Русь непокоренная 3. Воевода

Глава 17

Козельск.

5 апреля 1238 года.

Три дня мы пробирались через лес. На самом деле, не так чтобы и долго. Да и дорога была уже хоженой. Не приходилось пробираться через чащобы, или топнуть в болотах. Там, где были особые заросли и болотистые места, сейчас видна рука человека и не одного… И не одна рука. Либо вырублены кустарники с частью деревьев, либо же были сооружены настилы в особо болотистых местах. Может и не полноценная дорога, но пройти можно.

Так что, пусть и все же с некоторыми трудностями, но через лес, по этой дороге сможет пройти и большой обоз. Да мы и сами это подтверждали практически. Наш обоз назвать малым никак язык не поворачивался. Сорок телег, конные, пешие…

После того, как вышли из леса, нас ждали ещё три или четыре дня пути через лесостепи. Это были земли половецких кочевников. В этих местах должна была моя нынешняя жена выходить замуж. И я видел, как Таня волновалась и остро реагировала на каждый доклад разведки. Можно было предполагать, что половцы попробуют напасть и украсть мою ненаглядную. Так что передвигались, как по вражеской территории.

По словам тех людей, которые здесь раньше хаживали, тот же самый Мирон, раньше места эти кишели половцами. А теперь и следа не осталось от многочисленных стойбищ кочевников. Да и несколько городов половцев так же пришли в упадок.

Ну так большинство половецких орд, которые были разбиты ещё в 1223 году, обитали именно здесь. Это ведь тогда темники Субедэй и Джебе лишь только краешком коснулись русских земель, а вот половцев они изрядно помотали в то лето.

Да и сейчас немало половецких Орд ушли в Венгрию. Может до трети всех половцев бежали от монголов. Так что и раньше кипчаки не так чтобы были великой мощью, а нынче и вовсе кажутся добычей. Ну а некоторые стали шакалами, которые подбирают объедки и служат монголам. Ну так в семье не без урода, к сожалению. Есть колоборанты и среди русских.

Когда мы переходили уже к Козельску, обнаружили, что за нами следят, и что это, скорее всего, степняки. Близко к нам никто не приближался. Но, исходя из тех знаний, где сейчас должны находиться монголы и где проходят их главные дороги, это точно не они.

Почти что по дороге в Козельск был ещё один русский город, Карачев. Я уже знал, что он нам особо не помощник и союзником в той политической ситуации, что нынче. Но знаю я и то, что козельский князь Василий Иванович претендует быть также и князем Карачева. Весьма возможно, что в этом деле, пусть и косвенно, но несколько помогу и я. Это в наших интересах. Карачев вполне себе развитый городок, почти как Козельск. Четыре сотни дружины у посадника имеется, ну и порядка тысячи городского ополчения.

Черниговский князь Михаил пока — ни рыба, ни мясо. Телится, но ничего не предпринимает даже для обороны собственного города, не говоря о том, чтобы укреплять удельные города своего княжества. Все еще пребывает в мыслях, что сия напасть не про него.

И вот он, Козельск… Небольшой городок, по площади, может, немного больше, чем Остров. Но это если взять огороженную часть. У нас, так уж вышло, что даже посад больше. Нет, не за счёт ремесленников, которых в Козельске немало, а потому, что людям в моем городе приходится жить практически в лесу и разбросаны по большой площади. Но скоро и это станет серьезнейшей проблемой. Разлив скоро!

Целая полусотня дружины козельского князя встречала нас ещё за пять вёрст до самого города. И были эти воины облачены в очень добротные брони, также имели в достатке оружие, причём, одновременно и булаву, и мечи, копья. По богатому снаряжены.

Вот такие моменты сразу говорят о многом. И можно уже прогнозировать, как будут проходить переговоры, когда мне пытаются доказать и показать, что козельское воинство крепкое и что оно богатое. Но я же понимал, что ситуация не совсем такая, как нам хотят продемонстрировать.

Более того, мы зарабатываем на войне и успешные рейды сделали мою дружину чуть ли не самой защищенной и экипированной. А еще и перья за спиной. Это эффектно, привлекало даже наш, уже замыленный глаз. Что же говорить о людях, которые, когда мы проезжали по улочкам города, крестились. Словно бы небесное воинство шествовало.

Василий Иванович, ну, или то боярство, которое за ним стоит, хотели показать, что будут пробовать играть первым номером, когда посылали лучших своих воинов навстречу. Но, в принципе, я и не против этого. Уж явно нет никакого смысла и логики, чтобы я претендовал в нашем союзе на первенство.

Но я не видел никаких причин, чтобы это первенство было у козельских товарищей. Да, так не бывает, и всегда в любом союзе кто-то должен быть выше других союзников. Но я собирался предложить такой вариант союзных отношений, при котором, если нападают на Козельск, то, конечно же, козельские воеводы или князь будет иметь первенство и определять и ход противостояния с ордынцами, и всё то, что будет необходимо в той войне.

Ну а если нападают на нас, на Островной город, то тогда никаких претензий на первенство со стороны козельского воеводы или князя не должно прозвучать. Там главный я и условно моё боярство. Правда в такой схеме выпадает из обоймы московский князь Владимир Юрьевич…

Но что-то мне подсказывает, что этот, несомненно достойный князь, да ещё и с таким именем… приятным на слух мне, человеку из будущего. Так что Владимир Юрьевич еще может сказать свое веское слово в будущем устройстве Руси.

— Князь, — сказал я, кланяясь, но не в пояс, а только лишь головой обозначая поклон.

Тут было очень важно не перегнуть, в том числе и спину. Иначе как я смогу разговаривать с князем, если кланяюсь ему в пояс, или, не дай бог, еще и падаю в колени? Правда на колено встану лишь перед Богом или Флагом. Но никогда перед человеком. А… Еще перед мамой. Но, к моему сожалению, мама Ратмира погибла еще раньше, до нашествия.

— Воевода островной! — а вот князь мне не поклонился, хотя словами определил мой статус.

Вернее, подтвердил его. И это уже немаловажно. Ведь я десятник. И, так выходит, что сам себя провозгласил воеводой. А то, что я еще и воевода над бродниками, князя, как и его бояр, вряд ли сильно волнует. Это же не статус. Хотя и сила такая, что посерьезнее княжеской дружины будет. Особенно, когда мы постепенно, но неуклонно вооружаем бойцов и не прекращаем тренировки.

Так что на разговор Василий Иванович способен, но хочет работать первым номером. Или же… Я посмотрел за спину, достаточно рослому и уже не кажущемуся ребенком, князя. Там стояли бояре, и наиболее видный из них Долбан… Э… Добран. Ну если только он станет вести себя так же, как по описанию сотника Андрея Колывановича, то долбан он и есть.

Князь был рослым парнем, с развитой мускулатурой. Скорее парню можно было дать лет шестнадцать. Впрочем, в это время, особенно после начала нашествия, дети удивительным образом растут не по дням, а по часам, особенно взрослеет их сознание и понимание сущности происходящего.

— Что ж, сперва кушания, опосля послушания, — сказал князь, указывая рукой направление вовнутрь своего терема.

Строение, княжеские хоромы, были богатыми, максимально украшенными, покрашенными в разноцветные цвета. Было видно, что усилий для украшательства и строительства княжеского терема было потрачено так много, что я бы это сравнил со строительством чуть ли не половины всей той крепостной стены, что была возведена в Островном.

Вот оно — нерациональное отношение к человеческому ресурсу. Ну конечно же, я восхищался всем увиденным, утверждая, что и сам хотел бы заполучить такие хоромы. Но сейчас усилия нужно тратить на оборону. Она у Козельска так себе. Как еще они в иной реальности смогли выстоять сколько-то там недель почти что непрекращающихся штурмов. Может у монголов не было осадных и камнеметных машин?

— А мы всё, князь, живём в шалашах, а только и делаем, что строим для врагов наших неприятности, — всё же завуалировано, но я упрекнул козельского правителя в нерациональном отношении к делу.

У нас враг считай, что за стенами, а его терем, пусть и был построен, но пристройки к этому грандиозному сооружению продолжают возводиться. Как бы не пятьдесят человек, профессиональных строителей, трудятся над украшательством. А могли бы подумать, да построить что-то путное в обороне, затруднить монголам взятие города еще больше.

— Понятно, о чём ты, воевода бродников, речи ведёшь. Но кто ещё мог знать, что степной враг придёт к нам и это не будет лишь набегом степной орды, кабы взять добычу, да и уйти прочь. Есть, кто до сих пор не верит в угрозу и среди моих людей, — сказал князь, при этом посмотрел в сторону всё того же боярина… долбана-Добрана.

Я понял, что мне придётся договариваться, не столько с князем, сколько с этим боярином. Серого кардинала я вычислил. Осталось теперь вычислить, как противостоять ему. Хотя тут еще играет свою роль воспитатель князя, воевода козельского воинства, Вадим.

Впрочем, если отталкиваться от сведений, которые предоставлял Андрей, боярин этот не настроен против нашего союза с козельским князем, лишь только ищет лучшую для себя выгоду. Ну так я не против делиться. Если только для общего блага. А там, война закончится, разберемся со всеми скрягами и торгашами.

Ведь на данный момент богатство в виде серебра или золота даже в виде железа, когда только лишь слиткам, а не оружия — всё это сомнительная ценность. Откупиться от ордынцев не получится, если только полностью не покориться и тогда отдать своих женщин, часть молодых мужчин, имущество. Только воевать или подчиняться, но всё равно становиться по сути рабами, что в моей системе ценностей даже не равносильно смерти, а хуже её.

Кормили у князя так, словно бы он изучил множество книг по правильному питанию и имел понятие о белках, жирах и углеводов.

Хлеб был отрубной. Здесь даже попадались практически цельные зёрна. Поставлю в своем городе нормальную мельницу, нужно будет брать зерно на обмолот. А то мука уж слишком дряная тут. Были на столе варёные куриные яйца, варёная курица, гречневая каша. Варёная же рыба украшала стол. Я бы предпочел осётра копченым. Ну да ладно. Вареной рыбе на хвост не смотрят.

Ещё бы салат из овощей стоял на столе, так и вовсе можно было бы говорить о самом здоровом обеде, который был у меня в этом времени. Но, тут даже огурцов нет. Вообще на Руси нет огурцов. И редиски нет, иначе уже посадили бы, погода благоприятствует. Придется лесной черемшой затыкать нехватку витаминов.

— Что Бог послал, — сказал князь Василий Иванович, будто оправдываясь.

— Не еда красит стол, а та честность и искренность людей, что сидят за этим столом, — сказал я.

Этим выражением я, скорее, выкрутился из неловкой ситуации. Во-первых, я должен был отреагировать на то, как меня встречают. Как и в будущем, и в этом времени количество выставленных блюд на русском столе — маркер отношения к гостям. Чаще всего. Во-вторых, я призывал к той самой честности, что нам необходима, чтобы обсудить важные вопросы и заключить письменное соглашение.

А вот сбитень был очень даже богатым. Настолько, что мне не хотелось его запивать водой, но не пришлось, выдержал. В густом напитке было просто сумасшедшее количество перца.

Именно наличие специй и приправ определяет стоимость блюда в этом времени. Так, если бы гречневая каша была чуть пересолена и уж точно изрядно поперчена, то это была бы уже не просто каша, а царское, пусть княжеское, блюдо.

— Вот и поговорить можно, — сказал князь, когда мы пресытились.

Тут Василий Иванович посмотрел налево и направо, тем самым показывая своим боярам, что они должны покинуть стол. Дворовые челядники начали убирать еду со стола, расчищая его и вытирая тряпками. Обеденный стол моментально превращался в стол переговоров.

Мои люди также последовали примеру принимающей стороны и уже занимали места за спиной. Но, когда к князю Козельска, пусть и со спины, приблизились воевода Вадим и боярин Добран, чуть ближе ко мне подсели Мирон и дед Макар.

Последнего я взял с собой уже в тот момент, когда передовой отряд стал выдвигаться из Островного в сторону Козельска. Оказалось, что мы везём в этот город большое количество различного добра — товаров, которые нужно будет удачно пристроить, а может быть, и сторговать каким-нибудь соседним городам.

Тем более, что было принято решение. Причём предложил его сам князь московский Владимир Юрьевич: он вместо того, чтобы отправиться вместе со мной в Козельск, проследует в Киев. Место освободилось, можно было подумать попутно и о торговле.

Московский князь был уверен: если он начнёт рассказывать сильным мира сего, тому же киевскому князю, какие бесчинства творят монголы, то южные княжества забудут распри с Северо-Восточной Русью и начнут готовиться к отражению общерусской опасности.

Я не стал переубеждать Владимира Юрьевича: он, будучи ещё весьма невзрослым человеком, летает в облаках и верит в сказки. Пусть самолично обожжётся о суровую реальность — о то, что киевским владетелям нет никакого дела до того, что происходит на Северо-Востоке Руси.

Мало того, уверен, что они в данный момент даже злорадствуют, подсчитывая, какие прибыли можно со всего этого взять для себя. Как минимум могут в своих влажных фантазиях видеть, что Киев вновь стал матерью городов русских и столицей общей Руси.

Да я бы и не был против, чтобы это было именно так. Всё равно нужно выбирать какой-то центр для объединения, чтобы не допустить в дальнейшем не то, чтобы какого-то монголо-татарского ига, а и самой мысли, чтобы степь нападала на русские земли.

Почему бы и не Киев? Но тогда нужно часть степи под себя подгребать, а то, когда столица стоит практически на границе государства — на пользу делу это никак не идёт. И было все же некоторое недоверие к Киеву. Он и в этом времени уже стал скорее символом, чем обладал реальной силой.

Но пора бы и определить условия союза.

— Князь, Василий Иванович, предлагаю тебе союз. До того ты говорил с моими людьми и знаешь, чего хотим мы. Я же знаю, что нужно твоему городу… — начал было я говорить, но был перебит — и не князем, а долбаном.

Он все же долбан!

— Ты якшаешься с речными татями. Откуда тебе знать, что нужно нашему городу? Сам же ты был всего десятником, пусть, как сообщают иные, дрался на славу. Нам же торг нужен и мир нужен — им, ордынцам, пройти стороной. Зачем им какой-то Козельск? Если уж брать — так лучше Чернигов или Киев, — выдал свою позицию боярин.

— Владимир взят… падение Москвой было так же мной предугадано. Монголы уже возвращаются и пройдут здесь. И вот когда они возьмут Вжишь… — говорил я.

— Откель знаешь все это? — спросил воевода Вадим, напрягшись.

— А разве же ты, воевода, то еще не знаешь? Али то, сколь много сил мы потратили на возведение крепости и усиления не говорят о том, что знаю я о планах врага? — спрашивал я, но решил, что достаточно будет мистики. — Пленные рассказывали о планах монголов. Ну и у меня еще есть человек, бывший при темнике Субедее писарем.

— Субэдее? Это он убил отца моего! — воскликнул Василий Иванович.

«Так на то и расчет!» — думал я. — «Что ты, парень, поддашься не только влиянию разума, но еще и эмоциям».

— И мы отомстим! — сказал я, а боярин Добран скривился.

Я посмотрел на деда Макара и кивнул ему.

— Нынче дары преподнесу. А еще за Союз наш дарую железа десять пудов, — сказал я.

Обрадовались и воевода Вадим, который даже мне сетовал на то, что стрел мало для отражения серьезной атаки. И Добран, видимо, мысленно потирал руки. У этого почитания золотого тельца в приоритете над всем остальным.

— А что, твой великан, добрый ли воин? — спросил князь.

Вот уж кого не особо проблемы гложат, ну может только иррациональное желание мести за отца.

— А давай, князь, состязания устроим. Да и посмотрим, на что годные мои воины, да и твои дружинные, — предложил я, понимая, что согласие от князя будет обязательно.

Что ж… Мы только начали переговоры, но я уже вижу, что все закончится так, как это нужно мне, как это необходимо Руси.

— Я ухожу! — сказал мне Мирон, когда вечером мы составляли списки, кто будет участвовать в состязаниях, которые назначены на завтра.

Подарки розданы, приоритеты намечены. Подписание союзного соглашения намечено завтра на вечер, как только пройдут состязания.

— И Бог тебе в помощь, Мирон. Но правильно ли мы все делаем? — говорил я.

Убеждение, что все правильно, у меня было. Но тут важно, чтобы рука не дрогнула у Мирона и чтобы у него все получилось.

Мы были вдвоем, могли говорить откровенно.

— Ты же, воевода, сам знаешь, что Ярослав Всеволодович договорился с Бату-ханом. Потому и не идут монголы на Переяслав-Залесский. Не гоже сдавать Русь ордынцам, — сказал Мирон.

Я это понимал. Хотя решение о ликвидации одного из русских князей было непростым. Но, если так уж сложилось, пусть Ярослава не станет. Но только бы тайно все сложилось. Александра Ярославовича я бы оставил. Все же, пусть и монголам в иной реальности он продался, но от крестоносцев же Русь защитил.

От автора:

Смута! Страшное время для нашей Родины.

Но на границе у самого Поля появился тот, кто выжжет ее с корнем. Человек из нашего времени меняет ход истории.

✅ Скидки на все тома

✅ 1-й том здесь — https://author.today/reader/464355/4328843