Русь непокоренная 3. Воевода

Глава 10

Город Островной.

16 февраля 1238 года.

Мы так интенсивно ещё не работали. Казалось, что стены сами вырастают из-под земли. Лес вырубили уже на пятьсот метров в округе — и всё равно не хватало. И не только деревянными крепостные стены будут. Но первоначально, дерево.

Появились очертания будущей цитадели, взять которую монголам, при условии, что у нас будет достаточное количество защитников, будет крайне сложно. Если другие крепости Древней Руси строились без учёта действий ордынцев, то мы сооружали фортеции исходя из того, как именно они действуют, как отрабатывают штурм, какую опасность для нас представляют камнемётные машины.

И не будет тут обстрелов «в одну калитку». Готовим сюрпризы для завоевателей. Вот… Испытываем.

— Давай! — выкрикнул я.

Тут же Волк провернул рычаг. Верёвка резко ослабла, натяжение исчезло, противовес стал давить журавль к земле. Требуше сработало. Вперёд устремились сразу шестнадцать камней — и не маленьких, а добротных булыжников. Почти по баллистической траектории, камни ударились о землю. Если бы кто был рядом… Уже не было бы тех смертников, лишь тела их, не факт, что со всеми конечностями.

— Третья отметка! — прокричал Лихун, всматриваясь в сторону, куда улетели камни.

Третья отметка — это пятьсот метров или около того. Очень много. Возможно, даже больше, чем у машин, которые используют сами монголы. Но лучше бы больше.

— Перелёт — пятьдесят шагов! — радостно сообщил Лихун, когда один из воинов отсчитал от отметки шаги до места, где относительно кучно упали камни.

— Лепомир, ещё дальше можно? — спросил я.

Появлялся азарт: если у нас действительно получилось, если мои элементарные знания по физике хоть немного пригодились, а также то, что я вспомнил устройство французского требуше… может быть, мы всё-таки создали оружие, которое не позволит ордынцам использовать свои козыри? На синергии знаний Лепомира, моих, здравого смысла и, пусть он и человек не очень, но гения Власта.

— Ещё один локоть натяжения можно, — счастливым голосом отвечал мне Лепомир. — Сие больше, чем у ордынцев! Да мы же…

— Твоя жена должна гордиться тобой и тем светлым умом, которым ты обладаешь, — подбодрил я нашего главного инженера.

Таких требуше у нас уже было пять. Практически близнецы; разница в деталях — с погрешностью сантиметров в пять, не более. Кроме того, у нас уже есть и русские пороки — не особо громоздкие, — но которые можно было использовать и которые уже стояли на одном участке стены.

Благодаря тому, что метательные машины будут установлены на высоте, они тоже должны будут, если не доставать до предельной дальности, с которой могут стрелять ордынские механизмы, то быть рядом с этими показателями.

Мы распределяли метательные машины таким образом, чтобы не меньше двухсот метров перед крепостью зона полностью простреливалась. И мне был понятен энтузиазм Лепомира.

— Продолжайте! — сказал я, стараясь не показывать своей эйфории.

Сам же отправился смотреть, насколько схватился наш бетон.

Да, как это ни звучит фантастически, но у нас есть свой бетон, по крайней мере, вчера, когда мы замешали бетон и залили одну часть стены… Вот где был шок и радость.

Конечно, бетон был известен ещё древним римлянам. Но там он был таков, что повторить именно тот рецепт крайне сложно: у нас нет выходящих наружу вулканических пород.

Зато чего у нас более чем достаточно — это золы. Дома отапливаем, производство не прекращает работу. Порой даже глубокой ночью можно услышать, как стучат кузнецы по наковальне. Золы остаётся много. Часть пойдёт на мыло, но не много, так как жира мало. Часть — на удобрение земли.

Однако что-то мне подсказывало: производство цемента будет съедать львиную долю этого пока ещё избыточного ресурса, но, скорее всего, в будущем дефицитного.

По сути, нужно смешать цемент — а его мы тоже научились делать из извести и крошки, в том числе кирпичной. Так вот: если смешать цемент со щебнем, песком, с той же золой, погасить это дело известью… мне подсказывали, что неплохо бы добавить яйца. И конкретно в этот состав они добавлены.

И что я в итоге увидел…

— Застыло? — спросил я у Власта, того самого бунтовщика, который, впрочем, если продолжит работать в том же духе, будет в обязательном порядке окончательно помилован.

Ведь он строил метательные машины, пусть и не проектировал их, но воплотил в жизнь идею. Он же строил крепость, руководил одним из важных участков, на берегу.

— Это чудо чудное, диво дивное. Как такое возможно? Мы нарастили стену в два роста человеческих. За один день сделали это, — восхищался мужик.

Кстати, он тут хаживает к одной вдовице, по-немного наставляя рога своей жене. Вроде бы я и должен быть против, так как вместе с бабкой Веданой, работаем, как получается, над моральным обликом общинников. Но в этом случае — на здоровье.

Так уж получилось, что привезённые строители проигрывали в профессионализме Власту. Вот и вышло: главный всё равно он, а тех, кого прислали бродники, сделали чем-то вроде прорабов — ответственными за распределённые участки.

И мне была понятна радость Власта, который как никто другой — ну, может быть, только если не я — должен осознавать, какая перспектива открывается в строительстве, если появляется бетон.

Но то, что получилось нарастить двухметровый участок стены метра на три в высоту, — это просто гигантский прорыв, который ещё пока сложно оценить, но использовать который необходимо срочно и в больших объёмах. У нас еще мало строительного материала из камней и кирпича. Так что бетон — имба, которой еще стоило бы воспользоваться максимально эффективно.

— Набирай людей. Здесь стена должна быть не ниже, чем в четыре человеческих роста. Вот и думай, что и как сделать. Через два дня я приду и проверю: как уже должны стоять стены на пять шагов, — сказал я, выдержал паузу, ожидая, что Власт начнёт говорить о невозможном…

Но он молчал. Обычно мужик ведёт себя иначе — в последнее время немного позабыв, что он всё ещё неполноценный член нашей общины и живёт в наказание, всё ещё в кибитках. Говорит, спорит, забывается. Но когда споры по делу и в них рождается наилучшая технология, то пусть хоть орет, но делает.

— Почему ты молчишь? Почему не говоришь, что не сможешь это сделать? — спросил я.

— Так смогу. Чего не смочь. Железа и щебня только мне больше надо найти. Ну, за камнями пошлю детишек. Выше по течению камни найдутся. К нашим кузнецам — кабы железные эти…

— Арматуры, — подсказал я.

— Вот их чтобы дали, — обрадовался Власт. — А из досок наращу эту… для формы.

На самом деле кузнецы арматуры в промышленных масштабах выдавать не смогут. Да и то, что уже использовалось при строительстве, не так сильно напоминало старую добрую арматуру будущего. Но тут хоть как-то для крепости соорудить. Если будет держать камень, а это все же не снаряд с кумулятивной частью, нам достаточно.

Не так давно прибыли камни и фрагменты кирпичной кладки из бывшей крепости Саркел. Удивительно, что люди не растащили вполне себе добротный строительный материал раньше. Возможно, относительно немалое количество леса рядом с рекой делало просто ненужным кирпич и камень, из которых была сложена древняя крепость.

По мне же такой строительный материал — это словно бы подарок небес. И там есть даже фрагменты по полтора на метр, целыми блоками, получается, можно вставлять. А это существенно экономит раствор. А еще важнее, что время.

При этом бродники сперва недоумевали, зачем вообще такие сложности, если можно построить вполне добротную крепость из хорошего леса, даже из дуба? Ведь это не требует никакого раствора, это намного быстрее, привычнее.

Вот только даже мне не пришлось переубеждать людей реки в их неправоте — это сделали рязанцы. Они-то помнили, что одной из причин, почему была взята Рязань, стало фактически сожжение деревянной крепости. Кирпичная же стена, или хотя бы частично кирпичная, но для объёма ещё исполненная и дополненная деревом, местами, так и бетоном — такой стене огонь почти что не страшен. Нормальный кирпич от огня ещё больше закаляется.

Так что мы лишали своего противника одного из главных его козырей. Кроме того, так как были предположения об использовании для подрыва уже частью прогоревших участков стены крепости, строили свою крепость также и с таким расчётом, чтобы было тяжело заложить заряд пороха под стены.

Другие русские крепости, как я уже знал, строились даже с куда меньшим числом строителей, да и с куда меньшей мотивацией. Так что более чем полтысячи мужиков, орудующих топорами, замешивающих раствор, — это строительная мощь, которая позволяла нам надеяться на достаточно скорое и успешное строительство своих оборонительных линий.

Между тем, Евпатий Коловрат отправился на «охоту» с шестью десятками бойцов, чтобы постараться каким-то образом всё-таки вредить монголам и, возможно, помочь либо Москве, либо Владимиру выстоять чуть дольше. Нам-то и нужно всего-то полтора месяца, или даже меньше. И тогда начнётся большой разлив, который никак не позволит монголам подступиться к нашим оборонительным порядкам.

А площади мы отбираем уже немалые. Теперь строятся жилые помещения на дальнем холме, в более чем в версту дальше от окраины города. Пока враги не придут, можно будет и там жить. А будет время, так есть идеи, как и там соорудить крепость и соединить ее с основными фортификационными сооружениями.

— Бам! Бам! Бам! — звучало со стороны реки.

Конечно же, самым вероятным способом, как могут нас достать наши враги, был Дон, река. Сведения о том, что у монголов на данное время достаточное количество кораблей, не поступали. Но до десятка гребных судов были у генуэзцев. Также были корабли у венецианцев. В устье Дона располагались бродники, которые всё-таки вошли в оппозицию к моей власти, скорее всего, тоже будут помогать монголам в их мероприятиях.

Потому реку нужно обезопасить и сделать ловушкой для наших врагов. И решение есть. Причём способ разгрома любых кораблей, которые будут подходить к островной крепости, подсказывает послезнание.

Про монгольскую экспансию я читал, смотрел немало видеороликов. Так что прекрасно знаю о том, как Вьетнаму удалось отбиться от монгольского нашествия, которое шло в основном по реке. Вьетнамцы вбили заострённые колья в воду на подходе к своим оборонительным рубежам.

Монгольские корабли рвались вперёд и натыкались на эти колья, разламывались, получали течи, возникало столпотворение, и вьетнамцы уничтожили весь монгольский флот — не только корабли, но и живую силу противника, находящуюся на суднах.

Так что такие колья из массивных дубовых брёвен сейчас сбивались в речное дно. Для того, чтобы это осуществить, пришлось не только растопить лёд, но и сделать, как это в будущем называли, «бабу». Массивная чугунная «баба» представляла собой тяжёлую конструкцию с ручками, которую словно бы надевали на кол, а потом, будучи на лодках и на плотах, били по бабе молотом, вгоняя бревно в дно настолько глубоко, чтобы течение не отнесло этот кол. Делали это под небольшим углом в сторону вероятного приближения противника.

Да, когда придёт вода, то колья окажутся глубоко под ней. Но при отливе, если только мы всё правильно рассчитали, колья должны лишь немного покрываться водой, но находиться не глубже, чем полметра над поверхностью водной глади. А там, где особенно глубоко и так не получится, будем продевать цепи, возможно, заваливать частью камнями фарватер.

Теперь, глядя на всё то, что происходит, и как идёт строительство, я был уже более чем уверен, что решение моё правильное. Словно бы кто-то или что-то, какие-то сверхъестественные силы вели меня ко всему этому.

Вопреки здравому смыслу я повёл людей в сторону, где могут проходить монголы. Нелогично было остановиться на реке, через которую в обязательном порядке, как только откроется навигация, пойдут торговые корабли. Или не торговые, но те суда, которые будут перевозить полоняных русичей.

И вовсе было нелогично и не дальновидно надеяться, что с горской стороны люди мне вообще хоть что-то светит, что я могу противостоять ордынскому нашествию.

Но теперь у нас более полутысячи ратных. Когда случится необходимость, если у нас будет только время, то больше людей придёт на защиту крепости. А если у нас ещё и получится найти союзников…

— Говори — сказал я Андрею, который буквально несколько часов назад прибыл из Козельска.

— Тропинку протоптали. Люди могут уходить лесом. Нужно лишь только соорудить плотину на нескольких участках, чтобы пройти болото. Нам с трудом удалось пройти, но ежели положим связанные брёвна плотями, то я не вижу особых сложностей. Нужда есть ещё раз пройти не менее, чем сотне мужей и пообрубать заросли, — сообщал мне Андрей.

— Хорошо. Ну что скажешь о том, как помогут нам козельцы? Готовы ли они с нами торговать? — спрашивал я.

— Не хотят они войны. И пришлось сказать, что Чернигов будет взят в следующем году. Ну а поверят они мне, в том случае если будут взяты Москва и Владимир? Я предсказал им это. Лучше бы не поверили… — последние слова Андрей произнёс, сокрушаясь.

Да, я знал, что среди ратников бытовало мнение, что необходимо уже сейчас идти и помогать тем городам, которые находятся в осаде ордынцев. Нужно партизанить. И что Москва будет взята, даже ранее нелюбимый Владимир, — сильно выбивало людей.

При этом то, что ушёл Коловрат, посчитали хорошим решением, но недостаточным. Рязанские ратники, которых привёл боярин, всё ещё хотели сражаться по старинке, как они это делали до своего разгрома.

Наличие поселения более полутысячи человек побуждало воинственных, жаждущих битвы русичей идти в бой. Появлялась уверенность в своих силах. Но мне приходилось их одергивать.

— За отдельную плату из Козельска могут прийти две сотни охочих людей. Им нужно много железа. Если мы это железо дадим, то козельцы смогут укрыть наших женщин. А если они увидят, что у нас есть шанс отстоять ордынские приступы, то ещё и две сотни своих дружинников дадут, — сказал Андрей.

Я задумался и стал подсчитывать, сколько всего у меня ратных людей может появиться за стенами уже не такого и маленького города. Так, к примеру, не менее тысячи ратников могут стоять в той части крепости, что на берегу, на ближайшем холме. На острове могут находиться не более, чем три сотни защитников.

Судя по всему, мы имеем шанс набрать такое количество воинов или даже чуть больше. Только бы построить нам бетонные укрытия, чтобы там прятаться от камней, или хранить все нужное. И если это удастся… Ну не вижу я, как могут взять нас монголы. Измором только и просто катастрофическими жертвами для степняков.

— Прибыл вестовой от Лучано. Удалось нанять сотню генуэзских арбалетчиков. Дорого нам это обходится, но рассчитываю, что это только первая ласточка. Хорошо заплатим — придут и другие генуэзцы или венецианцы, уже неважно, — сообщал я новости Андрею.

— Так то добре. Что прикажешь мне дальше делать? Я очень рассчитываю, что приказ будет твой — о том, чтобы я пустил кровь ордынцам. Пойми, Ратмир, я не боярин, чтобы ходить и разговаривать с князьями. Я сотенный ратный, — сказал Андрей.

Вот вроде бы он и попросил, и как будто бы ждёт приказа, но с такой тональностью, словно бы ставит мне ультиматум. Почему люди, которые меня окружают, не понимают, что они уже воюют со всей Ордой? Ведь чем сильнее будет наша крепость, чем больше она окажется костью в горле у наших врагов, тем больше мы навредим ордынцам.

— Хорошо. Отправь людей с железом в Козельск — его уже скопилось много, и мы не успеваем ковать нужное. Вот пусть они этим и занимаются. А сам возьмёшь отряд и станешь рядом с береговым поселением. Пришли сведения от Мстивоя: ордынцы переправились через Береговое. И собираются, этим же отрядом, в скорости возвращаться. По всей видимости, они ищут тех, кого мы разгромили. Так что нужно и этих тоже разгромить, но подальше от Берегового.

Я говорил и видел, как улыбка занимает всё пространство на лице Андрея. Получается, что он индивидуально взял себе задание, которое по душе, и которое я думал оставить себе.

Ведь при всей своей рациональности и о том, что я словно тот брюзжащий старик, всем объясняю о важности и долгах заниматься строительством… А ведь сам хочу порезвиться и пустить кровь ненавистным ордынцам. Тем более, что нам просто необходим какой-нибудь эффектный шаг, чтобы показать бродникам, как можно бить монголов. Ведь мы это один раз уже делали, но наши новые союзники могли на словах и не поверить.

— Что скажешь? — деловито и хмурым лицом спросил я у жены.

— А ты не перепутал, муж мой, как разговариваешь со своими мужами и как со мной — ласковее быть нужно, — сказала Таня.

— Ласками говоришь? — лукавым прищуром спросил я.

Потом прорычал что-то даже для себя нечленораздельное… Обнял жену, мгновенно снял её штаны, завалил на кровать. А потом со всей своей яростью обрушился на жену.

Её кулачки постучали по моей груди. Ну так… Забавы ради. Я знаю, что у любимой поставлен удар — если бы она захотела, то, как минимум, посадила бы мне серьёзный синяк под глазом, а то и зуб выбила бы. Могла бы и коленом по тому, что так устремилось к желанной женщине. А всё остальное — это игры.

Вот такие игры бы я играть не переставал бы столько, сколько живу, может быть, только изредка прерывался бы на дела, сон и еду.

Быстро, но необычайно эмоционально и сладостно вышло у нас такое вот общение.

— Ещё? — спросил я.

— Уже ночью, — отвечала Таня. — Ты же дал мне в подчинение сотню баб. Нужно же, чтобы они хоть что-то умели.

Я рассмеялся, вспомнив знаменитый фильм советских времён «Свадьба в Малиновке». Вот там был такой бабский батальон. Только если в фильме всё происходило как-то просто и смешно, то нам было не до смеху.

Действительно, шесть десятков женщин сейчас проходят обучение стрельбе из арбалетов. Конечно, натяжение этого оружия будет намного ниже, чем у тех арбалетов, какие сейчас изготавливаются для мужчин. С другой же стороны, я поставил себе целью, чтобы в нашем поселении не было ни одного взрослого человека, который не мог бы в той или иной степени за себя постоять.

Однако, моя супруга подошла к вопросу по-своему. Она отобрала шестьдесят женщин, причём, из женщин бродников, из Островного и Берегового поселений. Так что, из кого выбрать у Тани было. И теперь женщины не только упражняются в стрельбе из арбалета, они ещё и копьями орудуют.

Уж не знаю, насколько это пригодится нам, но всякое может быть, и возможно, именно этим женщинам суждено будет стать тем небольшим кирпичиком, который переломит ход сражения.

По крайней мере, залп шестидесяти арбалетов способен на небольшом участке крепостной стены выкосить наступающих врагов.

— Нам нужно больше скорострельных самострелов, — теперь уже тон моей жены был более деловым, чем я начинал общаться с ней во время обеда.

— Ты хочешь всех вооружить этими скорострельными арбалетами? Хорошо, но для их изготовления необходимо ещё дней двадцать, не меньше.

— Забери такие арбалеты у других, — потребовала Таня.

— Нет и не проси! — решительно отказал я.

Скорострельные арбалеты китайской конструкции, которые способны за минуту выпустить сразу шесть арбалетных болтов, представлялись мне очень важным аргументом в будущем противостоянии. Да, били они на поражение в лучшем случае на сорок пять метров. Чтобы даже кожаную броню пробить, нужно стрелять до тридцати метров.

Ну а если враг уже на стене? Ведь множество болтов, летящих во врагов, — это большое преимущество. Да и конструкция у них несложная.

Главный вопрос, в котором мы сейчас упираемся, — это производство большого количества арбалетных болтов ко всем видам арбалетов. Две кузницы работают ударными темпами. Но пока что у нас на всех — не более тысячи ста арбалетных болтов, чуть больше стрел. И то пришлось немало птиц ощипать, чтобы получить оперение. Так что одной из задач, что будет стоять и перед Коловратом, и перед Андреем — оружие.

Проблема с перьями в большей степени актуальна, чем даже с железными наконечниками и древками. Так что одна из задач у Андрея — закупить столько перьев, сколько это будет возможно. И ещё необходимо посмотреть, получилось ли оно, и насколько хватит — ведь ещё нужно производить стрелы.

Будет нелепо, если вдруг во время обороны у нас элементарно закончатся стрелы и арбалетные болты.

Так что развиваемся. И есть уверенность в своих силах. А еще, мне уже кажется, что монголы начали в своем блицкриге проседать больше, чем в иной реальности. Дай-то Бог. Ну или старые боги.

От автора:

✅ Вышел третий том серии про попаданца в современность

✅ Матёрый полковник ФСБ в теле студента раскрывает предателей, кто продаёт за рубеж секреты новейшего оборонного проекта

✅ Скидка на первый том https://author.today/work/504558