Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 57

− А раз моё, − Кощей вздохнул и задумчиво почесал голову, − значит, по-моему будет. Стать тебе, волчок, моим слугой ровно три века, или пока такая же дурочка, как рядом с тобой стоит, не явится тебя выручать.

Он повёл рукой, и Василь упал на колени, быстро обрастая шерстью. На короткую секунду он оглянулся на меня. Лицо парня с бешенной скоростью перекраивалось в волчью морду, в почти не изменившихся глазах застыла боль. Меньше минуты ушло на трансформацию. Крупный серый волк слегка пьяной походкой подошел к новому повелителю и встал рядом.

− Можно мне его выручить, раз я уже тут? – спросила я.

Кощей расправил плечи, смерил меня взглядом с ног до головы, а потом позволил себе легкую кривую улыбку:

− Тебя бы кто выручил. Ко мне в цитадель пойдёшь, пока супруга гневаться на меня продолжает. Да ладно, подуется пару веков и перестанет. Она обычно, как возвращается, всех девиц поганой метлой… На воплощенье, в общем. Ты лучше скажи, что делать умеешь?

Я молчала, изо всех сил стараясь придумать выход… Но его не было.

− Ну, там шить, вязать… Рукоделье разное – чем там ваша сестра развлекается? Гобелен мне в замке будешь штопать, подарок французского короля. Прохудился он за столько-то времени.

− Каллиграфией владею, − я ухватилась за совсем уж сумасшедшую мысль. – Хотите покажу?

− На кой мне твоя каллиграфия? Камни в башне подписывать?

Я полезла в сумку. Только бы нащупать нужное…

− Вот, глядите! – я вытянула серое неказистое перо и показала Кощею. У того слегка расширились глаза.

− Постой-ка! Это что…

Я перехватила перо двумя пальцами, готовясь пустить его по ветру.

− Волк говорил, что ты в Ирии побывала. Но Стратим-птица своими перьями не разбрасывается! Откуда у тебя оно? Нет!

Последний возглас раздался с небольшим опозданием – я выпустила перо и подула вслед, чтобы ускорить полёт. Кощей отшатнулся, когда оно пролетело мимо него и мягко опустилось на землю.

Того, что случилось дальше, я не ожидала. Резкий сильный порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, повалил меня на задрожавшую землю. Туман разорвало на неравномерные клочья. Открывшиеся хмурые небеса, словно обрадовавшись случаю, принялись лупить почём зря длиннющими раскалёнными до синевы молниями. Сквозь гром, сопровождавший каждый удар молний, донёсся звериный рык, в котором тонул человеческий вскрик. Бок волка дымился. Молния ударила совсем рядом со мной, в воздухе разлился густой запах озона. Перо вызвало настоящую катастрофу!

Серый длинными прыжками ринулся ко мне. Кощей его не остановил – он был занят, уворачиваясь от молний, особенно густо плясавших вокруг него. Похоже, высокий рост сыграл с правителем злую шутку. Волк подскочил ко мне, ловко подсёк под колени и ухватив зубами за рукав, закинул к себе на спину, как куль с мукой.

Стрела, забытая в руке, давно угасла. Бросить бы её, но что-то не давало, какое-то чувство, на самой грани сознания жужжало назойливым сверчком, надежно обосновавшимся под половицей – ни достать, ни заткнуть. И так же раздражало. Вспомнив боевик, который смотрела очень давно, я закрутила волосы при помощи той же стрелы и ею заколола, как та китаянка, готовящаяся к схватке. Очень вовремя! Волк понёсся с такой скоростью, будто за нами гнались не один десяток чертей. Реальность разваливалась. В огромные трещины под ногами проглядывала то огненная река, полная чёрных непонятных теней, то золотистые облака, подозрительно напоминавшие межмирье, поля которого принадлежат полуденницам. Пару раз в земляных прорехах промелькнули небоскрёбы, а однажды даже слишком знакомый силуэт Эйфелевой башни. Волк понёсся ещё быстрее, пейзаж начал смазываться, сливаясь в пелену, в которой преобладал серый оттенок. И вдруг всё затихло.

Над головой сновали, струясь и перемешиваясь легкие перистые облака, тронутые румянцем заката. Над землёй плыл далекий переливчатый малиновый звон, наверняка, от маленькой церквушки, стоящей над рекой… Сомневаюсь, чтобы в царстве мертвых стояли такие вот церквушки. Да и запах, ни с чем не сравнимый, пьянящий, какой бывает только летним вечером, когда луговые травы, разогретые жарким солнцем, отдают свои ароматы медленно гаснущему небу.

Серый по инерции пробежал ещё несколько метров и остановился, тяжело дыша. Я осторожно сползла на землю с его спины. Вовремя – лапы волка подогнулись, и он грузно завалился на бок.

− Эй, Серый… Василь, ты чего? – я потормошила за жесткую шерсть на загривке, а потом уже без стеснения взяла длинную морду в ладони, заглядывая в не по-волчьи голубые глаза.

Оборотень ожидаемо не ответил, лишь вывалил розовый язык, которым вяло мазнул мне по руке. Голубые глаза его подёрнулись стеклянной плёнкой, закатились и… О, нет! Только не это!

− Василь! – вскрикнула я, обнимая обмякшую мохнатую тушу. Под ухом тихо, но размеренно билось сердце. Жив значит, гадкий волчище! Нет, злиться на него не получалось. Да, подставил… Но я тоже хороша – надо было Трифона слушать. В ушах стояли слова Серого: «Меня заберите!» Ведь он это всерьёз говорил.

Однако, сидеть на месте опасно – каждую минуту может разъяренный Кощей нагрянуть. Куда же это нас занесло? Оборотень и не думая приходить в себя, так и лежал на примятой траве. Пришлось оттащить его за лапы под ближайшие кусты, чтобы в глаза не бросался. Кое-как я замаскировала его палыми ветками, а сама, приметив место, решила осмотреться.

Какая всё-таки идиллическая картина! Птички поют, от реки тянет лёгкой прохладой. По тропинке идёт человек, взваливший на плечо палку… Нет, не палку, ружье! А у пояса болтается мёртвая утка. Охотник! Вот только его мне сейчас не хватало. Тем временем, охотник заметил меня, приостановился, а потом свернул с тропинки… Нет-нет-нет! Только не это! Он ведь может Василя увидать – ещё застрелит с перепугу!