Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 54

Уйти незамеченными оказалось легче, чем я думала.

Обрадованные неожиданной свободой, ученики Мельника разбрелись кто куда – Татьяна с Аграфеной ушли купаться на речку, в которую впадал наш мельничный ручеёк, Силантий отправился рыбачить неподалёку от них. Через некоторое время Ульяна присоединилась к девушкам – это мне уже Серый рассказал, когда мы бодро шагали по лесной тропинке. Куда делся Трифон, оставалось только догадываться, но на мельнице его нет – это тоже Серый определил. Пока я собирала свои нехитрые пожитки – яблоки и перья ирийских птиц, оборотень успел все проверить и вернуться с небольшим холщовым мешком, привязанным к поясу.

− Ну, пошли, что ли, − сказал он, заглядывая в приоткрытую дверь. – Пока горизонт чист.

Мы беспрепятственно вышли за ограду, и стараясь не бежать, двинулись к лесу. Руку грела стрела из кости Ивана Червоного, которая с каждым шагом, кажется, становилась все теплее.

Прорехи в плане обнаружились почти сразу.

− А как мы найдём вход в царство Кощеево? – спросила я, когда мы уже порядочно прошли по лесной тропе. – Через Калинов мост не пойду, даже не проси! Сам знаешь, у стражницы на меня зуб.

− По идее, твоя стрела должна указать, − немного неуверенно сказал Серый.

− Пока она только греется сильнее, и никуда указывать не собирается, − пожаловалась я.

Он задумался на пару секунд и выдал:

− Не волнуйся. Я тут в лесу знаю колодец один, дна у которого нет, и вокруг него птицы не поют, зверьё не водится, а деревья все какие-то чахлые и вывернуты странно, будто их кто узлами скрутил, да так и оставил. Вот через него попробуем – авось повезёт.

Меня такой «авось» совсем не устроил, однако другого подсказать было некому. Идти оказалось не так уж далеко. То и дело возникало чувство, что я уже тут бывала. Вон ель кривая, приметная, и сучки вокруг ствола лесенкой, а вон пень большущий, будто стол – это ж какое дерево было? И кто его тут спилил? Я даже приостановилась, чтобы разглядеть это диво. Серый остановился рядом, опустил тяжёлую руку на плечо.

− Это леший, он за лесом следит и сухостой убирает, чтобы молодые деревца не порушить, если ветер сильный случится, − ответил он на незаданный вопрос.

− Как ты узнал? – я сбросила его руку, уж больно тяжела. – Мысли читаешь что ли?

− С тобой и не нужно мысли читать, – пробурчал он. – Все на лице написано. Для того, кто лесные тропы да следы птичьи на земле читать умеет и думать особо не надо. А ещё запах твой поменялся – то страхом немного попахивало, а теперь интерес.

− Одним словом Серый! – про запахи почему-то стало обидно.

− Можно тебя попросить? – он вновь сомкнул пальцы на руке, не больно, но крепко. Поневоле посмотрела в ярко разгоревшиеся голубые глаза. Парень хмурился, будто отчитывать собирался за что-то.

− Если ты о том, чтобы первой в колодец прыгать, не согласна я!

Он моргнул, лицо на секунду приняло глуповатое выражение, но сумрачная хмурь вновь вытеснила его, будто показалось.

− Ты шутишь? Нет, не о том. Не зови меня по фамилии. Васей зови, или Василем, ладно?

− Так все ж Серым называют… Ну, раз просишь, ладно, − я хихикнула. – Тёзки мы, бабушка меня тоже Васькой зовёт.

Улыбка, яркая, будто солнечный луч, до неузнаваемости преобразила его лицо, стирая хмурую складку меж бровей, напоминая, что обладатель её − молодой парень, а не тридцатилетний угрюмый бирюк.

− Вот как славно выходит: Василий с Василисой отправляются в Кощеево царство. Песня прямо. Как вернёмся, обязательно балладу сложу – я в этом мастер.

− Ага. Частушки лучше, и про костяную калёную стрелу не забудь…Ай! – в этот миг упомянутая стрела обожгла руку, до того разогрелась. Я её перехватила, предварительно натянув рукав на ладонь. – Жжётся!

− Колодец совсем рядом. Похоже, мы правильно придумали – наверняка казак оттуда и явился.

Мы вышли на большую поляну, в центре которой высился старый, почерневший от времени колодец, с покосившейся, растерявшей часть досок колодезной избой[1]. Как и говорил Серый, деревья вокруг поляны были сплошь с перекрученными стволами, покрытыми болезненного вида шишками, будто какой-то великан по лютой злобе изломал их, перебил, а потом разбросал где придётся. У некоторых ветви срастались в мерзкие вздутые переплетения, из которых под немыслимыми углами торчали тонкие отростки с чахлой листвой. Да и трава на поляне росла какого-то грязновато-пыльного оттенка, наводившего мысли о болезнях и крематориях.

Конец стрелы неожиданно вспыхнул, она задрожала в руке и явственно потянула в сторону страшного колодца. Оборотень, не теряя времени, перехватил мою руку и ткнул горящим концом стрелы в землю. Огонь угас, но теперь обжигающий жар, шедший от неё, ощущался даже через плотную ткань рукава.

Оказавшись в непосредственной близости от цели путешествия, я запаниковала. Если до сих пор происходящее казалось чем-то нереальным, далёким, а путешествие по лесу – обычной прогулкой, то сейчас явственно чувствовалась неотвратимая опасность, густой вязкой массой разливавшаяся в воздухе.

− Вась, может ну их, этих предков? – самой стало противно от дрожи, слышавшейся в голосе… точнее могло стать, если б не было так страшно. – Правда, пошли обратно, пока нас не хватились… А-и-и-и!

Стрела ярко заполыхала в руке, не обжигая каким-то чудом, а потом взмыла в воздух. Вместе со мной и Серым, вцепившимся в руку намертво. Я хотела выпустить стрелу – гори оно все огнём, и образно и впрямую! Не тут-то было. Рука даже через рукав приклеилась к ней, и эта дрянь стремительно полетела к тёмному угрожающему жерлу колодца, увлекая нас за собой, прямо как в сказке о волшебном гусе, к которому приклеилось полгорода[2].

[1]Навершие над колодцем в виде крыши, для защиты от мусора и загрязнений. Ещё одно название – «колодезный домик».

[2] Сказка братьев Гримм «Золотой гусь».