Восхождение Плотника. Том 2

Глава 2

Утро выдалось промозглым и безрадостным. Я собрался проверить ловушки, да вот только низкое свинцовое небо давило на верхушки елей, а мелкий дождь превращал лес в декорации скандинавского триллера. В такую погоду нормальные люди сидят дома. Пьют горячий чай и благодарят судьбу за крышу над головой, а мне захотелось мяса, да побольше!

Да и крыши у меня над головой больше не было. Сгорела вместе с хибарой и трофейной рубахой. Зато были вилы, одолженные у Древомира, топор и нож. Я закинул вилы на плечо и зашагал в чащу.

Путь до силков занимал минут тридцать. И это бодрым шагом, для здорового и откормленного мужика. Мои же ноги несли худое и слабое тело неохотно. Сказывался дефицит массы тела, недосып и то что последнее время я только и делал что работал.

Зато лёгкие дышали свободно поглощая прохладный воздух с какой-то остервенелой жадностью. Каждый раз, делая полный вдох, я мысленно благодарил ведьму. Проклятие исчезло вместе с бронхитом и эта свобода дыхания пьянила сильнее любой медовухи.

Тело, конечно, было далеко от идеала. Мышцы дрожали на подъёмах, а рёбра прощупывались сквозь рубаху. Но это всё мелочи, которые решаются едой, сном и тренировкой.

До ловушки стоящей у ручья я добрался без проблем. Она стояла в ложбинке между замшелыми валунами. Через неё проходила утоптанная звериная тропа.

Место я выбирал тщательно и со знанием дела. Узкий проход, естественные стенки по бокам. Пружина из берёзовой ветки с идеальной упругостью. Одна из лучших моих конструкций. Почти произведение инженерного искусства.

Ещё издалека я заметил, что берёза стоит ровно. Значит, ловушка сработала. Я ускорил шаг, предвкушая добычу. Мысленно прикинул что буду готовить из зайца на этот раз и застыл как вкопанный.

К сожалению ловушка оказалась не пустой… Заяц висел в петле на берёзе. Точнее, там висело то что от него осталось. Задняя часть тушки ещё болталась в воздухе. Передняя отсутствовала, словно её отгрызли чудовищные челюсти. Вокруг на траве алела кровь и валялись клочья шерсти.

Я осмотрелся и заметил на мокрой земле крупные отпечатки лап с когтями размером с мою ладонь. В сознании тут же промелькнула мысль «Волки»…

Сердце провалилось куда-то в район желудка, а мозг переключился в аварийный режим. Как на стройке, когда рушится кран или лопается газовая труба под давлением. Две секунды на решение, от которого зависит исход.

Тело среагировало раньше разума. Я шагнул назад и перехватил поудобнее вилы, вставив зубцы перед собой, как копейщик на гравюре. Только копейщики обычно носят доспехи. А на мне дырявая рубаха и мужество сомнительного качества.

И в этот момент я увидел в кустах три серые тени. Неподвижные, как каменные изваяния они смотрели на меня оценивающим взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Самый крупный стоял чуть впереди остальных. Матёрый, с тёмной полосой вдоль хребта, шрамом на морде и жёлтыми немигающими глазами. В них читалось простое сообщение. Ты на нашей территории и ты покойник.

Правила поведения при встрече с волками я знал только в теории. Бежать нельзя, догонят мгновенно. Не поворачиваться спиной, не смотреть прямо в глаза. Стоять прямо, выглядеть большим и сильным, а ещё нужно было шуметь, медленно отступать, сохраняя достоинство.

Правда всё это работало лишь в том из случаев, если волки сыты. Но эти трое только что закусили моим зайцем, которого не хватило и одному бы волчаре, не то что троице. Впалые бока и торчащие рёбра волков говорили о том что я для них скорее добыча, чем угроза от которой они отступятся.

— Пошли вон! — рявкнул я взмахнув вилами.

Матёрый наклонил голову вниз и утробно зарычал, от чего у меня волосы встали дыбом. Два других волка синхронно двинулись по флангам беря меня в клещи. Классический охотничий приём. Один отвлекает спереди, двое нападают и рвут в клочья.

Ещё в школе учитель ОБЖ говорил «При нападении собак прижмись спиной к стене». Стены в лесу не водились, зато была сосна. Толстая и надёжная, в трёх шагах позади. Я медленно попятился к ней, стараясь не делать резких движений. Вилы держал на вытянутых руках. Зубцы смотрели на матёрого, на случай если он решится на прыжок.

Матёрый словно поняв мои намерения двинулся вперёд. Не побежал, именно пошёл. Уверенно, как к миске с кормом. В его движениях сквозило ленивое превосходство. На мгновение меня даже обида взяла. Эта тварь совершенно не видит во мне угрозы.

И тут спина упёрлась в ствол сосны. Грубая кора царапнула сквозь рубаху и я порадовался что теперь хотя бы сзади не зайдут. Что тут скажешь? Я на полпути к победе, ведь мне всего то нужно отбиться от трёх волков.

Рыжеватый волк обошёл меня слева. Остановился в семи шагах и припал к земле готовясь к прыжку. Серый продолжал обход справа, прячась за кустами, матёрый же шёл прямо на меня.

Я выставил вилы направив зубцы матёрому в грудь. Три острых жала на расстоянии вытянутой руки. Вилы давали мне полтора аршина форы, форы которая не имела значения. Стоит мне ударить или отвлечься, как с другой стороны прилетят острые клыки и разорвут мне глотку.

На стройке я видел, как работяги дрались арматурными прутами. Длинный прут побеждал короткий всегда. Дистанция решает, это аксиома. Пока держишь противника на расстоянии, ты контролируешь ситуацию.

В пяти шагах от меня матёрый остановился и опустил голову. Шерсть на загривке встала дыбом. Губы приподнялись, обнажив клыки длиной в мизинец. Из горла потёк низкий вибрирующий рык. Я ощутил его не ушами, а солнечным сплетением. Как басовую ноту из мощного динамика.

А потом он прыгнул.

Я инстинктивно ткнул вилами навстречу и был неприятно удивлён. Зубец вил скорее ударил волка, чем серьёзно ранил. Остриё ударилось о плечо зверя сбив его с курса и лишь немного рассекло плоть. Волк взвизгнул и отпрянул в бок. Крутанулся на месте, цапнув зубами черенок. Дерево скрипнуло, но выдержало, а в следующий момент стало совсем худо.

Рыжеватый атаковал слева. Я ударил вилами наотмашь. Зубцы рассекли воздух, но волка так и не задели. В ту же секунду серый бросился справа. Он атаковал не издавая лишних звуков и метил в ноги, прямиком в подколенный сгиб. На этот раз развернуться я не успел и только дёрнул ногой вбок. Клыки клацнули в сантиметре от икры. Горячее дыхание обожгло кожу сквозь рваную штанину.

Следом за ними матёрый прижавшись к земле нырнул под зубцы. Я попытался опустить вилы, но не успел. Волк проскочил под зубцами и сомкнул челюсти на моём правом предплечье.

Боль накрыла меня чудовищной волной. Клыки прошли сквозь рубаху и вонзились в мышцы, кажется даже скрежетнули по кости. Я заорал выхватывая свободной рукой нож из-за пояса. Матёрый будто почувствовал опасность, разжал пасть и отскочил назад.

Кровь хлестала из разодранного предплечья. Правая кисть начала неметь. Пальцы разжались сами собой и я выронил вилы. Я стиснул нож в левой руке и понял что мне конец.

Рыжий и серый кинулись одновременно с двух сторон. Всё что мне оставалось, так это подставить правую руку одному, а серого ударить ножом. Лезвие сверкнуло и угодило волчаре прямо за ухо. Не знаю куда именно я попал, в нерв или перерезал какую-то артерию, но он рухнул на землю и забился в конвульсиях.

Рыжий вцепился в мою руку и стал трепать меня из стороны в сторону словно тряпку. От боли у меня потемнело в глазах, но хуже стало когда матёрый вцепился в мой сапог. Хвала деревенским сапожникам, кожа оказалась толстой, по этому прокусил он её не сразу.

Выдернув ногу из сапога я пнул матёрого прямо в нос. Удар вышел знатный, кажется что-то хрустнуло. Надеюсь это были не кости в моей правой руке. Отскочив назад матёрый мотнул башкой из стороны в сторону и оскалился готовясь к новому прыжку.

Пользуясь удачным моментом я попытался ударить ножом рыжего, вот только ничего не вышло. Он дёрнул меня так, что нож выпал из руки и я остался безоружен против двух хищников.

Матёрый взлетел над землёй широко разинув пасть полную жёлтых клыков. Целил он прямиком в моё горло. Один укус и мне конец. Я выставил левую руку навстречу, понимая что больше ничего не могу сделать. Ощутив зловонное дыхание я закрыл глаза готовясь к неизбежному, но секундной спустя смерть не приняла меня в свои объятия, только забрызгала чем-то тёплым и липким.

Открыв глаза я увидел что туша матёрого лежит у моих ног, а его голова… Как бы это описать? Она отсутствовала. Нет, не так. Она валялась повсюду, будто её взорвали изнутри.

Рыжий не понял что произошло и продолжил рвать меня. Я попытался найти нож взглядом, но заметил лишь ослепительно белый луч света, пронзивший черепную коробку рыжего навылет.

Безголовое тело рыжего рухнуло и обмякло. Мне же в лицо плеснуло горячим и мокрым. Это была кровь с осколками костей. Я шарахнулся в сторону от неожиданности и поскользнулся наступив на жирную грязь.

Когда луч прошил череп рыжеватого, я кое-что увидел, но не мог в это поверить. Волка убили стрелой, но не обычной. Стрела словно была пропитана живой.

За спиной зазвучали шаги. Кто-то шёл ко мне через поляну, даже не обращая внимание на волчьи туши.

Я повернул голову и увидел высокого, жилистого мужика лет пятидесяти. Может старше, по лицу не разобрать. Седые волосы забраны в тугой хвост. Лицо обветрено от солнца. Глубокие морщины, как трещины на дубовой коре.

В левой руке он держал лук. Не жалкую рогатку из лещины, а настоящий охотничий лук. Длинный и составной, из нескольких слоёв дерева и рога. Плечи обмотаны берестой и жилами. Тетива тугая как стальной трос. Даже на вид эта штука внушала уважение.

Правой рукой он потянул стрелу из колчана и я увидел как по стреле пробежало свечение. Тусклое, едва заметное обычному глазу. Но я видел его чётко и ясно. Мерцающий огонёк скользнул от оперения к наконечнику. На мгновение стрела вспыхнула целиком. Потом свечение угасло и стрела вернулась в колчан.

Жива, без всяких сомнений. Ведьма рассказала о каналах в теле и о том как собирать энергию в узел. Но человек стоящий передо мной шагнул далеко за пределы начального уровня. Он вкладывал живу в предметы, превращая простое дерево в оружие похлеще огнестрельного.

Охотник остановился надо мной и глянул сверху вниз.

— Ты живой? — поинтересовался он хриплым прокуренным голосом.

— Пока живой. — Ответил я скорчившись от боли.

— Ну и дурень же ты, Ярик. Куда ты один попёрся в лес, а? Ещё и с вилами, будто навоз кидать собрался. — Усмехнулся охотник, хотя судя по всему он был весьма раздражен сейчас. — А если бы я твои вопли не услышал? — продолжал он, помогая мне встать. — Я в двух верстах отсюда силки проверял. Если бы ветер в твою сторону не дул, яб нихрена не услышал, а от тебя бы остались рожки, да ножки.

— Выходит я обязан жизнью вам и богине удачи.

Охотник хмыкнул и осмотрел рану на предплечье. Нахмурившись, он достал из сумки чистую тряпицу и перевязал рану.

— Шрамов будет прорва, но в остальном ничего страшного. Заживёт, — буркнул он, затянув узел. — А вот башка у тебя не заживёт, потому что пустая. — Он без злобы постучал костяшками пальцев мне по лбу и добавил. — Что б в лес в одиночку больше не ходил. Усёк?

— Усёк. — Серьёзно ответил я поняв что теперь в лес я пожалуй и правда один не пойду ни при каких обстоятельствах.

— Можно вопрос? — спросил было я, а охотник посмотрел на меня с прищуром и ничего не ответил. Пришлось озвучить вопрос, ведь молчание знак согласия. — Как вы заряжаете стрелы живой?

Охотник замер уставившись на меня.

— Чего ты сейчас ляпнул? — переспросил он.

— Я видел как ваши стрелы светились по всей длине древка. Вы вкладываете живу в стрелы, поэтому они летят так быстро?

Охотник молчал минуту не меньше, а потом настороженно спросил:

— Откуда ты про живу знаешь? В нашей деревне от силы пять человек слышали это слово. А пользоваться ею могут и того меньше.

— Я её чувствую, — ответил я не скрывая ничего. — А ещё могу поглощать из деревьев.

— Ты? — он недоверчиво прищурился. — Ты чувствуешь живу?

Его голос был наполнен скепсисом и я его понимал. Со стороны это выглядело абсурдом. Деревенский алкаш заявляет о том что может контролировать энергию, которая неподвластна большинству жителей деревни.

Впрочем мои слова и правда были бесполезны. На стройке говорили: не болтай, показывай. Хочешь доказать что умеешь варить? Бери электрод и вари.

Я поднял сапог, обулся, а после молча подошёл к сосне и положил ладонь на ствол. Поток хлынул в руку наполняя тело теплом. Рана на предплечье начала пульсировать и боль немного ослабла. Я хотел попытаться сконцентрировать живу в центре ладони, но услышал за спиной тихий свист.

Я обернулся на звук и увидел что охотник стоит с приоткрытым ртом.

— Ну ни черта себе, — выдохнул он. — Выходит, у нас в деревне объявился новый путник, — произнёс он задумчиво. — Ярый-пропойца, и вдруг путник. Насмешка богов и не иначе.

— Путник? — переспросил я, убирая ладони от ствола.

Поток живы прервался, и я ощутил что боль в правой руке начала усиливаться.

— Да, это так. Названий куча. Культиватор путник, ходец, ищущий, кто как называет. Суть то в том что это человек, который чувствует живу и может ею пользоваться. На всю деревню нас таких трое. С тобой стало быть, четверо.

В этот момент память услужливо подсказала что охотника зовут Тарас. Тарас закинул лук за плечо и кивнул в сторону деревни.

— Пойдём, провожу. Пока ты опять на стаю не нарвался. По дороге расскажешь, как давно это у тебя. И покажи руку лекарю обязательно. А то загноится, и придётся по самый локоть отнять.

— Если руку отнимут, придётся ногами работать. — Улыбнулся я через боль и пошел срезать остатки зайца с петли.

Нет, ну серьёзно. Не могу же я вернуться к Древомиру без добычи? Он мне всю плешь тогда проест. Охотник подождал пока я сниму огрызок зайца, подберу вилы и нод, а после мы двинули по тропе обратно.

Я придерживал раненую руку здоровой. Тарас шёл впереди, зыркая по сторонам. Для меня лес был полосой препятствий. Для него, родным домом.

Голова гудела от новой информации. В деревне всего три человека умеют пользоваться живой. Вместе со мной четверо на сотню жителей. И что это? Я сорвал джекпот или наоборот это прекрасное обстоятельство станет проблемой похлеще проклятия?

Впрочем, есть и плюсы. Если жива превращает обычные стрелы в снаряды, пробивающие черепа навылет? Что тогда она может сделать с деревом, которое я обрабатываю каждый день рубанком и стамеской?

Пелагея умеет сращивать детали друг с другом, но ведь это явно не все возможные варианты использования живы? К примеру можно ли создать древесину, которая не гниёт и не рассыхается? Создать с помощью живы конструкции выдерживающие нагрузку в десять раз выше обычной? От этих мыслей по телу пробежала лёгкая дрожь.

Хотя чего это я размечтался? На текущий момент я не могу даже сформировать энергетический узел. Рановато мне ещё о заоблачных далях мечтать. Впрочем, всего в этой жизни можно достичь, главное идти к цели.

Добравшись до частокола, нас тут же завалили вопросами. Тарас остался болтать с часовыми, а я тихонько свалил, не желая тратить время на глупые россказни. Тем более что рука неимоверно болела.

Я ввалился в дом Древомира. Грязный, окровавленный, с перевязанной рукой и огрызком заячьей туши. Древомир вышел из спальни и вздохнув спросил:

— Это чья кровь?

— Частично моя, частично волчья. Мозги на рубахе точно не мои.

— Ясное дело не твои. У тебя их нет. — Хмыкнул Древомир и посмотрел на мою повязку. — А из мяса у тебя только вот этот ошмёток?

— К сожалению да. — Кивнул я. — Увы, сегодня обойдёмся без мяса, — развёл я руками. — Зайца волки сожрали, да и меня за малым не схарчили. Спасибо Тарасу, спас в последний момент.

— Идиот. — Показал головой Древомир. — Я тебе говорил нечего в лесу одному делать⁈

— Я это уже понял и отповедь от Тараса выслушал. Как рука заживёт новые ловушки поставлю.

— В задницу твои ловушки. — Отмахнулся Древомир. — Пока ты по лесам шлялся, я часть деньжат потратил с умом. Купил десяток несушек, петуха и пять мешков зерна в придачу.

Он подозвал жестом меня к окну и указал на небольшого загончика из жердей. За оградой бродили куры. Рыжие, пёстрые и белые, десяток упитанных несушек. Деловито копались в земле выискивая чем поживиться.

— Так что без мяса не останемся, — произнёс Древомир с ноткой самодовольства. — Пока живёшь у меня, будешь за курами присматривать, — добавил мастер. — Кормить, поить, яйца собирать и загон чистить раз в три дня.

— А оплата положена за такую нагрузку? — полюбопытствовал я невинным тоном.

Древомир повернулся ко мне. Глаза сузились до щёлочек, желваки заиграли на скулах.

— Ага, по морде можешь получить в оплату, — отрезал он. — Не хочешь за курами ухаживать, значит и яйца с мясом жрать не будешь.

— Справедливо, — кивнул я.

В любую эпоху натуральный обмен работает одинаково. Труд за еду, древнейшая валюта. Ты мне крышу, я тебе барана.

— Иди обмойся что ли, а потом к лекарю загляни. Свои то монеты ты явно не успел профукать. — Сказал Древомир и я тут же начал хлопать по карманам.

Фух… Деньги на месте. Надо мешочком или кошельком каким разжиться, а то и правда потеряю чего доброго.

Первым делом я направился в баню, сбросил окровавленную рубаху и умылся. Холодная вода обожгла рану на предплечье. Тряпица Тараса пропиталась сукровицей так что я не смог её размотать. Пришлось отмачивать в воде. Спустя пару минут когда я перестал чувствовать руку, наконец удалось размотать повязку и осмотреть укус.

Рваные раны от клыков. Довольно глубокие, но судя по всему нервы и сухожилия не задеты, да и кость цела. Одним словом отделался лёгким испугом.

Я промыл рану чистой водой и перевязал свежей тряпицей. Идти к лекарю и отдать ему большую часть заработанного? Ещё чего. Пойду только если рана загноится. Сейчас же стоит перекусить и попрактиковаться в контроле живы. Уверен с её помощью можно исцелять раны, ведь система ранее самовольно ускоряла мой метаболизм. Осталось научиться это делать самостоятельно.