Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 38

Аграфеной оказалась крупная упитанная женщина со строгим плоским лицом, наводящем на мысли о суповой тарелке. Черные, как-то неестественно блестящие волосы, гладко облепляли голову, переходя в длинную косу толщиной в руку. Аграфена шуровала кочергой в большой русской печи, обложенной белой плиткой с очень красивыми рельефными орнаментами. Вынув из пылающего горнила большой горшок, она ловко пристроила его на каменную подставку рядом с печью, закрыла пышущую жаром печную пасть почерневшей от долгого использования заслонкой, и только потом повернулась к нам.

− А-а-а! Моя ягодка пожаловала! – улыбка преобразила строгие черты женщины, тут же сделав её уютно-сдобной. Неожиданно мелодичный голос усиливал впечатление. Почему я решила, что она должна говорить грубо и хрипловато?

− Вот как раз взвар поспел, − при помощи тряпки она сняла крышку с горшка. В воздухе тут же разлился сладкий аромат лета – фруктово-травяной, с лёгкой горчинкой корицы. – Расстегаи остыли, как ты любишь.

Женщина делала вид, что в упор меня не замечает.

− Аграфена, накорми пожалуйста Василису! Я проголодаться не успела. И ещё Пупсу дай земляного молока – давно с ним не играла, он тоже изголодался.

Безразлично скользнув по мне взглядом, Аграфена слегка скривилась, принимая на руки золотого ребёнка. Теперь назвать его куклой не поворачивался язык. Без видимых усилий она покачивала неподъёмного Пупса на одной руке, другой копалась в ящике у стола, бормоча при этом: «Где же оно? Вот только тут было!» Выудив небольшую бутыль с какой-то белой жидкостью, которую только издалека можно было принять за молоко, она с улыбкой показала её нам.

− Молока! – басовито выдал Пупс. Ало-золотые пелёнки пришли в движение – он тщетно попытался выпростать руки.

− Любава, вытащи пробку, − скомандовала Аграфена, − мне одной рукой несподручно.

Змейка повиновалась, но недостаточно быстро – Пупс забеспокоился.

− Молока-а-а! – завыл он замогильным голосом, от которого все волоски на теле мигом поднялись. – Молока-а-умф-умф! – чудовище присосалось к бутылке, которая быстро пустела.

− Вот и хорошо, − приговаривала Аграфена. – Вот и ладненько… Ох!

Прямо на глазах Пупс начал увеличиваться в размерах – не сильно, но заметно. Наверняка и вес вырос, раз выносливая Аграфена присела на скамеечку, стараясь его удержать.

− Всё, больше не давай! – командовала Любава. – Пусть поголодает, пока обратно не ссохнется.

− А-а-а! – страшные чёрные глаза Пупса закрылись, лицо сморщилось, и он заревел во весь голос.

− Зачем же мучить ребёнка? – не сдержалась я. – Кому понравится, если его голодом морить!

− Ты бы, дорогуша, помолчала, − грубовато ответила Аграфена. – Это чудо от земляного молока пучит, вот он и орёт. Знаешь, чем он с удовольствием покормился бы?

Предмет разговора немедленно замолчал и заинтересованно уставился на меня глазами голодной бездны. Узнавать о его лакомом блюде расхотелось, но Аграфена безжалостно продолжала:

− Это ж идол золотой! Он людской кровью кормится, или на худой конец слезами. А ты сама ему себя в кормёжку предлагаешь.

Младенец заулыбался, причмокнул пухлыми губами и радостно загулил. Любава поскорее отобрала его у Аграфены, которая, судя по всему, была рада избавиться от такой обузы.

− Ну уж нет! – строго сказала змейка. – Василису ты не получишь! Хватит с тебя и земляного молока.

Пупс сморщился, намереваясь снова завопить, но лишь один взгляд Полозовой дочери убедил его не рисковать. Идол-младенец крепко зажмурился, да так и остался со сморщенной мордашкой – Любава положила его на печь, а сама устроилась за стол и в упор уставилась на меня. От такого пристального внимания я чуть не подавилась так не вовремя откушенным куском расстегая – очень вкусного, кстати!

− Вот, попей! – девочка заботливо пододвинула мне большую глиняную кружку взвара. Он оказался очень вкусный – в меру сладкий, пряный, с лёгкой горчинкой.

− Аграфена! – не глядя обратилась к женщине Любава, − хочешь с нами играть? Что-то Пупс мне сегодня надоел, пусть отлёживается, а мы на дальние земли глядеть станем. Василиса свой дом покажет – правда?

− От чего ж не поглядеть! – обрадовалась Аграфена.

− Покажу, − не стала спорить я. Сердце ёкнуло – как там бабушка? – Только я ещё ни разу в жизни вашими средствами связи не пользовалась.

− Чего? – тут же нахмурилась кухарка. – Какие это вязи? Ты, Любава, никак колдовку в дом приволокла? А отец знает?

− Знает-знает, − заверила змейка. – Сам её оставил. Она мне за маму будет!

Настал мой черёд сдерживать протестующий возглас – злить единственную союзницу никак нельзя. А потом и вовсе пришлось зубы сцепить и делать вид, что не удивлена – Любава стукнула по столу три раза и приказала:

− Ну-ка братцы, но не родственники, несите мне сюда тарелочку с наливным яблочком!

Только свистнуло – на столе оказалась знакомая золотая тарелка, на ней лежало яблоко… надкусанное!

− Ах, вы! Мы дальние края глядеть собрались, а вы нам эдакое яблоко притащили! Несите другое! – возмутилась Любава.

Опять свистнуло – яблоко отлетело на пол… Прямо в воздухе превращаясь в обглоданный огрызок, а на тарелке теперь красовались сразу два новых яблока – красное и ярко-желтое, а рядом на столе приплясывали два серовато-бурых человечка, напоминавших имбирные пряники, завёрнутые в драные куски ткани, кое-как закрепленные на бёдрах.

− Ой, кто это? – удивилась я.

− Кто-кто! – тут же передразнила Аграфена. – Кармелютки! Что ж ты за колдовка – ничего не знаешь?

От повышенного внимания, кармелютки стали строить гадкие рожи, и сразу мне разонравились.

− Ну-ка хватит дразниться! Идите сор во всех палатах вычищать! Чтобы ни одной пылинки не осталось! – прикрикнула на них Аграфена, но противные человечки и ухом не повели.

− Выполняйте, живо! – стоило Любаве поддержать кухарку, как кармелютки в миг сорвались с места – сначала они превратились в два размытых пятна, а потом и вовсе исчезли – раздался знакомый свист рассекаемого воздуха. Что-то больно дернуло меня за волосы и дверь с грохотом захлопнулась.

− Ну вот, теперь и Василисе досталось, − с затаённым удовлетворением отметила Аграфена. Видимо, ей кармелютки периодически устраивали неприятности. – Их всё время занимать чем-то нужно, иначе бед не оберёшься!

− Мы их и заняли, − напомнила Любава, убирая одно лишнее яблоко на стол. – Идите ближе, смотреть будем.

Она деловито покатала рукой яблоко по кромке тарелки, примеряясь, а потом проговорила:

− Яблоко наливное, кружи-кружи, нам дом Василисы кажи!