Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 44

Без лишних слов Трифон взял обычную ветку и принялся чертить аккуратный круг, бормоча под нос что-то неразборчивое.

− Ты круг защитный чертишь? – заинтересованно спросила я, узнавая действо, многократно описанное в разных книгах и запечатлённое на экране. Мужчина никак не отреагировал, продолжая своё дело. Лишь когда круг замкнулся и на секунду вспыхнул мягким зеленоватым светом, он повернулся ко мне.

− Разве тебя не учили, что творящему заклинание мешать нельзя? Сама подумай – недоплетённая вязь рассыплется, а сила, вложенная в заклинание, бесконтрольно вырвется на свободу, становясь непредсказуемой и опасной. Ну как есть недалёкая, а ещё обижаешься!

Я пропустила мимо ушей неприятное замечание – информация, походя выложенная бывшим котом, намного ценнее мимолётных обид… Но от шпильки удержаться было трудно:

− Интересно, вот как ты такой умный, у Ягины котом служил?

Трифон вспыхнул, но ответил сдержанно:

− У тебя точно опыта нет никакого! Неужто не знаешь, что любого, даже самого сильного и грамотного чародея можно застать… хм… врасплох. Ты у Мельника учишься? При встрече скажу ему, чтобы получше адептов обучал. И долго ты у него?

Я помолчала прикидывая. Сложный вопрос – если не считать времени, проведённого в пути наверно…

− Меньше недели.

Чародей хмыкнул:

− Ясно, совсем зеленая! Не бойся, провожу тебя к учителю. А сейчас поспать бы.

Он преспокойно улёгся прямо на землю и похлопал ладонью рядом с собой:

− Иди ближе, не обижу. Вместе согреться проще.

Нехотя пришлось признать правоту его слов. Ночная прохлада гибкими щупальцами пробралась под тонкую ткань платья и застучала бодрую чечётку на моих зубах. Вся дрожа, я легла рядом, повернувшись к Трифону спиной. Он преспокойно сгрёб меня в охапку и промурлыкал на ухо:

− А ты приятно пахнешь!

Тело колдуна и вправду было горячим как печка. Недолго думая я прижалась к нему теснее. Довольно хохотнув он как-то ласково цапнул меня за мочку уха и потерся небритой щекой. Я вздрогнула, попытавшись отстраниться.

− Да ладно, не боись! – фыркнул он совсем уж по-кошачьи. – Прости, привычка! Шутка ли, пять годов котом бегать?

− Пять лет? – ужаснулась я. – За что же она тебя?

− Да так, − уклончиво проговорил он. – Спи. Можешь не бояться, через мой круг никто к нам не проберётся. Разве что сам Кащей, или Марена пожалует… Да им до нас дела нет. А против зверей диких, анчуток да всяких-разных, круг – самое первое средство. Вроде твоей шапки-невидимки.

Я не сразу поняла – это он о моём теперь уже фирменном заклятии. Думала, ни за что не усну, особенно когда над ухом сопит практически незнакомый мужик, пусть и с кошачьими повадками. Как же я ошибалась!

***

Закрытые веки согревал назойливый солнечный луч, подозрительно путешествовавший от одного глаза к другому. Еду в поезде, решила я, отворачиваясь от луча. Во сне как-то не показалось странным, что жесткую койку подо мной совсем не качает. Теплый плед сполз с плеча, запуская бодрящую утреннюю прохладу.

− Ну, мы так не договаривались! – произнёс рядом знакомый мужской голос, а потом вдруг лицо защекотали кошачьи усы.

− Ба-а-асик! – сонно пробормотала я, пытаясь оттолкнуть пушистое тело, упрямо пробирающееся к груди. Громкое мурлыканье, сопоставимое с работой трактора, прекратилось.

− Какой такой Басик? – отчётливо пробурчал над ухом тот же мужчина. Тёплый плед очень бесцеремонно сдёрнули, а от резкого неприятного толчка в бок сон мигом улетучился.

Я лежала внутри чётко очерченного круга посреди лесной полянки, прямо на примятой траве. Под головой обнаружилась знакомая расшитая сумочка… Там же яблоки! Как бы не подавились! Рядом, опираясь на локоть, возлежал очень красивый незнакомый, мужчина с иссиня-черными волосами, укрывающими плечи мягкими волнами. Цветастый бухарский халат, небрежно распахнулся на мощной груди… Мужчина буравил меня очень недовольным взглядом ярко-зелёных глаз, скептически приподняв одну из соболиных бровей.

− Так кто такой этот Басик, о котором ты всё время твердишь? – повторил он.

− Да как сказать? – замялась я, экстренно соображая, кого напоминает строгий красавец и стоит ли его пугаться. Неужели... – Трифон, это ты?

Избавление от лишней растительности до неузнаваемости преобразило лицо бывшего кота. Из помятого неопрятного типа он превратился не иначе как в сказочного принца, или скорее в коварного неотразимого чародея.

− Ну вот, − скривил он губы, − у тебя напрочь память отшибло? Вроде головой не билась. Кто ж как не я?

− Не узнаю вас в гриме…− фраза из известного фильма показалась очень уместной. − Ты что ли опять в кота перекидывался?

Он поглядел на меня как на умалишённую.

− Я тебе не скоморох, красками мазаться. А в кота конечно перекидывался. Неужто не знаешь, у них температура тела выше чем у людей. Кроме того, в шубе намного теплее, чем в наколдованной одежде. Ты дрожала – не хотелось, чтобы простудилась.

Трифон тряхнул шикарной гривой и вместо бухарского халата оказался одет в давешний «военный» костюм, прекрасно гармонировавший со строгим выражением лица. В таком виде он напоминал иллюстрации к романам о космосе, главными героями в которых становились такие вот грозные звёздные генералы, призванные спасать всех вокруг. Я тут же почувствовала себя «девой в беде», но ненадолго.

− Хватит разлёживаться, − провозгласил «генерал». – Пока Ягина на нас не набрела, нужно отправляться в путь…

В этот момент живот выдал громкую жалостливую руладу, и никак не желал останавливаться, сколько бы я ни зажимала его руками.

− Позавтракаешь на ходу, − скомандовал Трифон. – Изысков не гарантирую, но стакан кофе и бутерброд с ветчиной – вполне.

Он тут прикрыл глаза и извлёк обещанное прямо из задрожавшего летним маревом воздуха. Сунув мне в руки белую дымящуюся кружку источавшую дивный аромат, и бутерброд, а точнее громадный сэндвич с аппетитным толстым куском ветчины, он покрутил рукой у моего лица:

− В темпе, в темпе! И так большую фору Ягине дали.

Пить горячий кофе, пытаясь быстрым шагом преодолеть извилистые лесные тропки и преграды из валежника, удовольствие так себе, но жаловаться даже не пришло в голову.

− А еда – тоже иллюзия, как и твоя одежда? – спросила я, расправившись с завтраком, протягивая чародею пустую кружку с остатками гущи. Он скривился и отмахнулся – кружка исчезла с тихим шипением воздуха, спешно заполнявшим образовавшийся вакуум.