Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 50

Он прямо на тарелке из-под пирога разделил яблоко на шесть частей, одну из которых нарезал ещё мельче, потом достал из кармана маленький мешочек и высыпал из него себе на ладонь несколько сморщенных катышков, очень подозрительно напоминавших козий помёт.

− Хозяюшка, не найдётся ли каменной ступки у тебя? – спросил он Ульяну, очень внимательно следившую за его манипуляциями. Девушка тут же достала из шкафчика просимое.

Трифон ссыпал всё в ступку и стал растирать круговыми движениями, попутно поясняя:

− Это сушеная разрыв-трава. Кто знает, для чего применяется?

− Воры ею замки отпирают! – встряла Грушка перед Серым, тоже явно знавшим ответ.

− Да, это тоже можно, − кивнул Трифон. – Однако, как вы наверно уже поняли, у любого средства есть несколько применений. Разрыв-трава ценится за то, что кроме железа может любое заклятье разорвать − очень рекомендую вам её достать. Кто знает, как?

− Надо детей черепахи запереть в железную клетку, и мать принесёт во рту этой травы пучок, чтобы их выручить, − серьёзно сказала Грушка. Серый презрительно взглянул на неё, покачивая головой.

− Да, этой байке уже не один век, − ухмыльнулся Трифон. – Кто знает, как на самом деле нужно искать разрыв-траву?

− Да чего её искать-то? – сказал Серый. – Кто нюхом не может, тот пусть в поле траву косить идёт. В том месте, где коса зазубринами пойдёт, или сломается, там и разрыв-трава растёт. По желто-красным цветочкам её можно узнать – будто огоньки среди зелени горят.

− Верно, − похвалил Трифон. – Разрыв-траву только тот добыть может, кто труда не боится.

− Да уж, − подал голос Силантий. – Конечно! Пока всё поле перекосишь! А может и нет там этой травы.

− Сомневаюсь я, что воры станут траву косить, − хмыкнула Татьяна, скептически приподняв бровь. Мне почему-то показалось, что колдун ей не понравился. – Они от того и воры, что честно работать не хотят.

− Так ежели с умом подойти, то всё добыть можно! – подмигнул ей Трифон, будто не замечая неприязни девушки. – Каждому чего-то да нужно. Одному боль в колене вылечить, другому к невесте путь указать, а третьему и денег дать можно. На то мы колдуны, чтобы выход находить там, где другие запнутся. По опыту скажу – те из нас, которые глупые да ленивые, долго не живут.

Он прервался, понюхал содержимое ступки, кивнул своим мыслям и заключил:

− Итак, теоретическая часть закончена. Приступим к практике! Освободите место Василисе рядом с печкой, − он звонко щелкнул пальцами. У очага прямо из воздуха материализовалась мохнатая медвежья шкура. Ульяна с Грушкой ахнули, а Татьяна едва слышно хмыкнула. Трифон выразительно взглянул на меня и приказал:

− Ложись!

Уже послушно усаживаясь на шкуру, я всё-таки возмутилась:

− Неужели одну меня беспокоит, что вокруг мельницы рыщет неизвестный стрелок? И что за манера, устраивать урок прямо на кухне?

− Не беспокоит, − назидательно сказал Трифон. – Ученикам, которые поопытнее тебя, известно – Мельник без защиты свою территорию не оставит. А насчет урока… Мне подумалось, на кухне поуютнее будет, в любой момент можно перерыв с пирогами устроить, да и места нам много не надо. Но если ты настаиваешь… Скажите-ка, кому охота идти на мельницу?

Все промолчали. Трифон развёл руками:

− Вот, что я говорил!

Я открыла рот, собираясь снова возразить – что этот надутый индюк себе возомнил? Учитель выискался… Но колдун встал рядом на колени, поставил ступку с противным зельем на пол и бесцеремонно надавил руками мне на плечи:

− Ложись! Хватит зубы нам заговаривать! Не нужно бояться, это совсем не страшно!

Он вытащил из ступки массу, в которую превратился кусок наливного яблока и разрыв-травы, скатал её в шар размером с леденец и скомандовал:

− Открой рот!

Я с трудом подавила приступ тошноты.

− Ещё чего!

− Что за глупости! Открывай! Как ты думала, видение вызывается? Нужно это зелье проглотить и загадать вопрос, на который ответ получишь во сне.

− Ни за ч… Ахм!

Трифон, неожиданно засунул мне в рот зелье-шарик и зажал рот ладонью.

− Глотай! И вопрос загадывай, о котором мы договорились.

Едва не подавившись я непроизвольно глотнула зелье, похожее по консистенции на кусок пластилина. Вкус оказался вовсе не гадким – насыщенный яблочный, с тонким оттенком не то мяты, не то полыни, чуть горьковатый… Сразу вспомнилось поле, по которому шагала полуденница, жаркое солнце, медным отполированным бубном дрожащее в ярко-васильковом небе.

− Вопрос! Вопрос задавай! Отключишься сейчас! – откуда-то издалека донёсся раздражающий мужской голос.

Ах, да! Стрела! Откуда интересно она прилетела? Кто вознамерился меня застрелить?

Будто в кино, я увидела со стороны себя, стоящую рядом с запертой мастерской Дмитрия, стрелу, воткнутую в дверь. Неожиданно стрела сама собой вырвалась из дерева и задом-наперёд полетела к лесу, а я… внезапно растеряв вес устремилась вслед за ней.

С сокрушительной скоростью мы со стрелой приближались к деревьям на окраине леса, и со всего маха влетели в руку очень бледного высокого мужчины, с одинокой светлой прядью, спускавшейся с макушки лысого черепа. Он погладил стрелу, будто кошку, и положил её в узорчатый кожаный колчан, крепившийся к широкому ремню, шедшему поперек талии. Помимо несуразной пряди, мужчина отличался усами, свисавшими по бокам гладко выбритого подбородка. Длинный орлиный нос придавал его в общем-то красивому лицу грозное выражение. Пришелец носил чёрную расшитую алой ниткой безрукавку поверх свободной холщовой рубахи-косоворотки, тоже отделанной вышитыми крестиком многоцветными орнаментами. Синие турецкие шаровары дополняли образ. Передо мной стоял самый настоящий казак, только вот с высоким изогнутым луком вместо мушкета.

− Из-за бабы в пекло попал, баба пусть оттуда и выведет! – пробормотал он хрипловатым басом, засовывая стрелу в колчан. – Послужил я царице-матушке. Негоже доброму казаку с чертями хороводы водить. Хоть бы не обманул Ерёмка! Лети моя стрела, от бед заговорена, к той, которая нужна!