Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 58

Я прокралась через кусты подальше от оборотня, и вынырнула на дорогу, направляясь навстречу охотнику. Заметив меня, мужчина остановился и слегка удивлённо приоткрыл рот.

− Доброго денёчка! – поприветствовала я его, не давая времени на раздумье.

− И тебе доброго утра, красавица! – приподнял он шляпу. – А ты откуда такая нарядная?

Не люблю усатых и бородатых мужчин, но на лице этого тургеневские усы смотрелись на удивление гармонично, придавая даже какой-то залихватский мушкетёрский вид.

− Из леса вестимо! – почему-то в стрессовых ситуациях память услужливо подсовывала мне зазубренное в детстве.

− О! Ты поклонница Александра Сергеевича? – удивлённо поднял он брови. – Неужто в сёлах теперь все крестьянки такие учёные?

− Э-э-э… Вряд ли, я особенная. А не подскажете ли, как пройти в библиотеку?

Не помню в какой книжке, однажды мне попалась фраза: «Язык мой болтал сам по себе, без всякой связи с мозгом». В точности тоже самое произошло сейчас. Уже проговорив, поняла, что фраза оказалась на редкость уместной – в библиотеке должны быть свежие газеты, которые как раз дадут ответы на многие вопросы.

Мужчина как-то странно хмыкнул, словно подавился смехом и подошел ближе.

− Странная ты, при ближайшем рассмотрении на крестьянку только платьем похожа, да и то не вовсе. На городскую девицу тоже – по возрасту в пансионе должна быть, что тут делаешь? Явно же, не здешняя. Заблудилась что ли? Деревня Чахлинка – в той стороне, − он указал куда-то в направлении длинного пустыря, покрытого буйно разросшимися кустами. – Только там библиотеки нет. Это тебе придётся в город ехать.

Чахлинка! Это радовало. Пусть в другом времени, но хотя бы с местом определились.

− Ну, нет так нет. Скажите-ка, любезный, − я пыталась подражать манерам дам из виденных фильмов. Честно говоря, получалось неважно. – А нет ли на окраине Чахлинки мельницы?

Прохожий сразу перестал улыбаться и весь подобрался.

− А тебе зачем? То место нехорошее… Постой-ка! – он резко вытащил из-за спины ружьё и нацелил прямо на меня. – Повтори сейчас же «Отче наш, иже сущий на небесах…»

− Что за предрассудки! – попыталась возмутиться я, но тут же повиновалась – ружейное дуло заплясало в опасной близости от моего живота. Хорошо ещё, «Отче наш» знаю со старших классов. У нас был историк, который обожал цитировать молитву вначале каждого учебного года, как стихотворение. Ещё он читал наизусть на арабском суру «Я-син» из Корана. Примечательно, что арабский он не изучал, а просто хотел блеснуть перед глупыми учениками. В десятом классе я выучила на спор «Отче наш» и процитировала на уроке истории. Девочки рассказали, что учитель после урока спрашивал их, не из семьи ли я священника. Они решили над ним подшутить и ответили утвердительно. Не знаю, в том ли дело, но после того случая, историк перестал подшучивать и говорить разные глупости в мой адрес, что частенько позволял себе с другими учениками.

Без запинки оттарабанив «Отче наш», я попыталась рукой отодвинуть дуло ружья в сторону. Мужчина облегчённо вздохнул и убрал оружие за спину. Взглянув на меня с лёгкой застенчивой улыбкой, он произнёс:

– Ты прости, за ружьё, но местные мне таких небылиц на рассказывали… Да ещё Купало скоро − самое время, когда нечисть озорует.[1]

− А вы не местный? – догадалась я.

− Я из Питербурга. Приехал на каникулы, местный фольклор собирать для докторской работы.

− Вы что, студент? – удивилась я, бесцеремонно уставившись на него. Мужчина совсем смешался, а на впалых щеках показались два ярко-розовых пятна.

− Да, я в университете обучаюсь, − ответил он, почему-то отводя взгляд.

При более внимательном рассмотрении, удивление схлынуло – лицо-то молодое, ровесник мой, усы эти дурацкие лет десять прибавили!

− Если хочешь, я могу тебя в Ельнинск отвезти верхом. Только нужно заглянуть в деревню, ружьё занести и добычу, − неожиданно предложил он, выразительно похлопав по утиной тушке.

− Нет, не надо, − отмахнулась я. Ещё не хватало оставить одного беспомощного Василя в кустах! – Не скажете ли, какое нынче число? Совсем я потерялась.

− Двадцатое июня, − удивлённо воззрился на меня студент.

− А год? – совсем обнаглела я.

− Так тысяча восемьсот девяносто третий… − на лице мужчины вновь отразилось подозрение. – С тобой точно все в порядке?

− Лучше не бывает! – уверенно соврала я.

Тут из кустов раздался шорох, а за ним вздох, тяжкий такой, с подвыванием, а мне осталось молиться, чтобы Василь не вздумал показаться из своего укрытия.

− Что это? – спросил студент-охотник, вяло прицеливаясь из ружья – очень уж оно в его руках дрожало.

− Не знаю, − пожала я плечами. – Разрешите поинтересоваться, как вас зовут?

− Александр Васильевич, − удивлённо протянул он. При этом дуло ружья опустилось к земле.

− Надо же, как Суворова! – почему-то обрадовалась я. – А меня Василисой Ершовой звать.

− Уваров, − кивнул мужчина и протянул руку, позабыв об охотничьем оружии.

− Очень приятно! – я по-мужски пожала его руку и ободряюще улыбнулась. – Стало быть, будем знакомы.

− Будем, − кивнул он. – Знаете, я всё-таки пойду.

− Счастливо! – помахала я ему. В кустах снова началось шевеление. Горе-охотник припустил так, словно за ним черти гнались…

− Знаешь, кажется, это ведь тот Уваров, который накропает классификацию нечисти, якобы обитающей в Российской глубинке, − раздался голос из кустов. – Я ею лет в двенадцать зачитывался. Всё удивлялся, кто ему такие истории понарассказывал?

− Оклемался! – обрадовалась я, скрываясь в кустах. – А я уж думала, что придётся за подмогой бежать!

− Вот интересно, куда и к кому? – никогда не видела такого хитрющего волка.

− На мельницу! – не растерялась я. – Тут она тоже есть!

− Да, и время открытия врат меж мирами скоро, слыхал. Можно попробовать.

Волк очень по-человечески кивнул и принялся зализывать обожженный молнией бок.

− А что, если попробовать… − я потянулась к «китайской» причёске. – К колодцу нас стрела привела…

− Глупости не городи! – оборвал меня волк. – Обратно к Кощею захотела? Давай уж на мельницу попробуем – вдруг повезёт?

Но нам не «повезло». Почувствовав спиной холодное дуновение, я обернулась и обомлела – воздух набухал неприятной вращающейся воронкой, полной серого дыма, с редкими сверкающими искрами. Нас потянуло туда со страшной силой и вновь понесло в неизвестном направлении. Только теперь порознь.

Глаза застилала серая дымная пелена, несколько раз очень ощутимо тряхнуло, а потом я жестко приземлилась на твёрдую поверхность. Несколько секунд я приходила в себя, пытаясь вырваться из тупой мглы, опутывавшей мозг. Когда наконец действительность начала отодвигать противную пустоту, занимая по праву отведённое ей место, я осознала, что лежу на дощатом полу, очень знакомом. Точно такой же был в бабушкином доме…Что?

Я подскочила, и тут же встретилась взглядом с... очень разгневанным Мельником.

− Здравствуйте! – пролепетала я, уже жалея, что не могу провалиться сквозь пол дальше, в тёмный подвал. Только бы не встречаться с этими ужасными синими глазами, мечущими молнии!

− Привет, − обманчиво спокойно ответил он. – Натворила ты дел, ох и навертела! Всё царство Кощеево наизнанку вывернула! Ты хоть понимаешь, что мне теперь отвечать за тебя перед Мореной и Кощеем? Что делать прикажешь?

− Не знаю, − пролепетала я, уткнувшись взглядом в пол.

− А я знаю, − веско произнёс Мельник. – Не нужны мне такие ученики! Меня не слушаешь, одни проблемы от тебя. Отныне ход тебе на мельницу закрыт!

− А как же бабушка? – вскричала я.

− Все с ней в порядке. Другая семья теперь пусть отдувается.

− Но я… А Басик как же? – вспомнила я про домового, оставшегося на мельнице.

− Больно нужен мне твой Басик! – гаркнул Мельник и прищёлкнул пальцами. Откуда-то с потолка свалился огромный чёрный кот с яркими зелёными глазами... и тут же с громким «мявом» юркнул в приоткрытый люк погреба.

− А как же Серый? – спросила я.

− А что Серый?

− Теперь ему всегда в волчьей шкуре бегать?

− Оклемался твой Серый, вернул я ему облик обычный. Но больше то не твоя забота. Прощай! – сухо сказал Мельник. – Всё что с тобой было на мельнице − забудешь.

Вот он стоял рядом, сверкая глазами, и нет никого.

− Васька! – раздался с улицы такой родной знакомый голос. – Ты что ли? Чего это посреди учёбы решила из города сорваться?

Бабушка, живая и здоровая, вошла в кухню и поставила на стол увесистый пакет – явно из магазина.

− А чего это ты на полу расселась? Какое у тебя платье красивое! В городе что, теперь так модно?

− Бабушка! – взвизгнула я, и кинулась к ней обниматься. – Всё с тобой хорошо?

− Да что мне сделается? – удивлённо бормотала она, прижимая к себе плачущую меня.

[1] По старому стилю праздник Ивана Купала празднуют 24 июня, а изначально он был приурочен к летнему солнцестоянию, 20-21 июня.