей каждому. За нарушение порядка.

Микула хотел хоть как-то защитить внуков и отделаться малой кровью, но лишь раззадорил толпу.

— Какие пять⁈ — заорал кривоногий мужичок. — Ярому ты тридцать хотел всыпать! А своим кровиночкам пять⁈

— Это ты называешь справедливостью⁈ — подхватила баба с красным лицом. — Может, нам нового старосту выбрать? Кто посправедливее будет?

Слово «новый староста» прокатилось по площади, как камень по жестяной крыше. Микула вздрогнул и побледнел. Лицо его вытянулось. Угроза переизбрания ударила больнее любого кнута. Правда вариантов у него не было. Пойдёшь против толпы, потеряешь должность, а внуков превратят в фарш забив до смерти. Пойдёшь на уступку и потеряешь авторитет, от которого и так остались сущие крохи.

Но выбор был очевиден.

— Тридцать плетей каждому, — процедил Микула сквозь зубы.

Стражники отвязали мои руки от колец и отпустили. Растирая запястья я неспешно отошел в сторону. Кожа горела от верёвки, но спина была цела. Я подошел к стражнику содравшему с меня рубаху и просто выдернул её из его рук. Пока я натягивал рубаху, раздался душераздирающий визг Крысомордого:

— Нет! Деда, ты чего⁈ Деда!

Ушастый рванулся бежать, но стражник перехватил его за шиворот. Крысомордого привязали первым. Тощая спина торчала из задранной рубахи. Парень дрожал и жалобно скулил в ожидании наказания.

Палач размахнулся и ударил. Кнут рассёк воздух со свистом и впечатался промеж лопаток с мокрым хлопком. Крысомордый заголосил от боли на всю деревню.

Второй удар лёг ниже, поперёк рёбер. Третий наискось, от плеча до поясницы. Кожа вспухла красными полосами. На четвёртом ударе полосы лопнули, и проступила кровь. Староста отвернулся не в силах смотреть на это.

Крысомордый орал как резаный. Ноги подгибались, верёвки на запястьях врезались в кожу. К десятому удару он ревел и хлюпал носом.

Ушастый, привязанный рядом, наблюдал и белел с каждым ударом. К пятнадцатому удару по спине Крысомордого он трясся как осиновый лист.

Двадцатый удар, двадцать пятый. Спина Крысомордого превратилась в кровавое месиво. К тридцатому удару парень обвис на верёвках и потерял сознание.

Его отвязали и бросили на землю. Крысомордый лежал не шевелясь, а по спине растекались ручейки крови.

Следующим получил заслуженную плату Ушастый. Он начал реветь ещё до того как кнут коснулся его кожи.

Послышались выкрики и улюлюканье. Деревня выпускала накопившуюся злобу. Годы безнаказанности, годы обид, и вот наконец расплата.

Я смотрел на это кровавое зрелище и не испытывал ни капли удовольствия. Чужой болью наслаждаются только психопаты. А эти выродки хоть и заслужили плетей, но всё же наказание было слишком жестоким. Того и гляди один из них может в ящик сыграть.

На двадцатом ударе Ушастый потерял сознание. Но палач не остановился и довёл дело до конца по обмякшему телу. Тридцать ровных полос, от лопаток до поясницы.

Микула стоял в стороне и наблюдал за экзекуцией. Лицо его окаменело, а глаза горели ледяной ненавистью. Когда наказание закончилось, он повернулся ко мне.

Наши взгляды встретились. В его глазах я прочитал обещание. Не угрозу, а именно обещание отплатить мне той же монетой. Может мне стоит скормить его слизням? Запихну старосту в куб, а на выходе получу пяток столов. Так от него будет куда больше пользы, чем на посту главы деревни.

Микула развернулся и зашагал прочь. Вместе с ним начала расходиться и толпа. Крысомордого и Ушастого подобрала рыдающая тётка Зинка, приказала стражникам помочь и они подчинились, потащив это отребье домой.

Древомир пробрался ко мне сквозь редеющую толпу и приобнял.

— Ох и дурной же ты, — проворчал он, подталкивая меня к мастерской. — Нажил себе таких проблем, что мне и не снилось.

Я молча шагал рядом потирая запястья которые ныли от верёвок.

— Но вообще, знаешь что? — Древомир помолчал секунду и добавил. — Они заслужили. А ты Ярый, молодец, хоть и дурак.

Петруха нагнал нас и тут же огрёб от мастера.

— А ты полудурок, мог бы и сам этим крысятам навалять. Ан нет, Ярый за тебя пошел проблему решать.

— Так я… — Начал было Петруха ошарашенный таким обращением.

— Всё. Иди молча. Болван. — Рыкнул Древомир.

Петруха стыдливо отвёл взгляд и пошел следом. Я отстал на полшага назад и толкнул его в плечо.

— Ты чё нос опустил?

— Да блин… Древомир прав так то. Выходит что это я ссыкло. Подговорил тебя с ними разобраться, а сам в сторонке отсиделся.

— Когда Ушастый и Крысомордый хотели на меня ночью напасть, ты за меня вступился. Так что не такое уж ты и ссыкло. — Усмехнулся я хлопнув его по плечу. — К тому же ты слизней голыми руками ловил.

— Ага. Или они меня. — Хмыкнул Петруха.

— Это не важно. Главное что ты не клинический трус, просто не знал как быть с внуками старосты, но вместе мы решили проблему. Сомневаюсь что они скоро покажутся на улице.

— Ага. Емеля уж точно. — Сказал Петруха расплывшись в улыбке.

— Эт кто такой?

— Ярый, ты чего? Ну сын кузнеца. Забыл что ли? — Спросил Петруха достав из кармана два выбитых зуба, которые я на днях ему подарил.

— Тьфу ты. У этого отребья даже имя есть. — Хихикнул я и мы пошли дальше.

Спустя десять минут мы вернулись в мастерскую и приступили к работе. Руки нашли заготовку ножки стола, и мир сузился до размеров верстака.

В голове же крутилась одна тревожная мысль Староста не из тех, кто прощает обиды. А значит он будет врагом пострашнее Фадея. Ростовщик хочет денег, а Микула хочет моей крови. Правда в открытую вряд ли он сможет что-то сделать, тем более что даже в страже случился раскол.

В какой-то момент я вернулся в реальность услышав сдавленное дыхание Древомира. Он стоял у верстака, держался за грудь и тяжело дышал.

— Мастер, с вами всё впорядке? — Спросил я.

— Нормально. Нормально. — Произнёс он слабым голосом, оттолкнулся от верстака и пошел на выход. — На сегодня всё. Идите отдыхать.

Я проводил его взглядом и подумал уж не сердце ли шалит у мастера? Жаль в этом времени ещё никто не создал ЭКГ или холтер. А значит достоверно понять что с ним будет непросто.

— Видал. Старый перенервничал пока тебя высечь хотели. — Сказал Петруха подойдя ко мне. — Я его таким перепуганным ещё никогда не видел.

— Я тоже… — Задумчиво произнёс я смотря на дверь.

— Ладно, чё, по домам, раз уж Древомир отпустил?

— Ага. Топай. А я ещё поработаю.

— Давай. Только дверь запри, а то мало ли. — С тревогой в голосе произнёс Петруха пожимая мою руку.

Он собирался уйти, но я не отпустил его кисть и дёрнул на себя.

— Чего? — Удивлённо спросил Петруха.

— Хочу видеть твою довольную морду когда узнаешь новость.

— Какую ещё новость? Что-то хорошее успело произойти пока мы тут с деревом возились?

— Успело Петя. Успело. — Кивнул я. — Когда Григорий меня спас от Ушастого, мы говорили по душам и так уж вышло, что я смог растолковать ему, почему из тебя выйдет отменный зять.

— Эт как это? — Выпучил глаза Петруха.

— А так. Я сказал что это ты отлупил сына кузнеца, за то что тот обидел Григория, то бишь отца Анфиски. И знаешь что? Григорий был настолько впечатлён, что согласился отдать за тебя единственную дочку.

— Иди ты! Серьёзно что ли?

— Серьёзнее некуда. Так что готовь своё лучшее тряпьё и топай вместе с дедом снова свататься. На этот раз получишь невесту без всяких условий.

— Ярый! Ярый! Спасибо блин! Для меня никто столько не делал, как ты. Никогда! Я, да я… Если надо будет жизнь за тебя отдам! — Выпалил Петруха, а после смущённо сказал. — А вообще нехорошо всё это. Это ж враньё. Я то ничего не сделал.

— Ты давай тут, дуру не включай. Когда я к тебе пришел ты что сказал?

— Пойду в лес, если хвост им прижмёшь. — Хлопая глазами произнёс Петруха.

— Стало быть всё это случилось благодаря тебе. Да, месть свершена моими руками, но ты тоже внёс свою лепту. Так что имей совесть скотина огромная и держи язык за зубами. А то растреплешь что не ты кузнецкого сына уработал и все мои страдания будут зазря. — Пристыдил я Петруху.

— Ты прав. Прости, я просто…

— Всё, закрыли вопрос. Иди домой, и куй железо пока горячо. Мне уже не терпится на вашей свадьбе погулять. — Сказал я вытолкнув Петруху из мастерсткой.

— Ярый. Ярый блин, ну ты чё… Чё ты такой человек то золотой? — Шмыгнув носом выдавил из себя Петруха и с блестящими глазами кивнул мне и побрёл домой.

Мастерская опустела, и я остался один. Я вышел на улицу и достал из-под навеса берёзовый чурбак. Мастер спилил его меньше двух недель назад, по этому я надеялся что в нём ещё есть жива. С трудом затащив чурбак в мастерскую, я поставил его на пол и сел рядом.

Я положил обе ладони на берёзу и закрыл глаза. Под ладонью разлилось мягкое едва уловимое тепло. Мысленно я представил, как жива течёт из дерева в руки, мощным потоком голубоватой энергии. Но ничего не произошло, поглощение живы не ускорилось, да и узел под ладонью так и не сформировался. Хотя нет! Возникла резкая боль, заставившая отдёрнуть ладони от чурбака, а ещё возникло сообщение системы:

«Попытка принудительного поглощения живы провалена. Результат: микроповреждение канала правой ладони. Блокировка каналов на 97 процентов.»

Ого. Я повредил канал от чрезмерного усердия? Потёр ладони друг о друга понимая что тянуть живу силой не получится. Хотя, зачем её вытягивать если дерево и так с радостью делится ею со мной? Точно!

Я запер мастерскую и пулей понёсся к дому Древомира за которым рос старый дуб. Огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной. Я видел его каждый день, но проходил мимо, так как за дом Древомира ходить мне было без надобности. Дерево как дерево, мало их по округе растёт что ли?

Сейчас же я смотрел на дерево совсем другими глазами. Я прикоснулся к стволу и закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же вспыхнула энергетическая система дерева сотканная из тысяч зелёных витиеватых линий.

Они были повсюду, пронизывали корневую систему, ветви, кору, формировали уникальный ни на что не похожий рисунок. Да, пожалуй это было сходно с отпечатком пальца. У яблоньки был один рисунок, у дуба совсем другой.

Тут же в глаза бросился изъян на одной из ветвей. Зелёные каналы были поражены белёсыми вкраплениями, расползающимися во все стороны словно грибница. Открыв глаза я забрался на дуб, и добрался до той самой ветки. Ага, как и думал. Она поражена каким-то грибком, из-за чего жива утекает попусту именно сюда, питая инородный организм.

Спрыгнув с дуба, я побежал в сарай, взял ножовку и вернулся. Забравшись на дерево, я принялся пилить ветку. Сталь впивалась в плоть дуба, и что странно, я с каждым движением всё отчётливее ощущал пульсацию живы. Она содрогалась словно вода в которую бросили камень. И тут ветка с хрустом отломилась и полетела вниз.

В окно выглянул Древомир, вздохнул и скрылся за занавеской. Видать он потратил слишком много сил сегодня, для того чтобы орать на меня.

Я спустился вниз и прислонился спиной к дубу. Я не медитировал, не пытался тянуть живу, просто устал, хотел тишины и тепла исходящего от дерева.

Кора давила в лопатки, жёсткая и бугристая. Я машинально ощупал её пальцами. Глубокие ровные борозды, характерные для старого дуба. Трещины идут вертикально, значит волокна прямые.

И тут профессиональный мозг включился без спроса. Как рефлекс, выработанный десятилетиями. Я начал читать дерево, не как культиватор, а как реставратор. Привычка, впитанная за сорок лет работы.

Возраст этого дуба лет двести, не меньше. Кора толстая, борозды глубокие. Обхват ствола около трёх метров, значит диаметр чуть больше метра. Радиальные трещины ровные, волокна идут параллельно оси. Здоровое дерево, без косослоя и свилеватости, если не считать грибка от которого я только что избавил дуб.

Корневая система уходит на три метра вглубь. Дуб стоит на возвышении, грунтовые воды далеко. Питание через стержневой корень и боковые отводки. Крона раскидистая, но несимметричная. С южной стороны ветви длиннее так как дерево тянулось к свету, наращивая массу там, где солнца больше.

И пока я разбирал дуб по частям, произошёл сдвиг в восприятии. Я перестал видеть дерево как объект и увидел его как систему.

Ствол стал несущей конструкцией. Вертикальная колонна, принимающая нагрузку от кроны и передающая на фундамент. Корни превратились в свайное основание, распределяющее вес по грунту. Ветви оказались стропильной системой, удерживающей кровлю из листьев.

А камбий, тонкий живой слой между корой и древесиной, стал водопроводной сетью. Сок двигался снизу вверх, от корней к кроне. По тонким капиллярам, под давлением осмоса.

Мысленно я нарисовал сечение ствола. Кора, луб, камбий, заболонь, ядровая древесина. Каждый слой нёс свою функцию. Кора защищала, луб транспортировал питание вниз. Камбий гнал воду вверх. Заболонь запасала влагу. Ядро держало конструкцию.

И в этот момент я осознал простую вещь. Жива течёт не хаотично. Она движется по камбию, как вода по трубам. Я снова закрыл глаза и не просто «прочитал» дерево, я увидел направление движения живы. В ту же секунду дуб ответил.

Мощный поток тепло разлился через спину по всему телу. Жива потекла через кору прямо в моё тело. Это был слабый поток, который постепенно усиливался, а перед глазами вспыхнуло сообщение системы:

«Пассивный контакт с источником живы. Поступление: семь единиц живы в минут. Каналы заблокированы на 91%. Обнаружен нестандартный вектор поступления: спинальный канал.»

Спинальный канал? Занятно. Ведьма рекомендовала использовать ладони, но каналы на них так забиты, что я фактически ничего не могу сделать. А вот позвоночник оказался отличной точкой входа для живы. К тому же я поглощаю аж семь единиц в минуту! Это в несколько раз больше чем я мог поглотить раньше!

Я замер, боясь спугнуть ощущение. Тепло продолжало сочиться через кору, а я наблюдал как система сообщает о новых единицах живы, которые я поглощал.

Выходит каждый мастер пьёт живу по-своему. Тарас медитирует, Пелагея скорее всего получает её через травяные отвары, а я вот так вот. Просто тяну живу из дерева прикасаясь к нему спиной. Интересно, а что будет если я попытаюсь сформировать узел в позвоночнике?