Во власти генерала

22

— Я закончила, госпожа, — сообщила Брунгильда, прекратив колдовать над моими волосами.

Я как раз дочитывала последнюю страницу учебника по этикету и не следила за ее манипуляциями в зеркале, полностью доверившись умелым рукам камеристки. Но стоило мне поднять глаза на свое отражение, как из груди вырвался невольный стон восхищения.

— Вы сотворили чудо! — я не стала скупиться на похвалу и принялась с восторгом крутиться у зеркала. — Прежде я и подумать не могла, что на моей голове можно соорудить подобную красоту.

В отражении на меня смотрела незнакомая изящная дама, но никак не бывшая воспитанница монастыря. Рыжие волосы, всегда такие непослушные, были уложены в сложную, но воздушную прическу, где отдельные пряди искусно переплетались с жемчужными нитями.

Брунгильда, стоявшая за моей спиной с гребнем в руках, лишь молча кивнула, но в ее строгих глазах я уловила слабый проблеск удовлетворения.

— На первый взгляд платье может показаться скромным, — произнесла камеристка. — Но с точки зрения кроя и ткани, оно безупречно.

— В жизни не видела ничего красивее, — искренне заверила я.

Пока служанка наводила последние штрихи в образе, добавляя на мое лицо, не знавшее косметики, румяна и помаду, я размышляла о том, что даже самое великолепное платье на свете не сможет помочь мне на предстоящем ужине.

— Брунгильда, — тихо спросила я. — Вы… вы не могли бы подсказать мне что-нибудь о Ее Величестве? О том, как мне следует себя вести?

Раз Ровена когда-то жила в этом замке, то существовала высокая вероятность того, что именно Брунгильда прислуживала будущей королеве. Ну или, как минимум, имела представление о характере сестры Ройса.

Камеристка замерла на мгновение, и я уже решила, что сейчас меня упрекнут в неподобающем желании посплетничать. Однако вопреки опасениям Брунгильда вздохнула и поделилась со мной ценными сведениями:

— Ее Величество не терпит заискивание и ценит прямоту куда больше, чем строгое соблюдение этикета. Будьте естественны и не пытайтесь искать ее расположения намеренно. Фальшь она чувствует за версту.

Звучало обнадеживающе, но и одновременно пугающе. Конечно, тяжело вести себя естественно, когда притворяешься другим человеком. Но ведь никто не знал какой была настоящая Селена.

Не знал же?

В голову пришла запоздалая и неприятная мысль: а вдруг кто-нибудь из придворных мог быть знаком с Селеной до того, как ее сослали в монастырь. Но, с другой стороны, людям ведь свойственно меняться с возрастом? Десять лет — немалый срок. Маленькая девочка и молодая девушка — совсем разные люди. Главное, чтобы никто не ударился в подробные воспоминания об общем прошлом, которое по понятным причинам мне было недоступно.

— Спасибо, Брунгильда. Вы очень помогли, — поблагодарила я женщину.

Все же мне невероятно повезло с такой камеристкой. Надо бы сделать для нее что-нибудь приятное. Может узнать какие травы она предпочитает? Настоятельница в монастыре всегда хвалила мои целебные сборы. Оценит ли Брунгильда такой скромный дар?

На этой мысли меня прервал стук в дверь.

Брунгильда пошла проверить, кто ко мне пожаловал, и вернулась с небольшим свертком пергамента в руках. Я с недоумением взяла его и, сломав печать, развернула записку.

Внутри была лишь одна-единственная строчка, от которой у меня скрутило желудок:

Следуй за слугой, Айла.