Восхождение Плотника. Том 2

Глава 15

Разлепив глаза, я уставился в закопчённый потолок, с которого свисали пучки сушёных трав. Знакомая картина, но почему-то расплывчатая.

Я моргнул пару раз фокусируя взгляд, а после попытался пошевелить руками и ногами. Руки послушались, ноги тоже, а боль, терзавшая меня, исчезла без следа.

Осторожно приподнялся на локтях и осмотрел себя. Я в одних трусах под одеялом, лежу на печке. Моя рубаха и штаны лежат чистыми на лавке, а в избе никого нет. Эммм… Кто-то снял с меня одежду и постирал её, пока я валялся без сознания? Готов спорить Пелагея заставила Злату заняться стиркой, а содрала с меня одежду сама, ведь в этой избе больше никто не сможет одной рукой поднять взрослого мужика.

Я перевёл взгляд на плечи где раньше были язвы, от них остались лишь тонкие полоски шрамов. Сдёрнув одеяло я осмотрел ноги и они также были украшены десятками шрамов.

— Как там говорят? Мужчину украшают шрамы? — озадаченно проговорил я и услышал скрип входной двери.

— Очнулся, мужчина? — насмешливо спросила Пелагея вошедшая в избу.

— Сколько я пролежал? — прохрипел я, спуская ноги с печки.

— Четыре дня провалялся, — ответила ведьма привалившись к дверному косяку. — Как мешок с опилками. Злата тебя поила отваром через тряпицу и портки твои застирала.

Версия с тем что Пелагея эксплуатировала внучку подтвердилась, но чёрт… Четыре дня без сознания! Целых девяносто шесть часов, за которые Древомир мог стать хуже. За которые Фадей начислил конские проценты.

— Почему меня не разбудили? — Я спрыгнул с печки и стал быстро натягивать на себя одежду.

Голова слегка закружилась, но ноги держали крепко. Удивительно крепко для человека, который четверо суток провёл в беспамятстве.

— Потому что будить тебя нельзя было. Твоё тело перестраивалось. Прерви я процесс, и узлы бы схлопнулись разорвав тебя как тряпичную куклу.

Я хотел возразить, но живот решил вступить в разговор первым. Утробный рык прокатился по избе. Пелагея улыбнулась приподняв бровь и кивнула на стол.

— Садись, поешь, пока не помер с голодухи.

На столе стояла глиняная миска с кашей. Густая, на вид пшённая и маслянистая. Рядом ломоть хлеба и кружка отвара. Я рухнул на лавку и набросился на еду. Каша обжигала нёбо, но мне было плевать, зверский аппетит заставлял забыть про всё и просто набивать брюхо.

— А где Злата? — поинтересовался я с набитым ртом.

— Травы пошла собирать. Или ты думаешь, еда и лечебные отвары материализуются из воздуха стоит мне только чихнуть?

— Я отплачу за заботу. — Сказал я продолжая орудовать ложкой.

— Отплатит он. Для начала разберись с лешим.

Я доел кашу и подобрал хлебной коркой остатки масла. И тут заметил мерцание в правом верхнем углу зрения. Сосредоточился и развернул сообщение системы.

Отчёт о состоянии энергетической сети:

Активные узлы живы: 5.

Поясничный узел: стабилен.

Правая берцовая кость: стабилен.

Левая берцовая кость: стабилен.

Правое бедро: стабилен.

Левое бедро: стабилен.

Суммарный эффект: вместимость живы увеличена на 100%.

Текущий объём: 200 / 200 единиц.

Ого! Да это же вдвое больше прежнего максимума.

— Поздравляю, — обронила Пелагея с усмешкой в голосе. — Ещё недавно ты был новорождённым. И вот наконец то ты сумел проползти свои первые пару метров. Совсем как младенец. Глядишь, однажды и ходить научишься.

— Без вашей подсказки у меня ничего бы не вышло.

Ведьма махнула рукой, не удостоив ответом, прошла вглубь избы и села на лавку начав перебирать травы. Я же поднялся из-за стола и направился к двери.

На улице меня встретило прохладное осеннее утро. Солнце пробивалось сквозь кроны, роняя пятна света на мокрую траву. Воздух пах хвоей и грибами.

Я остановился на крыльце и прислушался к телу. Лёгкость в ногах поражала. Мышцы бёдер и голеней ощущались тугими пружинами.

Присел на правой ноге. Колено согнулось плавно и без хруста. Поднялся одним мягким толчком. Присел на левой, эффект был идентичным. Обе ноги работали одинаково мощно.

Четыре дня бессознания помогли узлам стабилизироваться, а мышечным волокнам вокруг них срастись заново.

Спустившись с крыльца, я присел и резко выпрыгнул вверх. Крыльцо, крыша избы, верхушки кустов перед моим взором. Я взлетел на высоту собственного роста, на долю секунды завис в воздухе и рухнул обратно мягко приземлившись на ноги. Земля слегка просела под стопами, но я удержал равновесие.

— Мать моя женщина, — прошептал я, удивлённый таким результатом.

Подпрыгнуть на метр восемьдесят вверх? В прошлой жизни олимпийские прыгуны не могли взять такую высоту, а я только что сделал это сидя в теле алкаша.

Будь у меня такие параметры в прошлой жизни, тренеры сборной дрались бы за меня. Чемпион по прыжкам в высоту. Заслуженный мастер спорта Иван Королёв. Звучит красиво и абсурдно одновременно.

Я сорвался с места и побежал по поляне. Ноги мелькали с пугающей скоростью. Деревья проносились мимо зелёными пятнами. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы. Скорость была фантастической. Стометровку я бы пробежал секунд за девять.

Но на десятой секунде бега, что-то пошло не так. Сердце затрепыхалось и заколотило в рёбра. Лёгкие сжались, а воздух кончился. Я перешёл на шаг, рухнул на колени и захрипел.

Проклятье! Ноги готовы бежать дальше, а вот сердце и лёгкие отказывалась. Сердечная мышца не справлялась с прокачкой крови. Лёгкие не успевали насыщать кровь кислородом. Узлы в ногах требовали энергии, а магистраль подачи задыхалась.

Диагноз был очевиден. Спортивный мотор в корпусе инвалидной коляски. Ноги от феррари, сердце от запорожца. Но выход очевиден. Я должен сформировать ещё три узла. Один в сердце и два в лёгких. Без них от сильных ног не будет проку и мои забеги закончатся инфарктом на двадцатой секунде. Я подошел к вязу, прислонился к нему спиной и закрыл было глаза, как вдруг услышал резкий крик Пелагеи:

— Даже не думай!

Пелагея стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Светлые глаза сверлили меня насквозь.

— Без моей помощи подохнешь как пить дать, — продолжила она жёстко. — Я же вижу что ты собрался узел в сердце формировать. Одна ошибка, и отправишься на корм червям, а все труды Златы пойдут насмарку.

Ведьма права. Сердце это не берцовая кость. Там нет запаса прочности, нет толщины ткани. Миокард тонкий и чувствительный. Один неверный импульс, и конец.

— Без вашей помощи? — Спросил я улыбнувшись. — Выходит вы спасёте своего нерадивого ученика от ошибки и направите на верный путь?

Пелагея фыркнула.

— Пффф. Ученик сыскался. Но так и быть, помогу. За одну услугу.

— Какую именно? — насторожился я зная что эта дама просит такие вещи, от которых голова кругом идёт.

Ведьма выдержала паузу, а потом улыбнулась уголками губ, и от этой улыбки мне стало неуютно.

— В своё время узнаешь, — ответила она. — Согласен или нет?

На стройке подобные условия называли «подписью под чистым бланком». Заказчик просит работу, но цена неизвестна. Опасная сделка, особенно с человеком вроде Пелагеи. Но выбор был невелик. Без узла в сердце ноги превращались в бесполезные украшения. А Древомиру с каждым днём становится хуже.

— Согласен, — кивнул я.

Пелагея сошла с крыльца и не спеша подошла ко мне. Я плотнее прижался спиной к вязу и закрыл глаза, а Пелагея положила ладонь мне на грудь. Прямо напротив сердца. Пальцы у неё были сухие, шершавые и холодные.

— Черпай живу сразу из всех узлов, — приказала она ровным голосом. — Направляй к сердцу в пять потоков одновременно. А я помогу успокоить живу. Сделаю так чтобы она не разорвала тебя на части.

Я глубоко вдохнул и открыл все пять узлов разом. Поясница, оба бедра и берцовые кости. Жива хлынула из пяти точек горячими ручьями устремляясь вверх, к грудной клетке.

Потоки столкнулись у диафрагмы и закрутились водоворотом. Давление подскочило мгновенно, в голове зашумело, а грудину стиснуло так, словно на неё сел медведь. Сердце дёрнулось и пропустило удар. Система же услужливо напомнила о том что я не вечный:

Критическая нагрузка на миокард. Вероятность сердечного приступа: высокая. Немедленно прекратите воздействие.

Паника захлестнула меня на секунду, но ладонь Пелагеи на моей груди вдруг потеплела. От её пальцев растеклось мягкое зеленоватое свечение которое я видел через закрытые веки. Оно проникло сквозь рубаху, сквозь кожу и рёбра. Добралось до сердца и взяло под контроль бешеный водоворот живы.

Поток замедлился, сердце снова застучало ритмично, хотя и быстрее обычного. Спираль живы сжималась, уплотняясь в центре.

— Не останавливайся, — голос Пелагеи звучал глухо.

Я стиснул зубы и продолжил нагнетать живу закручивая её всё туже. В центре сердечной мышцы сформировалась горячая точка. Не горошина, как в ногах, скорее нечто размером с вишню. И тут система снова дала о себе знать.

Узел живы сформирован в миокарде. Ёмкость: 50 единиц, качество стабильное.

Узлы в ногах давали по двадцать единиц живы, а сердце сразу пятьдесят. Впрочем, это логично. Даже без ног человек может жить, а вот без сердца нет.

Я открыл глаза и с облегчением выдохнул.

— Чего радуешься? Ты ведь знаешь что этого не достаточно? — бросила Пелагея обрывая краткий момент радости.

Оставались два узла для лёгких. Я снова закрыл глаза и направил живу в грудную клетку. На этот раз разделил поток надвое. Левая половина пошла к левому лёгкому, правая к правому.

Ладонь Пелагеи снова легла на мою грудь. Зеленоватое свечение проникло внутрь. И произошло нечто удивительное.

Жива послушно потекла по нужным каналам. Без боли которая уже стала привычной за эти дни. Пелагея управляла потоком с ювелирной точностью. Её энергия направляла мою, укрощала и выстраивала спирали.

Это навело меня на мысль что точно так же мою энергию можно перенаправить и со злым умыслом. Вызвать идеальный шторм живы, который разрушит тело изнутри. Звучит опасно. А значит мне нужно стать намного сильнее и улучшить контроль, в противном случае может случиться всякое.

Пока я размышлял над этим, два узла сформировались в правом и левом лёгком подарив мне ещё по 25 единиц живы каждый, доведя вместимость живы до 300 единиц.

Подумать только. Месяц назад я даже не знал о существовании живы, а сейчас у меня восемь энергетических узлов по всему телу и я понимаю что это только начало пути. Банально чтобы усилить каждый сустав и крупные группы мышц, мне придётся сформировать десятки новых узлов. Правда я не уверен что Пелагея мне в этом поможет. Кстати, об этом.

Я открыл глаза и посмотрел на Пелагею.

— Почему вы сразу не помогли мне?

Пелагея молчала секунду, потом ответила, примерно то что я и ожидал услышать:

— То, что далось легко, не ценится. А ты должен был выстрадать эту силу. Иначе стал бы пользоваться ей бездумно. Как мальчишка с отцовским мечом.

Она помолчала и добавила:

— Пять узлов ты построил через боль и кровь. Каждый рубец на твоём теле напоминает о цене которую ты заплатил. Теперь ты знаешь, чего стоит сила. И не станешь разбрасываться ею попусту.

Да, что и говорить? Ценник был высоким, но товар стоил каждого рубца на теле.

— Спасибо.

Пелагея кивнула и отступила на шаг.

— Оставь благодарность себе, я же просто заключила с тобой сделку. И ещё. Твоё время вышло. Пять дней ты прохлаждался в моём лесу, и кормить тебя я больше не намерена. — Пелагея улыбнулась и махнула рукой в сторону леса. — Если хочешь чтобы твой мастер остался в живых, тебе стоит поскорее решить проблему с лешим. Ступай.

Умер в мире где царствовал капитализм и попал туда где даже ведьма стремится заключить «сделку». Весело. Я кивнул и побежал прочь от избы. Должен признать это было прекрасно. Ноги несли меня так быстро что ветер гудел в ушах, лёгкие дышали свободно, а сердце билось ровно, при этом я практически не чувствовал нагрузки.

Я пролетел через болото за считанные минуты. Кочки, чёрная вода, гнилые стволы, всё это пронеслось мимо меня на невероятной скорости. И вот через какой-то жалкий час, за который я лишь единожды остановился передохнуть, я выбежал из леса и увидел холм на котором стояла деревня. Частокол уже виднелся впереди, когда из кустов орешника вышли двое.

Рожи были до тошноты знакомые. Амбалы Фадея, крепкие и тупые, как два бетонных блока. Первый загородил тропу, скрестив руки на груди. Второй зашёл со спины, отрезая путь к отступлению. На моей прежней стройке так работали рэкетиры в девяностых. Классическая коробочка, из которой не выскочишь.

— Фадей зовёт в гости, — процедил передний.

— Какая честь. — Усмехнулся я. — А чай и печенье предложит?

— Могу в морду прописать. Сойдёт? — Рыкнул второй.

— Обойдёмся без этого. — сказал я и пошел следом.

Ноги мои быстры, вот только всё время бегать от них не выйдет. Перекроют путь в деревню и что дальше? Жить в лесу со слизняками? Так себе альтернатива.

Шли недолго, минут десять по околице, а когда добрались двор Фадея встретил знакомым запахом псарни и свежего навоза. Собаки за решёткой залаяли при моём появлении, учуяв добычу. Я покосился на их оскаленные морды и мысленно прикинул смогу ли перепрыгнуть через забор в случае чего? По идее должен.

Ростовщик уже ждал меня на крыльце. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу и лузгал семечки.

— Ярый, дружище! — воскликнул он радостно, и сплюнул кожуру, но как-то неудачно, одна из скорлупок повисла у него на губе. — Какая встреча! А я думаю, куда запропастился мой любимый должник?

Он поднялся и спустился с крыльца. Подошёл вплотную, принюхался и брезгливо отступил.

— Фу ты, — поморщился ростовщик, обмахиваясь ладонью. — Ты где был, в болоте плавал?

Он был частично прав, так как во время забега один раз нога соскользнула с болотной кочки и ушла в жижу по самое голенище сапога.

— Почти угадал, — ответил я без лишних эмоций.

— Ну ладно, к делу. — Фадей перестал улыбаться и это пугало куда сильнее. — Так уж вышло Ярый, что мне срочно понадобились деньги. Понимаешь?

Он прошёлся по двору, заложив руки за спину. Собаки притихли, наблюдая за хозяином.

— Из-за этого придётся изменить условия займа, — Фадей остановился и развернулся ко мне. — С сегодняшнего дня к долгу прибавляется по золотому в сутки. У тебя десять дней, Ярый.

На стройке в Подольске был похожий случай. Подрядчик Гриша задолжал бандитам, а те каждую неделю накидывали свой процент сверху. Кончилось тем, что Гриша продал квартиру и уехал в Сибирь.

— Золотой в день, — повторил я, чтобы убедиться. — С чего вдруг такие аппетиты?

Фадей наклонил голову и посмотрел на меня снизу вверх. Ямочки на щеках пропали, глаза стали плоскими и холодными.

— С того, что мне так захотелось, — произнёс он мягко. — Или тебе нужны подробности?

Подробности мне были не нужны. Я и так догадывался, откуда ветер дует.

— Готов спорить, староста приложил к этому руку, — рубанул я напрямик.

Фадей замер на полушаге. Улыбка вернулась на его лицо, но другая. Кривая и скользкая, без прежнего обаяния.

— Ты не глуп, Ярый, — кивнул он с ленцой. — Микула велел надавить, вот я и давлю. Он не из тех людей, с кем стоит ссориться. Как понимаешь я с ним ссориться и не собираюсь.

Ростовщик подошёл ближе и понизил голос.

— Скажу тебе прямо, раз ты такой сообразительный. Если нужно прикончить пропойцу ради спокойной жизни, я это сделаю. Но мне нужна причина. По этому я и даю тебе десять дней, — Фадей отступил и снова расцвёл. — С тебя пятьдесят золотых, Ярый. Принесёшь вовремя, и мы станем если не друзьями, то хорошими знакомыми. А если не принесёшь, то я тебя на фарш пущу.

Он щёлкнул пальцами. Псы за прутьями забились в истерике, бросаясь на железо.

— Вышвырните его, — бросил Фадей амбалам.

Две ладони вцепились в мои плечи и протащили меня через двор за ворота. Один из тугодумов хотел привычно отвесить мне пинка, но на этот раз я был готов. Как только мои плечи отпустили, я резко прыгнул вперёд. Амбал промахнулся, потерял равновесие и рухнул в грязь. Его товарищ захохотал и тут же началась перепалка переросшая в драку. Я же спокойно пошел домой, оставив за спиной двух дерущихся тугодумов.

Что тут скажешь? Жизнь становится всё слаще. За десять дней я должен заработать пятьдесят золотых, которые не заработать при всём желании, ведь Борзята отказался со мной торговать, а староста так всех запугал что другой работы мне никто не даст.

Зато у меня есть двадцать эпоксидных столов, которые нужно продать, но кому и как? Взять пару столов и идти на местный тракт в надежде что проезжий торгаш купит? План хорош, вот только он полагается на удачу, а удача моя давно ушла в отрицательные значения. Я сплюнул в грязь и зашагал к дому Древомира.

Подходя к знакомому крыльцу, заметил фигуру у калитки. Коренастый мужик с обветренным лицом стоял и переминался с ноги на ногу. Из-за плеча торчала связка свежей рыбы. Увидев меня, он расплылся в широкой ухмылке. Он тут же протянул мне связку рыбин. Четыре крупных, серебристых, с блестящей чешуёй. Жабры розовые, глаза ясные. Свежак, видать утром поймали.

— О! Ярый! А я как раз к тебе. Обещал ведь при случае свежака привезти, — сказал Григорий и подмигнул мне. — Вот случай и подвернулся.

Я принял рыбу и крепко пожал ему руку. Ладонь рыбака была шершавой и горячей.

— Спасибо, Григорий. — Улыбнулся я радуясь тому что смогу угостить мастера ухой.

Он привалился к забору, сунув большие пальцы за пояс и спросил прищурившись:

— Ну как дела то? Хмурый ты такой сегодня?

Врать не хотелось. Григорий был из тех людей, которым можно доверять. Не потому что идеален, а потому что прост как пара сапог.

— Дела как сажа бела, — выдохнул я. — Если за десять дней не раздобуду пятьдесят золотых, Фадей скормит меня собакам.

Веселье сошло с лица Григория. Брови сдвинулись к переносице.

— Скверное дело, — протянул он, покачав головой. — Пятьдесят золотых, это ж целое состояние. Когда ты столько назанимать то успел?

— Долгая история, — отмахнулся я. — Да и деньги эти я бы вернул в срок. Вон, в мастерской стоят двадцать столов. Красивые, дорогие, каких здесь никто не видывал, только староста запретил Борзяте со мной торговать.

— Так и в чём проблема? Вези столы в Дубовку. Тамошним торгашам староста не указ. — буднично посоветовал Григорий. — Я туда рыбу вожу на продажу. Базар там приличный, купцы со всей округи собираются.

Он помолчал, пожевал губу и хлопнул себя по колену.

— Так это, у меня ж лодка есть рыбачья! Крепкая, вместительная. Если столы разобрать на запчасти, можно за раз штуки три увезти. Столешницы плашмя на дно, ножки и царги поверх, притянуть верёвкой и готово.

Я уставился на Григория как утопающий на спасательный круг.

— Отвезёшь? — с ходу спросил я.

Григорий замялся и потёр шею.

— Так-то запросто, лодка выдержит. Но из меня торговец паршивый, Ярый. Языком чесать я не мастак. Лучше бы ты сам ехал, ты парень бойкий, глядишь чего и наторгуешь. К тому же если столы в лодку погрузить, второй человек уже не влезет.

Я потёр подбородок. Выходит, плыть придётся в одиночку и с грузом дорогих столов.

— Если лодку дашь, сплаваю, — ухватился я за возможность.

— Да без проблем, — подтвердил он. — Течение на Щуре ровное, порогов нет. За полдня туда доберёшься, и день обратно. Против течения то плыть сложнее.

Полдня до Дубровки, столько же на торговлю. День обратно. Итого дорога займёт двое суток минимум. За это время долг вырастет ещё на два золотых.

Но если я продам три стола по два золотых за штуку, это шесть. Если продам все двадцать за семь ходок, наберу под сорок. Это конечно не пятьдесят, но уже близко. Остальное дотяну из следующей партии или выторгую подороже. На худой конец попытаюсь занять десяток золотых у Григория или ещё у кого.

— Золотой ты человек, — произнёс я и хлопнул его по плечу так, что рыбак крякнул.

— Ну, не золотой, серебряный от силы, — хмыкнул рыбак, потирая плечо.

Я поблагодарил Григория и заскочил в дом чтобы предупредить мастера о том что снова исчезну на несколько дней.