Василиса и проклятая мельница (СИ)

Глава 15

Вдруг кто-то звонко хихикнул. Неужели у всех девушек здесь такие голоса? Звонкие, будто колокольчики, или водные переливы. Не сразу поняла, что он исходил от миловидной девушки со слегка зеленоватыми волосами, выглядывающей из ручья. Естественно, она была мокрой до нитки, но улыбалась, посверкивая идеальными жемчужными зубами. Вспомнив ледяные струи ручья, я поёжилась.

− Новенькая? – вновь захихикала она. – Какая хорошенькая! Иди сюда, поиграем.

Ульяна недовольно обернулась:

− Фроська, уймись! – грубовато отбрила она мокрую, и как выяснилось, голую красотку. – Только на прошлой неделе утащила к себе пастуха молодого из Яви! А он, между прочим, студент! Не наигралась ещё?

− Ой, Серёженька скучный такой! Всё про коров рассказывает и овец… А мне про любовь интересно!

− Так чего ты хотела? Он на ветеринара учился. Вот, слушай теперь про любовь телушек с бычками!

− Пусть новенькая про любовь расскажет! – заупрямилась девица. – Она всяко поопытнее Серёжи будет, вон какая ладная.

От её слов я чуть не расхохоталась. Не думаю, что Фросе будет интересна история первой безответной влюблённости в Лёшку из параллельной группы, за которым бегали половина института, а другая, как я, молча вздыхала. Честно говоря, даже не знаю, что в нём было такого особенного. Но это сейчас я такая учёная, когда гормонный угар и лихорадочный щенячий восторг завяли, скукожились и отмерли из-за осознания полной безнадёжности. Лёшка расточал улыбки и одинаково весело общался со всеми, но кроме Лариски Кореневой других женщин для него не существовало.

− Гляди-ка! А ей и правда есть о чём поведать! – Фрося цепким женским взглядом тут же уловила самую суть. – Вон как глазки-то затуманились.

Теперь уже Груша глядела на меня подозрительно оценивающе, а потом, сделав какой-то вывод, повернулась к водянице:

− Плыви-ка ты, голубушка, восвояси! Водяному зубы заговаривай. Не слушай, её, Василиса.

−Фу, какая ты! – Фрося оттолкнулась от берега и нырнула, напоследок взбрыкнув на поверхности розовыми пятками.

− Она русалка? – спросила я. – А почему тогда хвоста рыбьего нет?

Как-то подозрительно быстро получилось принять тот факт, что русалки запросто обитают в местных водоёмах, да ещё и «балуются» утаскивая незадачливых студентов к себе на дно.

− Ну точно, городская! – хмыкнула Ульяна. – В сказки веришь, ничего-то про обитателей навьих не знаешь. У морских русалок – хвосты, а у наших, родненьких, только бесстыдство, да хитрость. Они на берег выходить не брезгуют, особенно на Купалу или в летние ночи. Правда, далеко от своих водоёмов не забредают. Леший для них иной раз костры разводит – очень уж любо ему, как русалки хороводы водят. Наш леший местный и вовсе на русалке женат – из-за этого у них с водяным соперничество. Никак не может водяной ему простить, что тот у него из-под носа Варвару увёл.

Я уставилась на неё – оказывается, тут кипят нешуточные страсти! А Ульяна продолжала говорить:

− Кстати, ты осторожнее в лесу! Наш Мельник с водяным дружбу водит, а лешего не сильно привечает. Оно и понятно – мельница от ручья зависит, на ветер полностью нельзя полагаться – уж очень он капризен.

Неожиданно она ойкнула и отскочила. Сверху спикировал огромный ворон, опустился прямо перед нами и принялся расхаживать взад-вперед, каркая. Глядя на него, я невольно прыснула, прикрывая лицо руками – уж очень он походил на старого учителя, отчитывающего своих учеников. Ворон остановился, наклонил черную голову и многозначительно уставился на меня дробинкой глаза.