Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 23

− Ладно уж, − снова подал голос Ферапонт Тихонович. – Так и быть, не скажу. А ты, девица, открой, как звать-то тебя? Запомню, чтоб опекать при случае, а то с такими ухарями… − он недобро зыркнул на Силантия, − далеко не уйдёшь и много не наберёшь. Вы же за грибами наладились?

− Меня зовут Василиса, − представилась я. – Только мы не…

− По делу мы! – резко оборвал меня на полуслове Силантий.

− И то верно, − прищурился рогатый. – То-то я смотрю, с коробом таким за грибами не сподручно. Так что за дело? Может я подсоблю маленько?

− Благодарствую, мы сами как-нибудь, − ответил парень, отчаянно стреляя глазами в мою сторону – молчи!

Чтобы разрядить обстановку, я вернулась к нему, уселась рядом и взяла ещё одну кулебяку, всем видом показывая − разговор окончен.

− Ладно, не хотите говорить – дело ваше. За угощение спасибо. Будет нужда – обращайтесь, − пробасил мужчина…Нет, на его месте теперь стоял грациозный олень, который качнув головой в прощальном поклоне, почти бесшумно удалился обратно в кусты.

− Кто это был? Ты его знаешь? – спросила я, на всякий случай шепотом – вдруг загадочный олень-Ферапонт не успел далеко уйти?

− Леший это, − также шепотом ответил Силантий. – Ферапонт или Понт – имен у него масса, всех и не упомнишь.

− Тот самый, который у водяного русалку Варвару увёл? – на самом деле я представляла его по-другому. В сказках обычно леший, это такой старичок, покрытый корой, с длинной бородой из травы…

− Ну да, он, − развеял последние сомнения парень. – Ты на самом деле молодец – пирогом с ним поделилась. Только впредь будь осторожнее – вдруг бы то оборотень был? Такой оттяпает полруки и глазом не моргнёт! Ладно, если подкрепилась, дальше пойдём. Нам до ночи дойти до Ярининой избушки надо. По моим наблюдениям – ещё до неё топать и топать.

− А что за Ярина? Почему именно до её избушки?

− Увидишь!

Да, немногословный мне спутник попался. Силантий, показывая пример, поднялся, собрал пару оставшихся кулебяк, вернул их в свой неприкосновенный короб и тихо крякнув снова взвалил его на спину.

Некоторое время мы шли молча – мрачный лес не располагал к беседе. Не знаю, как Силантий, а я то и дело оглядывалась, прислушиваясь к непонятным шорохам или потрескиванию. Вскоре к переживаниям добавилось ещё одно – в лесу заметно потемнело. Провожатый заметно прибавил ходу − я еле поспевала за ним, спотыкаясь на каждом шагу. Оставалось только догадываться, каково ему самому с коробом на спине – внешне никаких трудностей не замечалось, парень бодро шагал вперёд.

Глава 24

− Уф, пришли! – наконец радостно вымолвил он. Всё-таки чуть запыхался, отметила я. Перед нами стоял добротный бревенчатый теремок, покрытый толи камышом, толи валежником. Из каменной трубы, высившейся над этой ненадёжной крышей, поднимался едва различимый сизый дымок, теряясь в стремительно опустившихся сумерках.

− Дома хозяйка! Айда! – парень без страха шагнул на поляну, для верности поманив меня рукой. – Избушка-избушка! – нараспев продекламировал он с детства до оскомины знакомые слова. А вот дальше шло что-то новенькое: – Домок-теремок! В ложке́ стоит, незваным мимо идти велит. Не косись, не гневись, добрым входом ко мне кажись!

Ожидаемо, домик как стоял, так и остался на месте, только на самой поляне что-то неуловимо изменилось – звёзды ярче стали, запела ночная птица, а деревья будто отодвинулись, чтобы не закрывать света тонкого серпа молодой луны.

Входная дверь тихо отворилась, и через порог шагнула очень плотная, даже дородная женщина в длинном платье цвета тёмной ночи. Черные волосы она заплела в толстую косу и уложила на голове короной.

− А, Сивка! – в строгом чуть хрипловатом голосе слышались нотки радости. – Ну, заходи-заходи, добрый молодец! Я как раз баньку истопила, щей свежих наварила… Кто это с тобой?

Заметив меня, выступившую из-за куста, женщина не смогла скрыть недовольства в голосе.

− Меня зовут Василиса. Здравствуйте! – поспешила представиться я. Странно, не успела толком разглядеть хозяйку, а уже какая-то к ней неприязнь подспудная образовалась, причём, похоже, взаимная! Ярина фыркнула, так и не поздоровавшись, и вновь обратилась к замешкавшемуся Силантию:

− Париться вместе будете, али как?

− Нет!

− Ещё чего! – воскликнули мы одновременно.

− Заходите уж, не стойте за огорожей. Вот-вот любимые часы анчуток разных наступят, – снова потеплел голос хозяйки.

Тайна ограды отрылась, стоило пройти ближе к избушке. Отсюда стало видно − вся поляна находилась внутри круга, начерченного чем-то, испускавшим голубоватый свет.

− Только соляной круг обновила, − пояснила хозяйка, подмечая мой заинтересованный взгляд. – Столько вокруг бродит разного, что он за пару ночей истаивает. А если уж дождь пойдёт, так и вовсе новый чертить придётся.

Снаружи лесная избушка выглядела маленькой, замшелой, как старый сарай. А вот внутри… Однажды бабушка показывала мне фотографии дачи подруги-генеральши, давным-давно перебравшейся в Подмосковье. Внутри Яринино жилище очень напоминало эти фото. Гладко отполированные деревянные стены масляно блестели в свете стоявшего на изразцовом камине изящного золочёного канделябра, перекочевавшего сюда не иначе как из Петродворца. Круглый стол в центре широкой гостиной, покрывала шелковая зелёная скатерть, вышитая райскими птицами. Никаких лавок или лежанок – массивные, явно антикварные кресла и диван, на которых громоздились приковывающие взгляд подушки в стиле шебби-шик. В углу притаился тяжелый резной комод, с большим круглым зеркалом в серебристой раме. Занавески на окнах выбивались из общей картины – простенькие, льняные, правда, внизу тоже украшенные шитым кружевом.

У моей бабушки в доме было гораздо проще устроено. Пока я, разинув рот, оглядывала убранство дома, хозяйка расспрашивала Силантия, снимавшего тяжелый короб со спины:

− Откуда такая?

− Из две тысячи какого-то, − отвечал он. – Новенькая.

Опять обсуждают, будто меня тут и нет!

− Ясно, − поджала губы Ярина. – Ну, что, принёс?

− Куда ж я денусь! – улыбнулся Силантий, поднимая крышку и с усилием извлекая на свет странную деревянную штуку, похожую на ведро, целиком выдолбленное из древесного ствола. – Хозяин меня заставил её из дуба строгать! Сказал, другое дерево не годится – твёрдое надо. Насилу справился – целую неделю точил, стругал, а потом ещё и воском полировал, чтобы жучки не завелись. Ты её тоже воском натирай иногда – тогда дольше прослужит.

Ярина уперев руки в бока, обошла «ведро» кругом, скептически изогнув бровь.

− Годится! – наконец, вынесла она вердикт. – Надо только чуток подделать… Ну, да то моя забота! Какую награду за работу хочешь, добрый молодец?

Лицо Силантия приобрело цвет свёклы.

− Ну, ладно, ладно! Ты пока подумай, потом скажешь. За твою доброту, первым париться иди – где банька-то, знаешь? Показывать не надо? Иди, там наготовлено.

Силантий легко задвинул в угол полегчавший короб и чуть не бегом выскочил за дверь, мимо хитро улыбающейся хозяйки.

− А ты, Василиса, пока полы в доме вымой! – прищурилась она. – За баньку и постой платить нужно. Ведро с тряпкой в сенцах возьми – воды я уж натаскала.

И так с дороги устала, а тут ещё… Только, кто её знает, что эта Ярина может? Сразу вспомнилась сказка «Госпожа Метелица», пугавшая в детстве до дрожи. Не так и сложно, пол помыть.

− А швабра где? – спросила я.

− Что это? – округлила глаза Ярина.

Да уж, значит руками мыть придётся. Весело.

Избушка оказалась не такой и маленькой, особенно, если тебе нужно елозить по всей квадратуре пола мокрой тряпкой и полоскать её в ледяной воде. К чести хозяйки, вода эта оставалась почти чистой – во всяком случае при таком свете. Но я, помня о суровой Госпоже Метелице, гнала искушение пофилонить.

Кроме гостиной, обнаружилось две комнатки поменьше, которые, судя по обстановке, исполняли функции кухни и спальни хозяйки. Основательно вымыв гостиную, я продвигалась дальше. Наконец-то закончив, я хотела спросить, куда грязную воду вылить, но Ярины нигде не было видно. Я уже хотела пройти во двор, как замерла на пороге, расслышав из сеней чьё-то бормотание.

− Фыр-фыр, тру до дыр! – выводил кто-то скрипучим голосом. Я осторожно заглянула в неплотно закрытую дверь, но не сразу поняла, что происходит. Прямо на полу, опустившись на колени, сидела древняя старуха, одетая в лохмотья непонятного цвета – седые космы выбивались из-под чёрного криво повязанного платка. Лицо, изрытое глубокими морщинами, походило на иссохший урюк, посреди которого сучком торчал крючковатый нос. Вокруг неё вился громадный чёрный кот, которого она то и дело отталкивала рукой, чтобы не мешал.

Старуха что-то делала с деревянным ведром, которое принёс Силантий. Тут у меня под ногой скрипнула половица – старуха мгновенно насторожилась, зыркнув в сторону двери. Я отодвинулась и затаила дыхание – непосебе становилось от этой «бабы Яги». Бабушка она Яринина что ли? Где сама Ярина тогда? И главное, как эта старушенция дотащила в сени тяжелое дубовое ведро?

− Ну, Тришка, будем ступу делать! Старовата я стала – на метле сидючи над лесом мотаться, – донеслось из сеней. Видимо, старуха расслабилась и продолжила свои занятия. – Пособляй, только под руку не лезь! Сам знаешь, это колдовство дюже опасное! Как увеличу тебе хвост случайно, или ещё что пониже – все кошки от такого «красавца» разбегутся! – она зашлась тихим хриплым смехом.

Я снова осторожно выглянула за дверь – вовремя!

− Раз, два, три! Перунов цвет гори! – забормотала бабка. На каждом её пальце зажглось по сиренево-розовому огоньку. Она стала водить руками над «ступой», оставляя в воздухе замысловатые узоры, которые, как на уроке Мельника, отпечатывались у меня в мозгу. – Было одним, стало другим, что было малым стань большим! Один раз, два раза, в три!

Повинуясь её словам, деревянная емкость стала расти, пока не поднялась выше головы сидящей.

− Так, Тришка, надо лёту ей придать. Какой прок от нелетающей ступы?

Старуха покряхтывая поднялась, заглянула в ступу и обнажила в улыбке ряд кривых желтых зубов.

− Ладная ступа вышла.

Она вывела светящимся кончиком пальца на деревянном боку ступы ярко сверкнувшую странную закорючку, похожую на червяка, или знак зодиака созвездия Льва, подула, а потом неожиданно плюнула прямо в ступу.

− Поднимись, лети! – скомандовала она. Махина послушно медленно оторвалась от пола. – Спустись, стой! Сон, покой! – Ступа глухо стукнулась о доски пола. – Хорошо вышло! А теперь, Триша, пора нам на добрую сторону.