Восхождение Плотника. Том 2

Глава 20

Стража сгрудилась на стенах готовая принять бой. Вот только обитатели баржи не спешили атаковать. Они спокойно сплавились на берег, привязали баржу и только тогда с её борта сошел мужик с шрамом через всё лицо. Я его тут же узнал. Это был Кирьян. Он решил приплыть на день раньше?

На стройке я десятки раз видел, как заказчик приезжает раньше срока, и каждый раз это означало одно из двух: либо у него появились сомнения и он хочет застать подрядчика врасплох, либо у него горит и ждать он больше не может.

Судя по тому, что Кирьян притащил целую баржу с командой и вооружённой охраной, у него горело и ещё как. А когда у покупателя горит, продавец диктует условия. Это закон, проверенный столетиями торговли и тысячелетиями человеческой жадности.

— Открывайте! Это ко мне! — Рявкнул я смотря на рыжего стражника.

— Ты чё натворил то дуралей? Прибил кого или ограбил? — Спросил рыжий.

— Да это друг мой приплыл. Торгуем с ним помаленьку. — Пояснил я.

— Хренасе у алкашей друзья. — Присвистнул стражник, а после пошел открывать ворота.

Выйдя за частокол я увидел как охрана баржи рассредоточилась вдоль берега. Двое бойцов вместе с Кирьяном подниматься по склону в сторону деревни, остальные зыркали по сторонам, готовые отразить любую угрозу.

Телохранители Кирьяна шли спокойно, без суеты, но руки держали на оружии. Кирьян же был беспечен, засунул большие пальцы за ремень и широко расправив грудь остановился на полпути и помахал мне рукой широко улыбнувшись.

— Ярый! Спасибо что встретил, а то я уж думал, придётся тебя искать по дворам! Ха-ха-ха! — Заголосил он и двинул мне на встречу.

За моей спиной шушукались бабы прикрывая рты ладонями и тыча пальцами в незваных гостей. Мужики выглядывали из-за стен с настороженностью. Казалось что вся деревня сгрудилась у частокола, чтобы узнать что там происходит.

Наконец Кирьян остановился и стиснул мою ладонь в стальном рукопожатии.

— Ну что? Всё готово? — Спросил он.

— Да, можно забирать. Пока двенадцать столов погрузите, остальные подсохнут и будут готовы к отправке. — Улыбнулся я. — Не думал что вы так рано прибудете.

— Ха-ха. Да я тоже не думал. Но появились особые обстоятельства. — Расхохотался Кирьян и подмигнул мне.

При дневном свете я разглядел детали, которые ночью в кабаке ускользнули от внимания. Он был одет в кожаный жилет добротной выделки, явно не деревенской работы, с аккуратной строчкой и медными клёпками по краям. Сапоги с медными пряжками, начищенные до блеска. На поясе висел не нож, а короткий меч в потёртых ножнах, и потёртости эти говорили о том, что оружие не декоративное, а бывавшее в бою.

— Тогда идём, по дороге расскажешь. — сказал я указав на открытые ворота.

Мы прошли стражников не сводящих взгляда с телохранителей Кирьяна, миновали толпу деревенских и направились прямиком к мастерской. когда толпа осталась позади, Кирьян понизив голос сказал.

— Я выкупил один из твоих столов которые ты вчера продал и показал его одному человеку в Дубровке. Так вот, этот человек, Ярый, не абы кто, а приказчик самого боярина Воротынского. Слыхал о таком?

Я покачал головой, потому что за время пребывания в этом мире местная аристократия интересовала меня куда меньше, чем рецепт хорошего рыбьего клея и способы убийства слизней.

— И не мудрено, — Кирьян усмехнулся, и в усмешке этой мелькнуло снисходительное превосходство человека, знающего расклад сил, перед тем, кто даже не знает о существовании какого то расклада. — Воротынский держит три усадьбы, торговый двор в Казани и, говорят, имеет выход на самого князя. Стало быть, деньги у него водятся такие, что никакому купцу и не снились. Смекаешь?

Кирьян выпрямился и произнёс с нарочитой важностью, подражая чужому голосу, отчего и без того низкий его баритон загустел до басовитого рокота:

— «Кирьяшка ежели ещё есть такие столы, то привези их немедля. Боярин через две седмицы устраивает пир для казанского воеводы, и ему важно чтобы у гостей челюсти отвисли от евоного гостепреимства».

Кирьян снова перешёл на обычный тон и подмигнул мне.

— Понимаешь, чем это пахнет?

Пахло деньгами. Огромными деньгами. Это как в моей прошлой жизни получить подряд от олигарха. Сразу понятно что платить будут щедро, но и ответственность такая, что мама не горюй. Здесь, судя по всему, намечалось нечто похожее.

— Понимаю, — кивнул я, стараясь не выдать нарастающего возбуждения, от которого ладони начинали потеть. — Сколько столов ему нужно?

— Для начала шесть. Но если ему понравится мебель, а она понравится, я голову даю на отсечение. Так вот, если гости останутся в восторге, то отбоя от заказов не будет. Это не разовая продажа на пристани, где каждый встречный норовит сбить цену, а долгосрочное сотрудничество с боярским домом. Понимаешь разницу?

Разницу я понимал прекрасно, потому что в строительном бизнесе разовый заказ и генподряд отличаются так же, как кирпичная будка на даче от девятиэтажного жилого дома.

Кирьян замолчал и посмотрел на меня выжидающе, чуть наклонив голову набок, как ястреб, высматривающий мышь в траве. Мимо протопала баба с коромыслом, покосившись на кольчужников так, что чуть не расплескала вёдра. Тем не менее она настолько замедлила шаг чтобы подслушать о чём мы разговариваем, что практически замерла на месте.

— Хороший денёк, верно говорю? — Спросил Кирьян у бабы, та растерянно кивнула и ускорила шаг скрывшись за поворотом.

Я услышал как у дома старосты скрипнула ставня, староста уши греет и не иначе.

— Аванс привёз? — перешёл я к делу открывая дверь мастерской.

Зачастую именно на этом вопросе обычно ломаются все красивые обещания, как гнилые лаги под весом бетонной стяжки. Либо деньги есть, либо есть обещания что деньги будут. Третьего не дано.

— А как же, — усмехнулся он похлопав по кожаной сумке на боку, и внутри отчётливо звякнуло. — Как договаривались. По пять золотых за стол.

— В таком случае прошу. В нашу галерею высокой моды, искусно изготовленной мебели и людей знающих что такое чувство прекрасного. — Коротко прорекламировал я приглашая его внутрь.

Обернувшись я поймал на себе взгляды деревенских. Кто-то таращился из-за заборов с бесстыдным любопытством, кто-то спешно захлопывал ставни, а пара мужиков куривших махорку качали головами обсуждая моих гостей.

Оно и понятно, вооружённый отряд в Микуловке событие редкое. Скоро об этом узнает каждая собака в радиусе пяти вёрст, включая старосту Микулу и Фадея Зубастого. Впрочем, они уже знают. Я в этом уверен.

Пусть видят, что у Ярого появились деловые партнёры, которые ходят при мечах и кольчугах. Чем больше народу это заметит, тем меньше желающих будет ломать мне пальцы по вечерам или подсылать троицу малолетних отморозков с ножами.

Кирьян и телохранители вошли в мастерскую и Петруха при виде их вытянулся в струнку и побледнел.

— З-з-здрасте.

— Здорова. Кирьян. — Улыбнулся мой новый товарищ и протянул руку Петрухе.

Петруха зверь пугливый и с перепуга сдавил руку Кирьяна так, что тот едва не упал на колено, а телохранители тут же потянулись за оружием.

— П-п-простите. Меня Петрухой кличут. — Виновато произнёс Петька потупив взгляд.

— Да ничего. Хватка у тебя конечно. — Хмыкнул Кирьян потирая раздавленную кисть. — Ярый, где столы то? — Спросил он.

— Так вон, под рогожей стоят.

Я сдёрнул тряпку и Кирьян затаил дыхание. Семнадцать столов стояли вдоль стен, и каждый из них ловил скудный утренний свет из единственного окна, преломлял его в толще застывшей слизи и рассыпал по стенам мастерской мягкими золотистыми бликами.

Мох под прозрачной поверхностью выглядел живым, камешки поблёскивали, а обожжённые доски с их рельефной текстурой создавали контраст, от которого каждая столешница казалась окном в лесной ручей, увиденный сверху, с высоты птичьего полёта. При этом все столы были разными, со своим уникальным рисунком.

— Мать честная, — выдохнул один из телохранителей, забыв про свою профессиональную невозмутимость. — Это что за чертовщина?

Кирьян ничего не ответил. Он медленно обошел ряд, наклоняясь к каждому столу и проводя пальцами по кромке. Постукивал костяшками по столешницам, проверяя прочность. Дёрнул ножку, покачал другую. Звук выходил глухой и плотный, как от удара по камню, и ни один шип не шелохнулся, ни одна царга не скрипнула. Он потянулся к столам которые я недавно покрывал лаком и я перехватил его руку.

— Эти лучше не трогать. Лак высыхает. Когда закончите погрузку, можно будет трогать и эти столы.

— Ха. Знал бы что ты ещё трудишься над столами, не торопил бы тебя. Но работа отличная. Просто загляденье. — Похвалил меня Кирьян.

— Грузим?

Кирьян кивнул, расстегнул сумку и вытащил увесистый мешочек, перетянутый кожаным шнурком. Развязал его, он высыпал на ближайшую столешницу горку золотых монет. Они рассыпались по янтарной поверхности с мелодичным звоном.

— Восемьдесят пять золотых, — объявил Кирьян, разгребая кучку ладонью. — По пять за стол, как и договаривались.

Я хоть и верил всем сердцем что на этом свете есть честные люди, но монеты пересчитал. Монеты были тяжёлые, полновесные, с чётким профилем на аверсе, и ни одна из них не вызывала подозрений в обрезке или подделке. Восемьдесят пять золотых. На эти деньги можно закрыть долг Фадею, поставить Петрухе нормальный дом и закупить материалов на год вперёд.

— Молодец. В нашем деле важно доверять, но проверять. — Кивнул Кирьян когда я закончил подсчёт.

— Рад что тебя это не обидело, — сказал я, ссыпая монеты обратно в мешочек и затягивая шнурок. — Всё как договаривались. Грузите. — Дал я добро и тут же Кирьян хлопнул в ладоши и обернулся к своим людям.

— Слышали? Тащите на баржу! Только аккуратно, если хоть одну столешницу поцарапаете, вычту из жалования!

Кольчужники переглянулись, прикинули вес первого стола и взялись за дело. Работали они грамотно, подхватывая каждый стол вдвоём, и несли бережно, как реставраторы несут музейный экспонат, а не как грузчики волокут мебель на четвёртый этаж без лифта. Петруха, не долго думая метнулся помогать.

— Оставь. Сами справятся. — Остановил его Кирьян и направился в сторону баржи, я двинул следом за ним оставив Петруху в мастерской.

Утреннее солнце припекало, и купец расстегнул верхнюю застёжку жилета, подставив кадык ветерку.

— Значит так, Ярый, — Кирьян понизил голос и придвинулся ко мне. — Шесть столов я отвезу Воротынскому лично. Остальные одиннадцать продам через гильдию, на ярмарке в Казани. Там за такой товар и по пятнадцать золотых дадут, не торгуясь. А то и по двадцать, если представить товар нужным людям, — Кирьян подмигнул. — У казанской знати денег больше, чем ума, а красивые вещи они любят так, как пьяница любит брагу. Покажи им что-нибудь эдакое и они без сомнений вывернут кошельки наизнанку.

Он был прав. Богатые люди покупают не вещи, а уникальность которая по определению не может стоить дёшево.

— Звучит отлично. — Улыбнулся я. — Когда ждать расчёт за остаток? — уточнил я, потому что аванс это хорошо, но окончательный расчёт это то, что отличает надёжного партнёра от красноречивого жулика.

— Через месяц вернусь с деньгами и новыми заказами, — Кирьян протянул руку. — Слово купца гильдии. А слово это, Ярый, дороже любой расписки, потому что расписку можно подделать, а репутацию в гильдии зарабатывают годами. — Я пожал его ладонь и Кирьян добавил. — Только ты тоже без дела то не сиди этот месяц. Новые столы делай, может мастерскую расширь, работников найми новых. Короче, сам думай. Я когда приплыву с рассчётом ожидаю получить новую партию столов. Ты же понимаешь, чем быстрее работаешь, тем больше зарабатываешь.

— А ещё я понимаю что надо работать не руками, а головой. — Усмехнулся я.

— Ха-ха-ха! Эт ты верно подметил! Я вот тоже головой работаю, и получаю поболе тех кто работает руками. — Он кивнул на своих бойцов таскающих столы.

Столы один за другим покидали мастерскую и плыли по деревенской улице на плечах кольчужных грузчиков, как ладьи по реке. Когда последний стол погрузили на баржу Кирьян меня по плечу и громогласно произнёс:

— Ну всё, бывай. Через месяц свидимся!

Кирьян бодро запрыгнул на баржу и она тут же отчалила медленно поплыв вниз по течению. Я проводил его взглядом, а потом пошел обратно в мастерскую.

Мастерская опустела, я стоял в дверях и смотрел на голые стены, на следы от ножек на половицах и на верстак, заваленный стружкой и обрезками рогожи. Впервые за последние недели мастерская выглядела не как склад готовой продукции, а как место, где можно работать. Я сел на верстак, развязал мешочек и посмотрел на монеты не веря в то что наконец то всё идёт по плану.

В прошлой жизни, когда я заканчивал свой первый крупный объект и получил первую серьёзную премию, у меня было точно такое же ощущение. Не радость, нет, а скорее облегчение, как у альпиниста, который добрался до вершины и понял, что может, наконец, выдохнуть, потому что вниз идти хоть и опасно, но всё-таки легче, чем карабкаться вверх.

— Ну что Петя? Иди сюда. Получай заслуженную зарплату. — Усмехнулся я и отсчитал Петрухе семнадцать золотых.

Петруха разинув рот уставился на меня и прошептал:

— Ярый, как ты это делаешь? Вчера у нас была только безнадёга, а сегодня приплыл целый корабль с охраной и привёз мешок золота. Ты случаем не колдун?

— Тёмный, мрачный коридор, — усмехнулся я, вспомнив строчку из песни которую любил слушать Андрюша, до того как я из-за его безголовости не рухнул и не расшибся насмерть.

— Чего? — нахмурился Петруха.

— Ничего. — Отмахнулся я. — Просто руки у меня из нужного места растут и голова на плечах имеется. А это, Петя, важнее любого колдовства.

— Ярый. Я знаешь что сейчас понял то? — Прошептал Петруха пересчитывая заработанные монеты. — Мне ж на женитьбу теперь хватает. Даже монеты на наряд свадебный останутся.

— О-о-о! Ну что я могу сказать? Поздравляю. — Расплылся я в улыбке и приобнял его. — Надеюсь на свадьбу позовёшь или алкашей туда не пускают?

— Ты чё такое мелешь? Будешь дружком моим на свадьбе! С Анфискиной подружкой станешь отплясывать, у неё знаешь какая задница, м-м-м…

— Петруха. — Вздохнул я. — Ты ещё жениться не успел, а уже на чужие задницы заглядываешься.

— Не, ну а чё? Я то ещё не скреплён брачным обетом. так что имею право. — Парировал он расплывшись в дебильной улыбке.

— Справедливо. — Кивнул я. — Всё, топай. Отнеси Григорию монеты, и готовься к свадьбе. А мне пока нужно решить пару проблем.

— Агась. Тогда, я побёг. — Кивнул Петруха и выскочил из мастерской.

Я посидел немного наслаждаясь тишиной, потом завязал мешочек с золотом, спрятал его за пазуху и тоже пошел на выход. Запер дверь, вдохнул воздух пахнущий приближающейся зимой и пошел в сторону дома Фадея. Надо закрыть вопрос с долгом и я наконец то почувствую свободу.

Вот только не успел я пройти и сотни метров, как столкнулся с Микулой. Староста стоял у колодца, опираясь на свою палку, и буравил меня взглядом. За его спиной маячили двое круглолицых безвольных мужиков из деревенского совета.

— Что за люди приплывали? Почему с оружием? — процедил Микула.

— Торговые партнёры, — с презрением ответил я. — Раз уж вы перекрыли мне воздух, то пришлось искать место где дышится получше.

Микула скрипнул зубами. Желваки на его скулах заходили ходуном, а костяшки пальцев, сжимавших палку, побелели.

— Ты… Смотри у меня, — выдавил он сверкнув глазами. — Допрыгаешься.

Я выдержал его взгляд, даже не моргнув. В прежней жизни мне доводилось стоять перед комиссиями Госстройнадзора, перед которыми этот деревенский царёк казался бы стажёром из отдела кадров.

— Если больше вопросов нет, то я попрыгаю дальше, — обронил я и вприпрыжку отправился к Фадею.

Пока я скакал как кузнечик, спина чесалась от испепеляющего взгляда старосты, но я не обернулся. На стройке была поговорка: не оглядывайся на лай, если идёшь по своим делам.

Пройдя десяток метров я понял что за пазухой у меня ещё полным полно золота. Не хватало чтобы люди Фадея его у меня отняли. По этому решил свернуть к дому Древомира.

Войдя в дом я привычно обнаружил мастера лежащим на лавке в спальне.

— Ну? — коротко бросил он, едва я показался.

Я молча достал из-за пазухи мешочки и выложил восемнадцать монет на грудь мастера.

Древомир посмотрел на меня и его борода чуть дрогнула, а ещё кончик носа порозовел, что у Древомира было единственным признаком сильного волнения.

— Восемьдесят пять золотых авансом за наши столы, — произнёс я, присаживаясь рядом. — Семнадцать отдал Петрухе, двенадцать отдал вам ранее и ещё восемнадцать сверху. Остальные пятьдесят я с вашего дозволения заберу себе. Не из наглости, а ради сохранения собственной шкуры. А то Фадей весьма скоро меня прикончит.

Древомир помолчал с полминуты, глядя на монеты, потом произнёс тихо, без обычной ворчливости:

— Ярый. Я тебя, конечно, гнобил почём зря. Ты бракодел каких поискать, пропойца и наглец. Точнее был таким. Но теперь… — Он помолчал и продолжил. Должен признать, что ты только что заработал больше, чем я за всю жизнь. Знаешь. Может, из тебя и выйдет толк. Если не загубишь себя раньше сроку.

— Не загублю. — Усмехнулся я. — Через месяц Кирьян вернётся и привезёт оставшуюся сумму за столы, а ещё ему потребуются новые. Так что нам с вами трудиться и трудиться. А ради этого мне нужно сохранить свою голову, а вам сердце подлатать. И то и то мы скоро сделаем. — Уверенно сказал я и встал с лавки.

Забрав оставшееся золото, я спрятал десяток монет под войлоком на печке, ведь Фадею не нужны пятьдесят золотых, так как у меня ещё десять дней до момента когда я должен отдать весь долг. А значит на пятьдесят пока не накапало. Накапало только на сорок.

Десятку пущу на новую одежду, так как эту я уже превратил в труху, а ещё… Ещё нужно вернуть долг Савелию. Я вздохнул и забрал пять золотых из-под войлока, а потом пошел на выход. Настало время начать жизнь с чистого листа. Без долгов и петли на шее. Вот только вопрос, получится ли?