Русь непокоренная 3. Воевода

Глава 11

Окрестности Москвы.

18 февраля 1238 год

Темник богатур Субэдей с презрением смотрел на троих воинов. Он считал, что так, как ведут себя эти трусы, не может себе позволить даже монгольская женщина. Никто не может убегать с поля боя, показывать врагу спину свою.

И без того Москва оказалась злым городом, уже немало воинов Степи полегло под ее стенами. Осталось недолго, несколько дней, и будет взят и этот город. Но цена казалась очень большой. Так может быть отложен поход на Запад. Бату нужно будет просить Великого хана о помощи.

— Так скажи мне, сотник Кадан, а не ты ли мне сообщал о том, что Евпатий Коловрат убит? — отвлёкшись от двух трусливых монголов, участь которых уже была решена, темник посмотрел в сторону сотника, который и привёл трусливых воинов на суд темнику, ну и сообщил неприятные вести.

— Я, великий богатур, был тем, кто тебе сказал о смерти злого боярина. Я принёс тебе доспехи того русича. Ты сам видел, что они в крови, — уверенно говорил сотник.

Субэдей задумался. Этого сотника он не мог упрекать в трусости. Более того, предполагал даже просить Бату-хана, чтобы тот возвысил достойного воина, тем более дальнего родственника самого темника.

И действительно, в юрте Субэдея всегда была та самая броня, в которой сражался боярин Коловрат, столько крови пустивший тьме Субэдея. Причём, её даже не отмывали.

Был определённый фетиш у этого старика. Он умел одновременно и ненавидеть, и уважать достойных врагов. Если уж такой попался ему на пути, то что-нибудь из личных вещей мертвецов старик всегда возил с собой. Тут же были и другие предметы — других людей, которых неизменно убивал Субэдей сам, или это делали его люди.

— А если себя Коловратом назвал кто-то другой? — вслух подумал старик. — Нашёлся ещё один мститель. Вот и присвоил себе имя того воина, которого считали монголы неуязвимым и бессмертным.

— Я знаю, Великий, что ты будешь гневаться. Но, судя по всему, это боярин Коловрат. И он помог тем русским смертникам, что сожгли наши камнемёты, сбежать. Но ты можешь отдать мне приказ, и дай мне три сотни воинов, и я приведу тебе на верёвке Коловрата. Я не боюсь его, он такой же смертный, — решительно и уверенно сказал сотник Кадан.

— Возьмёшь монголов и сделаешь это, — после некоторых раздумий сказал богатур Субэдей.

Юго-Западнее сожженной Рязани.

21 февраля 1238 года.

Отряд Евпатия Коловрата медленно двигался на юг. После двух столкновений с небольшими отрядами монголов уже скопилось в обозе достаточно немалое количество оружия, лошадей, которых срочно нужно было доставить в один из схронов в лесу по дороге к Островному городу.

Рядом с Коловратом, восседая она приземистой монгольской лошадке, ехал сотник Алексей. С того момента, как он вывел своих людей на вылазку из Москвы, обычное хорошее настроение так и не вернулось к Алексею. Он всё чаще был хмурым и малоразговорчивым.

Стояла тишина, которую нарушали только кони и скрипы телег. И Коловрат, почти отошедший от своего горя маялся молчанием.

— Я слышал о тебе. Когда встречался с воеводой Филиппом, мы говорили о том, что у него есть словоохотливый сотник. Он любил тебя, как сына. Хвалился не только твоими воинскими умениями, но и тем, что ты мог заговорить любого, даже врага, — сказал Евпатий, нарушая неловкую паузу.

— Возможно, это в прошлом. Тебе ли не понять меня. Ведь ты лишился своих родных, своего города, своих друзей. Так и я лишился всего. Оттого и горько мне на душе. Мне нужно взять много ордынской крови, чтобы стать прежним, — отвечал Алексей.

— Но жить нужно продолжать, чтобы бороться, — неожиданно для своих собеседников сказал идущий пешком, но достаточно быстро, чтобы успевать за конями, кузнец Аким.

— Ты ли мне об этом рассказывать будешь? Сколько сам был смурнее тучи? Но ты свою месть уже осуществил, а я только начал, — сказала Алексей.

Евпатий Коловрат хотел ещё что-то сказать, но не нашёл, что именно. На него, который ещё недавно был даже более смурным, чем эти двое воинов, вновь накатила тоска, вновь вызывая желание мстить.

И, похоже, что пресытится местью так и не будет суждено. Сколько не убей ордынцев, но пока хоть кто-то из них живет, спокойно на душе не будет.

Сто три человека — столько сейчас было в отряде Коловрата. А ведь могло быть ещё больше. Ни одно столкновение с ордынцами не проходило без потерь. И пусть русичи и били своих врагов, но боярин уже видел, как стачиваются его силы. Он понимал, что идёт по той же самой дороге, что и ещё недавно, когда собрал отряд и преследовал орду. Еще немного, и будет поражение.

И сейчас Коловрат даже хотел предложить своим воинам и тем, кто к нему примкнул, вернуться в Островное. Предложить, но не приказать, так как было что-то в таком решении предательское.

Но это нужно сделать хотя бы уже для того, чтобы отвезти всё взятое с боев. Евпатий помнил, как выглядят бродники. Нередко они похожи на достойных воинов, но не имеют достойных доспехов и оружия. Так может, если дать им железо, то и сражаться они будут яро?

— А почему ты хоронишь Москву? Почему ты не считаешь, что она выстоит? — через не менее, чем через полчаса дороги спросил Коловрат.

— Я видел те бесчисленные силы, которые ордынцы привели. А что нет уже камнемётных машин, так их недолго отстроить, — отвечал Алексей.

— А вот это ещё бабушка надвое сказала! — усмехнулся Аким. — Вон плетутся, немцы узкоглазые! Это они строили исполинов тех.

Кузнец указал рукой за свою спину. Там, действительно, в одной из телег ехали сразу одиннадцать китайцев. Ещё и двое арабов затесались среди азиатов. По сути, это был костяк инженеров, которые сооружали машины для ордынцев.

И, конечно, сейчас монголы могут быть в некотором замешательстве. Вот только даже среди кочевников есть уже те люди, что переняли науку строительства камнемётов. Это будет дольше, машины, возможно, не будут такими ладными, как это сделали бы китайцы или арабы. Но они будут.

— Нам нужно доставить их в Островное, — сказал Коловрат. — Ратмир строит камнеметы. Эти розмыслы ему в пору придутся.

Боярин искал повод для того, чтобы отправиться домой, у него этот повод есть.

— А не хочешь ли ты, славный боярин, отбить хотя бы два поезда с полонянами? Разве можем мы спокойно находиться будь где, если знаем, что русичей в рабство верстают? — спрашивал Аким.

— Хочу. Но мы сколько идём, а ещё не встретили ни одного отряда ордынцев, чтобы они вели полоняных, — сказал Коловрат и невольно сжался.

Он очень не любил врать. А ведь разведка докладывала, что подобные караваны с русскими полоняными встречаются. Стоит только немного дальше отойти от леса, и обязательно натолкнёшься на отряд либо союзников монголов, либо их самих, которые ведут русичей в рабство.

Прошло ещё полчаса. Солнце уже давно перевалило за полдень. Нужно было уже думать и о том, где пристать для ночлега. Устали кони, устали люди.

— Разведка! — выкрикнули ратники сбоку.

Евпатий тоже приподнялся в стременах и посмотрел вдаль. Действительно, силуэты пяти разведчиков, которые во всю прыть бегут к отряду, становились всё больше.

— К бою! — решительно приказал Коловрат.

Тут же остановились телеги и начали смыкаться. Войны натягивали тетивы на луки, приготавливали арбалеты. Другие поправляли брони и надевали шлемы. Время изготовки отряда к бою составляет не более, чем три минуты. И этому отдельно тренировались.

Правда, после того, как более пяти десятков москвичей присоединились к отряду боярина, времени на изготовку приходится тратить чуть больше.

Ещё через минуты три разведчики были рядом с изготавливающимися к бою русичами.

— Говори! — потребовал Коловрат.

— По нашим следам идут. Час, не больше, и здесь будут. Три сотни, — запыхавшись, будто бы он бежал, а не ехал на коне, сообщал разведчик.

Евпатий посмотрел в сторону леса. Действительно, можно сейчас спрятаться в лесу и подготовиться там к бою. Скорее всего, так и пришлось бы сделать, если удалось бы спрятать следы.

Вот только без активных действий, враг может просто окружить. Лес был не густой и небольшой. Так, пролесок, скорее. И тремя сотнями можно обложить выходы из леса так, чтобы он стал клеткой.

И тогда всё — достаточно подождать ещё подмоги, и можно брать отряд Коловрата чуть ли не голыми руками. Нет, конечно, сопротивляться русичи будут и много ордынцев умрёт, но мстителей вырежут.

— Ставим телеги, продолжаем обустраивать гуляй-поле! Телеги не переворачиваем. Так, чтобы мы могли их при необходимости тянуть самостоятельно, лошади внутри, — принял решение Коловрат.

Спорные решения. Но оно, по крайней мере, помогает хоть медленно, но передвигаться даже в ходе боя. Евпатий считал, что залогом выживаемости будет движение. Пусть и медленно, но уходить. Может даже послать в Островное за помощью. Иначе…

Не должно быть иначе, Коловрат теперь верил в то, что можно врага бить не только исподтишка или из засады, с ним можно сражаться на равных, нужно только время, чтобы набраться силы. И эта сила где-то там на Дону, в Островном, должна уже собираться.

Конный отряд монголов появился не через час, а почти что через два часа. За это время передвижной лагерь смог продвинуться на пол версты в сторону и даже занять очень выгодное положение. С одной стороны, был, пускай и небольшой участок, но всё-таки густого леса. С другой же стороны можно прикрываться незамерзающим ключом, бьющим из воды, создавшим небольшое озеро и ручей.

Лед тут есть, но по всему видно, что не выдержит коня со всадником.

Выходило, что если сдержать атаку врагов по фронту, то можно постепенно отступать назад. Или дождаться ночи и отступить людьми, оставляя большую часть повозок, словно бы отряд все еще здесь.

Монголы не были стремительными. Выпавший недавно снег был тяжелым. И достаточно было пройти десятку лошадей, чтобы следующие за ними животные погружались в грязь. По такой погоде маневренность резко снижается. А именно это является главным преимуществом степняков.

— Они лишаются возможности поступать так, как обычно! — усмехнулся Евпатий. — Они уже слабы.

И его слова подтвердились первой же атакой трех сотен ордынцев. Враг подошёл к русичам, стал закидывать гуляй-поле стрелами. Это было почти бесполезно, пусть уже и после первого обстрела несколько русских воинов получили незначительные ранения в ноги.

— Следите за щитами! Ни одна стрела не должна попасть! Где потом лечиться? — кричал Евпатий.

Ордынцы, не получая в ответ ни одного выстрела из лука, привыкшие к тому, что русские луки пусть не намного, но менее дальнобойные. А еще и уверовали, что русичи не имеют лучников, что вполне возможно. Так что степняки немного приблизились, стараясь увеличить эффективность обстрела.

— Луки навесом приготовить! Не жалеем, используем бронебойные! — последовал приказ от боярина.

Лучники изготовились, но Коловрат пока не спешил. Монголы пытались создать круг и на скаку попеременно пускать стрелы. Вот только грязь не позволяла им это сделать. Между тем попытки выстроиться в своё излюбленное положение ещё больше приблизили монголов к русскому гуляй-полю.

— Стрелять всем быстро и много! — выкрикнул Евпатий.

Он выбрал самый выгодный момент. Как раз монголы несколько растерялись, столпились и представляли собой отличную цель даже для неумелого лучника.

Ну а луков Евпатий трофеями взял столько, что если бы русские войны имели не под две руки, а по четыре, то каждому хватило бы по два лука.

Засвистели стрелы. Монгольские наконечники устремлялись к тем, кто их создал. И вот этот обстрел был куда как более эффективным, чем до этого стреляли монголы. Ведь им не было куда спрятаться. И пусть на многих из этих всадников были неплохие доспехи, но чаще лёгкие, а кони и вовсе не прикрыты железом.

В отряде Евпатия Коловрата были большинство из тех, кто все же неплохо владел луком. И сейчас одна за другой стрелы устремлялись к небу, потом обрушивались на врагов, и немало наконечников находили свои жертвы.

— Крылатым изготовиться! А остальным ещё быстрее пускать стрелы! После по обстоятельствам, — приказывал Коловрат.

Он заметил, что часть китайцев и оба араба также стреляют в сторону ордынцев. Причем они вполне споро обращаются с монгольскими луками. Боярин взял себе на заметку, но сейчас не время для этого, отсчитать после тех ратников, что позволили не до конца понятным людям взять в руки оружие. Мало ли, ещё бы в спину ударили.

Крылатые русские конные в этот раз не пожалевшие взять добротные, пусть и одноразовые, длинные пики, изготавливались для решительной атаки. Их было четыре десятка. Врагов оставалось не менее, чем две сотни.

Но Евпатий был уверен в своём решении. Если оставаться за стенами гуляй-поля, монголы собируться, и тогда могут быть куда как более печальные последствия боя. И они точно будут печальными Но разница в том, что для врага.

Раздвинулись повозки. И организовано, строем, в шеренгах по десять ратников, выходили крылатые русские конные войны. Это было красиво. Такая воинственная красота, способная развеять темноту. Крылья развивались со спины. Кони были могучими, в броне. Сами всадники облачены в лучшие пластинчатые брони.

Продолжался беспокоящий ордынцев обстрел русскими стрелами. Часть из степняков уже выходила из боя. Нет, не бежали, ведь сотник Кадан дал свое слово Субэдею. Но назрела необходимость перегруппировки. Сам Кадан был уже чуть позади.

Он видел, понимал, что у русичей есть возможность победить. И тогда единственное, что спасет честь Кадана — он должен узнать, где гнездо, логово, этих злых русичей. Чтобы прийти и выжечь нору вместе со зверьем. Только так сотник не лишиться головы с позором. А умереть тут, на поле боя, можно с честью, но бессмысленно, без результата. И бежать нельзя…

— Свист! — приказал Евпатий.

Десять ратников надули щеки, чтобы выдохнуть воздух в свистки. Кони русичей привыкли к такому звуку, но сперва нервничали сильно и начинали дёргаться, порой, так и несли. Так что монголам усложняется задача. Прицельно бить стрелами, когда волнуется конь, невозможно.

Крылатые быстро набирали скорость. До врага чуть больше трехсот шагов. И нельзя давать ордынцам возможность расстреливать русских воинов, пусть даже и закованных в непробиваемые брони. Да, тяжело. Земля мягкая, быстро превращающаяся в грязь, но ратные двигались в перед.

— Дзын! — стрела все же попала в грудь Евпатия.

Отозвалась болью, но не более, чем неприятной. И никак это не повлияло на скорость возглавляющего бронебойный конный клин, боярина.

Свистки оглушали. Ордынские кони, как и любые животные, когда слышат непонятные громкие звуки, когда видят приближающиеся пики, начали паниковать, дёргаться. Те монголы, которые ещё оставались в седле, были вынуждены больше внимания уделять тому, как не свалиться, а не как стрелять в русичей.

И вот он… Удар! Треск ломающихся пик, ржание коней и крики людей — всё смешалось. Такой мощи ничто не могло противостоять. Так что, будь даже монголов и вдвое больше, они не имели шансов.

Ордынцы проиграли бой ещё до его начала, когда распространяли между воинами своего отряда слухи о воскрешении злого русского боярина. Тот, кто идёт в бой, боясь противника, и, уж тем более, верит в его сверхъестественные способности — тот проигрывает изначально.

Так что всё происходящее превращало монгольский, монолитный ранее отряд в сотню и приданных две сотни, в сборище растерянных и напуганных людей, переполненных предрассудками.

Монголы побежали. Сотня Кадана стояла, но вот другие. Он лично рубанул саблей одного из десятников, который в панике кричал и призывал к бегству остальных. Но было уже поздно. Бегство не остановить, тем более, когда продолжалась русская атака.

Да, и ещё стояла и держалась, принимая основной удар русской тяжёлой конницы на себя, личная сотня Кадана. Ну и она была уже далеко не сотней.

Да и что могли поделать монголы, если русские не только имели четырёхметровые пики, но и перед тем, как произошла ошибка, крылатые сделали залп из небольших арбалетов.

Это было немыслимо. Ведь нужно удерживать, держать копьё, которое такое большое, что должно удерживаться двумя руками. А они ещё умудрились и выстрелить из арбалетов.

Евпатий Коловрат уже сломал свою пику, скинул её обломки. Теперь он извлёк удлинённую тяжёлую саблю, или скорее палаш. Боярин наотмашь рубил и налево, и направо, кровь не успевала стекать с лезвия его клинка, как тут же появлялись капли крови нового врага.

Другие бойцы не отставали. А ещё, когда началась шипка и прекратился обстрел со стороны ордынцев, вперёд выбежали два десятка русских ратников, которые имели на вооружении многозарядные арбалеты.

Они подходили достаточно близко к замешкавшимся монголам и один за одним болты посылали в их сторону. Те из ордынцев, которые были облачены в доспехи, чувствовали лишнее неудобство от таких обстрелов. Но кожаный доспех и такие маломощные арбалеты пробивали.

Другие же воины также покинули гуляй-поле и теперь бились в рукопашной с теми ордынцами, которые свалились со своих коней, успели уже подняться из грязи. Ордынцы отчаянно боролись не за победу, а только лишь руководствуясь инстинктами выживания. Но и они сегодня никому не помогут.

Ещё полчаса длилось избиение монголов. Пока русские кони не устали окончательно, продолжалась погоня. Ушло мало ордынцев. Может быть, из всего отряда полтора десятка и смогли убежать. Остальные же остались лежать здесь, между Москвой и Рязанью.

Боярин Евпатий Коловрат сидел на телеге и наблюдал, как собирают трофеи с поля боя. Нелегко ему дался этот бой. Вот, казалось бы, что окончательно выздоровел, даже какие-то укрепляющие травы продолжает пить и в походе, но ранение всё равно сказывалось.

Но мужчина сидел и улыбался. Он до конца и не мог для себя объяснить, почему же вот так просто можно бить монголов. Да, есть новые средства поражения противника. Может быть, в них дело?

Но боярин всё-таки склонялся к тому, что важнее даже оружия — верить в то, что ты можешь разбить любого врага. И тогда, если только не терять голову, можно горы свернуть, или оставлять после себя горы трупов своих врагов.

Коловрат за три боя потерял одиннадцать человек. Лучших из лучших русских ратников. Но вместе с тем в общей сложности он разгромил пять сотен, или даже немного больше, ордынцев. К таким раскладам боярин был готов.

— Что дальше делать прикажешь? — к Алексею подошёл к боярину.

После сегодняшнего боя у него уже не возникало никаких вопросов относительно подчинения и лидерства. А ведь первоначально был даже спор о том, кому командовать объединённым отрядом.

— Думаю, что нам всё-таки нужно сместиться восточнее, отбить сотню- другую полоняных русичей, и уже с этим возвращаться в Островное, — сказал Боярин.

— И ты что, прекратишь эту свою тайную войну? Ты насытился кровью врагов? — спрашивал Алексей.

— Разве можно насытиться? Нет, пока я не убью всех, я не успокоюсь. Дорого отольются им слёзы за разорённую Рязань и другие русские города. Но ты ещё познакомишься с удивительным десятником, а теперь уже и воеводой, Ратмиром. Он много мудрости сказал. Месть — это та еда, которую нужно подавать холодной! — сказал Евпатий Коловрат и наставительно поднял указательный палец к верху. — Вот так!

— Я уже знаком с ним. И тогда не поверил, что он говорит мудрость и что он сможет сделать невозможное. Надеюсь, что я пригожусь вашей общине, — голосом, полным боли, сказал Алексей.

Боярин понял, почему горюет славный русский воин, с которым в других обстоятельствах Коловрат обязательно скрестит учебные мечи. Уж больно этот Алексей кажется умелым.

— Мы не сможем спасти Москву. Мы не прорвёмся в город. Если ты ещё не понял, то мы делаем куда как больше, чем даже защитники твоего родного города. Уже сейчас больше полутысячи врагов мы уничтожили и усилились. Все эти кони, броня, оружие, а там ещё дальше, как мне сообщила разведка, есть и обоз монгольский… Всё это пойдёт на укрепление наших возможностей. И мы вновь вернёмся бить ордынцев, — сказал Евпатий.

Он хотел добавить ещё и другое. Хотел рассказать Алексею, что у него и у Ратмира был разговор, где они всерьёз размышляли, чтобы напасть, на одно из больших стойбищ ордынцев, куда они сводят много русских людей.

Судя по всему, эти стойбища мало охраняются, но народу там много и богатства там скапливаются несметные. И даже Коловрату пока кажется эта идея, пусть и очень заманчивой, но неосуществимой.

Ну а что, если получится создать полутысячный отряд вот такой сильный, как сейчас у боярина? Всё возможно. Нужно только рассчитать план и разведать всё досконально.

— Вот ты, сотник Алексей, и отправляйся! Отбей один из поездов с рабами, а мы с тобой условимся, где встретимся и пойдём домой, — сказал Евпатий, отправляясь давать распоряжение на подготовку к выходу.

Вдали уже показались повозки относительно небольшого обоза монголов. Так что можно и уходить.

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, среди чужих интриг, на службе у самого Велизария.

Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое. Денис Старый. Славянин. Скидки на первый том. https://author.today/work/518375