Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 37

− Нет, тятя, не надо! Она слабенькая, меня даже пяти минут не удержала! И к птицам не веди! – закричала Любава, появляясь из того же тёмного угла. В руках девочки была зажата блестящая золотая тарелка и красивое красное яблоко. – Не губи её! Она хорошая!

При виде дочери гнев Полоза моментально испарился, и только подёрнувшиеся пепельной гневной плёнкой золотые глаза продолжали метать молнии.

− То-то, хорошая! Как заклинание правды обошла, признавайся! Есть у тебя амулет какой-то? Не верь пришлой – лгунья она!

Я только ошарашено переводила взгляд с отца на дочь и обратно.

− Ну и пусть! Оставь её! Я хочу чтобы она со мной осталась!

− Толку-то с неё, раз говоришь, квёлая, − оценивающий взгляд змея заскользил по мне, заставляя моментально почувствовать себя залежалым товаром, с которого ушлый продавец наскоро стряхнул пыль, в надежде всучить несведущему покупателю.

− Я ей помогать буду! − за такие слова мне захотелось обнять маленькую проказницу. Её отец удивлённо приподнял бровь:

− Неужто эта обманщица так тебе полюбилась, Любава?

− Да! Она на маму похожа! – окончательно добила меня змейка. Полоз как-то странно хмыкнул, закашлялся, отводя глаза, а потом просто махнул рукой. Прутья клетки исчезли, выпуская меня на свободу. Любава положила тарелку с яблоком прямо на пол и порывисто меня обняла.

− Не дам Василису обижать! – пробубнила она где-то в районе моего пупка. Благодарность к этой в общем-то почти незнакомой девочке, вперемешку с умилением заполнила грудь до краёв.

− Ну, пошли что ли, коль так просит дочка моя! – пробасил полоз, и добавил, грозя пальцем: − Но не вздумай Любаву огорчить или обидеть чем – вмиг помёт за птицами убирать отправишься.

После такого замечания радость от спасения как-то поубавилась. Любава, подхватила с пола не понадобившуюся тарелку с яблоком, и поскакала рядом, незаметно сменив змеиный хвост на две тонкие девичьи ножки.

Любавина комната была больше похожа на чертоги Хозяйки Медной Горы – именно так я представляла их в детстве, читая сказы Бажова. Нежно-зелёные каменные стены с едва заметными более тёмными прожилками, украшал рисунок из блестящих золотых цветов и райских птиц, восседающих на ветках. В углу стоял громадный расписной ларь до верху наполненный цветными камнями разных размеров.

Я, как любитель геммологии, тут же ринулась к ним, с горящими глазами. Ну как тут устоишь? Великолепные жеоды аметиста, кусочки яркого кунцита и ещё бог весть какой красоты…

− А-а-а! Тоже играться любишь! – довольно заулыбалась Любава, бесцеремонно разгребая несметное богатство и извлекая из-под разноцветного великолепия… золотую фигурку младенца! Если бы не желтый металлический блеск, его вполне можно было бы принять за спящего голенького ребёнка.

− Это мне тятя куколку сделал! – похвасталась девочка. − Пупс его зовут, по-заморски.

Пупса этого я еле удержала – весил он совсем не по-детски. Впрочем, той, для кого расстарался повелитель золотых запасов Земли, это ничуть не мешало – она запросто сунула в прямом смысле золотого ребёнка под мышку и попросила:

− А поможешь его спеленать, как настоящего? Я тятю просила, он не умеет. Не барсуков же с птицами просить – у них лапы когтистые и хватучие, вмиг дитятю обидят!

− Хорошо, − вздохнула я. – Клади Пупса на кровать. Где у тебя пелёнки?

− Вот! – радостная девочка вмиг вытащила откуда-то из-под кровати ещё один ларь, пониже, но пообъёмней, в котором оказались отрезы с тканями. Бесцеремонно взяв сверху свёрток невероятно красивой ало-золотой шелковой органзы, Любава оторвала от него руками большой неравномерный кусок, и забеспокоилась: – А не замёрзнет Пупс? Может его ещё во что завернуть?

− Давай сначала так попробуем. Вдруг ему понравится?

Кое-как запеленав тяжеленного Пупса, я передала его сияющей как солнце «маме».

− Ну, что, сынок, нравится тебе тётя Василиса? – проворковала Любава, щекоча куклу под подбородком. И вот тут случилось такое, к чему я совсем оказалась не готова, хотя уже и смирилась с разными чудесами мира Нави. Младенец раскрыл глаза, цвета антрацита и ответил:

− Да-а!

Не окажись рядом кровать, я села бы прямо на пол. Змейка ничего не замечала, продолжая разговаривать с золотым болваном:

− Она хорошая! А ты есть хочешь?

− Да! – вновь хрипло пробасил Пупс и скосил на меня глаза, в которых сверкнул очень настораживающий алый блик.

− Сейчас-сейчас, моё золотце! – заворковала заботливая девочка. – Снесём тебя к Аграфене! Пусть подаст чего-нибудь! Сегодня как раз хвастала, что к обеду будут расстегаи с капустой.

Про рацион для младенцев я благоразумно промолчала – этот «ребёнок» бросал на меня недвусмысленные взгляды, причмокивая пухлыми золотыми губами. Пусть лучше полакомится пирогом чем… Почему-то на ум пришла сказка о Ганзеле и Гретель – совсем уж «не в ту степь».