Укрощение строптивого ректора

Глава 29

Следующая неделя началась не в пример предыдущим прекрасно. Нет, я не выучила всеобщий за одни выходные, но смогла интуитивно понять домашку по теории магии без помощи Милы, записать одно слово из нового задания не на змеином языке и даже прочитать главу учебника. Правда, это был учебник для детей до пяти лет, но тем не менее.

— Астра! — окликнул меня однокурсник, имя которого я все ещё не помню, перед занятиями по расоведению. — Можешь уделить пару минут? Нам нужна твоя помощь.

Парень по-свойски хватает меня за руку, а я в очередной раз думаю, что надо было с самого начала прописывать профилактические куси, чтобы всякие там совместно со мной учащиеся не наглели.

Но раз сейчас уже поздно, так уж и быть, пойдем.

Однокурсник тащил меня недолго, всего лишь до ближайшего оккупированного нашими студентами окна, где окружённый младшекурниками стоял гордый старшекурник, чаще всего заменявший ректора на наших парах и обычно служивший для нас наиценнейшим источником самой разнообразной информации. Вплоть до той, где можно купить вкусное пиво.

— …ребят, нет, вы же знаете, я не особо люблю распространяться на эту тему… О, Астра! — мгновенно изменившийся со скучающего на взволнованный тон вызвал коварные улыбочки на лицах моих одногруппников. А уж когда парень ещё и решил взмахнуть рукой с кофе в качестве приветствия, пролив попутно на себя половину, улыбочки из едва заметных превратились в откровенно наглые.

Я так понимаю, моя задача здесь мило постоять.

— Как дела? Нужна помощь с домашкой? — спрашивают у меня.

— Нет, мне запрещают пользоваться помощью, — вздыхаю тяжело, не уточняя, что запрещает мне никто иной как Мила под угрозой того, что она мне в постель пауков запустит, если я начну учиться нечестно.

Меня так даже папенька не пас.

— Парс, так что, ты будешь вести у нас занятия на этой неделе? — звучит невинный коварный вопрос, пока мне летит серия намекающих взглядов.

Да поняла я уже, поняла.

— Нет, — Парс тяжело вздыхает, — ребят, я не могу это комментировать.

Изящно заправляю выбившийся локон волос за ухо, движением привлекая внимание, которое, в общем-то, и так всецело принадлежало мне.

— Ну может сделаешь для нас исключение? — послушно флиртую, все еще чувствуя на себе требовательные взгляды. — Ты же знаешь, мы никому.

Парень смотрит на меня щенячьими глазами.

— Насколько я знаю, ректор всю эту неделю проведет в академии, — выдает едва дыша, — это ещё не точно, но кажется у него кончилась серия неотложных дел. Но никто не гарантирует, что новая не начнется в любой момент.

— Чем же таким он занимается? — подсаживаюсь вплотную к парню. Этот вопрос мы задаём давно, но внятного ответа получить так ни разу и не удавалось.

— Я же говорил, что не знаю, — очарование, столкнувшись со строгим внутренним запретом, начинает угасать.

— Но у тебя же наверняка есть какие-то предположения, ты же такой умный, — говорю вполне искренне, легко прикасаясь к его руке.

Старшекурсник снова начинает таять, а затем, нахмурившись, все же говорит:

— Вы же понимаете, что должность ректора академии у него скорее почетная, чем реальная, — шепчет, нервно оглядываясь, — то, чем он занимается на самом деле, и кого здесь для себя готовит, не знаем точно даже мы, выпускной курс. Ну а те, кто уже выпустились в академию не возвращаются и со старыми друзьями свою работу не обсуждают. Если вообще что-то обсуждают.

— То есть это что-то жутко важное и секретное? — делаю страшные глаза.

Парень моей иронии не улавливает.

— А ты думала! Явно что-то связанное с безопасностью и разведывательной деятельностью. Впрочем, говорят, — старшекурсник совсем понизил голос, вынуждая всех нас придвинуться ближе, — говорят, что обучение в каждом наборе его личной группы каждый раз отличается от того, что делали другие. Словно он набирает людей на разные специализации. В вашей программе, например, очень много разносторонних предметов и меньше боевой направленности, чем у нас. Полигоны всего три-четыре раза в неделю для нашего курса буквально непозволительная роскошь. Но при этом у нас не было актерского мастерства и этикета с первого же курса, да и программы общих предметов сильно отличались от ваших — были менее глубокими.

Интересно. То есть Андриан тут в самом деле хорошо устроился — сам себе кадры воспитывает под благовидным предлогом и при этом еще и почетные обязанности выполняет, получая определенный вес в обществе. Непонятно только, кто же он тогда такой. Глава какой-нибудь суперсекретной службы? Или, учитывая его принадлежность к королевской драконьей ветви, и вовсе представитель Совета Рас, формально управляющего всеми королевствами?

— А практики в нашем обучении бывают? — задумчиво уточняю. — Разве нельзя во время них хотя бы примерно понять, куда нас готовят?

— Практики как таковой нет, но есть практические задания «в полях». У каждого курса разные. У вас они тоже наверняка скоро начнутся — обычно посылать на реальные задания начинают после первой сессии.

А до первой сессии осталось пару недель…

Подскакиваю!

ДО ПЕРВОЙ СЕССИИ ПАРУ НЕДЕЛЬ!

Мысли о тайнах ректора вылетают из головы мгновенно!

— Ладно, Парс, спасибо тебе, — говорю на автомате, — пойду готовиться к занятию.

И к смерти.

Потому что сессию я не сдам.

— Удачи! — слышу крик, а затем тихое и несчастное: — Как вы так спокойно на нее реагируете? Она так улыбается, что я готов сдать ей все явки и пароли, даже если она о них не спрашивает.

— У нас уже иммунитет, — доносится веселое.

— Сегодня у нас будет занятие на полигонах, — бодрый голос ректора врывается в сонное сознание, лишь немного прогоняя дремоту. В последние дни сна не хватало настолько, что даже присутствие Андриана не могло достаточно меня взбодрить. — Не напрягайтесь, портальных испытаний и полос препятствий не будет — сегодня я покажу вам серию развивающих гармонию тела и магии упражнений. В классе их делать попросту неудобно, поэтому сейчас открою вам порталы до раздевалок и через десять минут жду на восточной площадке.

Мила дергает меня за руку, буквально на буксире дотаскивая до портала, но на середине пути нас вдруг останавливает неожиданное:

— В принципе Змеиная от занятия может быть освобождена, — якобы невзначай произносит ректор, — ей эти упражнения наверняка ни к чему.

Смотрю на его невозмутимое лицо, безразличный взгляд… и понимаю, что быть на этом занятии мне надо обязательно.

— Ну что вы, господин ректор, как я могу пропустить столь полезный урок. — Произношу почти угрожающе и удостаиваюсь раздраженного… какого-то ну очень раздраженного взгляда. Что же там за упражнения такие?

— Ладно, Змеиная, проходите, — цедит, — но учтите, любая провокация и я вас выгоню без угрызений совести.

Переодевалась я даже с некоторым предвкушением. Что же там за провокация такая, мне же уже хочется ее устроить.

— Астра, только давай…

— Давай, — сразу соглашаюсь, толкая Милу в сторону выхода.

Восточная площадка оказалась довольно тихим по меркам полигонов местом, находящимся в некотором отдалении от основных площадок и наполовину скрытым от глаз любопытствующих, которые тем не менее все равно нет-нет да и оглядывались на нашу компанию. Интерес ко мне в академии хоть и поутих немного, но вместо страха я теперь ловила восхищение и любование, которые оказались даже более утомительным вариантом проявления внимания. Правда, неудобства в основном касались моих одногруппников и четверки, мне самой внимание очень даже нравилось.

Суккуб я в конце концов или кто?

Вот и сейчас, стоя в красивом черном костюме, который удалось выпросить у строгой кастелянши за те самые конфеты из драконьей столицы, я буквально купалась в лучах своей ослепительности. Мила, пожертвовавшая мне эти конфеты, тоже получила новый костюмчик, состоящий из черных латексных обтягивающих брюк и такого же топа, но надеть его сегодня не решилась в последний момент передумав.

Зря.

Мы обе в этих полуспортивных топах выглядели замечательно.

Прибыв на площадку одной из первых, я не смогла отказать себе в удовольствии понаблюдать за реакцией пребывающих одногруппников. Несмотря на «иммунитет», большая часть наших мальчиков все-таки красиво поспотыкалась и посворачивала шеи.

Приятно.

Демон и вовсе не сводил с меня голодного взгляда, в мыслях, похоже, уже распланировав мое похищение в страну свою темную. Ну-ну. Надо будет как-то намекнуть ему, что если он таки рискнет и об этом узнает папенька, одним принцем в этом мире станет меньше. А уж если об этом узнает бабушка, то одной страной в целом станет меньше.

Но больше всего я конечно же ждала появления ректора — красиво выпрямила спинку так, чтобы показать с самого выгодного ракурса подчеркнутую топом высокую грудь, тонкую талию с оголенной тонкой полоской кожи и красивый плавный силуэт бедер, переходящий в длинные ровные ножки.

Ну если ректор не упадет от моей красоты, я сама его подойду и уроню, вот ей-богу.

Ректор появился с некоторым запозданием, стремительно ворвавшись на площадку через портал и… сразу же остановил свой взор на мне, пробежавшись по моему наряду быстрым, я бы даже сказала, поспешным взглядом, ни на каких выпуклостях не задерживаясь.

А я вместо того, чтобы жадно выискивать на его лице реакцию, сама чуть не споткнулась на ровном месте. Какой же он красивый, боги, аж дух захватывает! Строгий черный костюм с длинной футболкой без рукавов ошеломительно подчеркивает стройную мужскую фигуру, на оголенных руках вьются литые мышцы, а на жилистых ладонях обозначились вены, приводя мою эстетичную душу в полнейший экстаз. Очень захотелось попросить ректора развернуться, чтобы оценить широкую спину и упругую…

— Змеиная! — только сейчас заглядываю в его красивые и ужасно злые глаза. — Не припомню, чтобы менял форму на своем отделении.

Он так упорно смотрит мне в лицо, ни в коем случае не опуская взгляд ниже, что становится даже немного смешно.

Заранее незаметно прокашлявшись, чтобы голос не звучал хрипло, отвечаю:

— И зря, господин ректор, — лукаво улыбаюсь, — нам девочкам, просто-таки жизненно важно периодически менять гардероб, чтобы красота не застаивалась.

Судя по его сжавшимся зубам, мне сейчас по попе прилетит, чтобы кровь не застаивалась, но ректор все же сдерживается.

— Разойтись на расстояние двух метров! — приказывает зло и делает несколько шагов вперед.

Ровно в этот момент я элегантно скользю чуть в сторону, якобы невзначай красиво запинаюсь о заранее развязанные шнурки и с тихим «ой» наклоняюсь их завязывать, оставляя свое пусть и довольно закрытое, но все же обозначенное декольте, прямо перед глазами ректора.

Тот такого обзора явно не ожидал, но на лице не дрогнул ни один мускул. И я бы даже расстроилась, если бы делая еще один шаг вперед, ректор внезапно не покачнулся, не заметив небольшой выступ и довольно неуклюже об него не споткнувшись.

Жую!

Жую щеки, чтобы не разулыбаться во все свои пятьдесят два змеиных зуба.

Справившись со шнурками, поднимаю голову, чтобы прокомментировать и натыкаюсь на тако-о-о-ой взгляд, что комментировать ничего в этой жизни больше не хочется.

— Упор лежа принять! — звучит злой окрик и все от неожиданности падают на свои заранее принесенные коврики.

И только я не спешу выполнять приказ, задумчиво накручивая кончик хвоста на палец.

— Что, так сразу? — все же не сдерживаюсь и невинно уточняю, насмешливо заглядывая ему прямо в глаза.

Ощущение, что моя попа как никогда в опасности только нарастает, но не дразнить его попросту выше моих сил.

В чистом небе сверкнула молния.

Ой-ой-ой, да ложусь я, ложусь, что ты начинаешь то сразу.

— Делаем быструю разминку на разогрев тела! — почти взбешенное.

Делаем. Вот только упор лежа для этого нам принимать вовсе не обязательно было.

Жую.

Жую щеки изо всех сил.

— А теперь слушаем, смотрим и запоминаем. — После разминки ректор снова завладевает нашим вниманием. — В мире магии есть непреложный закон — чем лучше вы управляете своим телом, тем лучше вы управляете своей магией. Комплекс упражнений для развития контроля, который я сейчас вам покажу, требует определенного уровня физической подготовки и достаточной растяжки, поэтому и вводится только сейчас, после того, как ваш наставник по физической подготовке посчитал, что вы к нему готовы. Однако если вы чувствуете, что лично ваше тело еще не готово, настоятельно рекомендую нагнать программу в ближайшее время. Пока же можете отдельные упражнения пропускать.

Чем больше ректор говорит, тем сильнее загораются предвкушением мои глаза. Ох, чует моя безбашенная попа, что знаем мы этот комплекс, знаем. Все-таки папенька боевой маг — это вам не только жизнь с лягушками. Конечно, заниматься постоянной физической активностью вроде бега с препятствиями нас с сестрой не заставляли, но вот выполнять самый популярный в магической среде комплекс на самоконтроль заставляли и еще как, тем более что змеи от природы к нему расположены и без всякой там подготовки — гибкость и умение управлять своим телом у нас с рождения.

А потому…

Сейчас нам будет весело.

Очень весело.

Мне в особенности.

В кои то веки я не умру на втором же упражнении.

Ректор, судя по взгляду, тоже что-то такое предвидел, а потому косился на меня с явным желанием куда-нибудь прогнать.

Но не уйду! Буду стоять намертво!

— Сядьте на колени, — неохотно приказывает и все послушно опускаются. — Упритесь ладонями в лодыжки и прогнитесь, вот так. — Он показал упражнение на себе, но выполнять его вместе с нами не стал.

Ликую! Это ровно то начало, которое я выполняла всегда, даже его упрощенный вариант. Вместо того, чтобы делать как показал ректор, прогибаюсь еще сильнее, буквально сворачиваясь в колечко. О-о-очень красивое колечко.

Парочка парней рядом со мной судорожно выдыхают, кое-кто даже срывает упражнение, все остальные просто кидают жадные взгляды.

— Не отвлекаться! — рявкнул ректор, и половина отвела взгляды, но остальные по-прежнему на меня поглядывали. — Змеиная, выполнять четко по приказу!

Четко так четко. Выворачиваюсь и снова ме-е-едленно прогибаюсь.

— Достаточно!

Не жду приказа, уже занимаю следующую позу — переворачиваюсь на бок и упираюсь ладонью и носком в коврик. Медленно приподнимаю свободную ногу…

— Змеиная, по инструкции я сказал! А если вы так хорошо знакомы с этим комплексом, я вас не задерживаю, можете делать самостоятельно!

Послушно сбавляю темп, чтобы лишний раз его не провоцировать.

Краем глаза замечаю, что количество зевак рядом с площадкой растет в неконтролируемых масштабах, но одного взгляда ректора, тоже заметившего лишнюю активность, оказывается достаточно, чтобы всех как ветром сдуло.

А комплекс всё продолжается и продолжается. Попутно выполнению с удовольствием отмечаю, что никому в группе упражнения не даются так же легко как мне. Ну наконец-то у меня есть хоть какое-то физическое преимущество!

Красиво нагибаюсь, отводя руки как заправская танцовщица, коей, впрочем, я и являюсь, а потом на выдохе поднимаюсь и прогибаюсь в обратную сторону, буквально чувствуя на себе горячий взгляд ледяного дракона. И не только его, но это уже издержки публичности.

А теперь мое любимое.

Ложусь на живот, спинкой делаю красивую волну, замираю в высшей точке и снова выгибаюсь обратно, в какой-то момент приподнимая ноги, отчего мышцы ягодиц так красиво сокращаются, что…

Кто-то резко дергает меня за руку и кидает в моментально открывшийся портал!

— Эй! — разворачиваюсь, восклицая возмущенно-удивленно и буквально утыкаюсь носом в взбешенного… нет, не просто ректора — дракона.

— Будешь в комнате эти упражнения выполнять, — рычит мне в лицо, — одна!

Дискриминация!

— Вот уж нет! Я имею право заниматься наравне со всеми! — Пытаюсь обогнуть мужчину, но меня ловят и резко толкают к стене.

— В комнате я сказал! — дракон настолько бешеный, что даже хочется укусить.

— За что? Я всего лишь выполняла упражнения! — возмущаюсь очень даже искренне. Ну да, я провоцировала, но в рамках комплекса же! Ничего неприличного!

Дракон вдруг натурально зарычал, его горячее дыхание коснулось моего лица и лишь тогда я осознала, насколько близко мы на самом деле стоим.

Отталкиваю его. Нет уж, я сейчас не настроена соблазнять и соблазняться!

— Пусти! — вскрикиваю, осознав, что такую глыбу мне ну никак без его участия не сдвинуть. — Я ничего такого не делала!

— Не делала, значит?! Кто пришел на площадку полуголой?! Кто дразнил меня своими фразочками?! Кто красивыми выгибаниями провоцировал всю округу?!

— Никакую округу я не провоцировала!

— Да?! А что же она тогда спровоцировалась?

— Если округа сама там как-то спровоцировалась, то это исключительно проблемы округи! — натужно соплю, изо всех сил упираясь. Но взбешенный дракон ловит мои руки и в процессе борьбы вдруг оказывается так близко, что нить возмущения теряется.

— Зараза, — чувственно выдыхают мне прямо в губы, — чешуйчатая ты зараза…

Еще и обзывается!

Вырываю руку и стукаю!

Яростно стукаю его по плечу, но он словно и не замечает.

— Упрямая, своевольная, наглая… — шепчет.

— Чем и горжусь! — говорю и тыщ ему по ботинку каблуком, гадина непробиваемая!

— Айш-ш, — шипит от боли, — невыносимая!

— Ах невынос… ум-м!

Внезапный поцелуй прошибает мурашками от макушки до пяток, выветривая напрочь возмущение, несогласие и в принципе какие-либо мысли.

Горячие губы яростно захватывают в плен мои, теплые руки скользят по телу, пуская горячие искры там, где соприкасаются с голой кожей, прижимают так крепко, что нечем дышать.

Ноги подкашиваются от нахлынувших эмоций.

Впиваюсь пальцами в его жесткие волосы, зарываюсь, желая запутаться в них навеки, льну к нему, задыхаюсь. Чувствуя, что окончательно теряю над собой контроль в какой-то момент пытаюсь вырваться, вздохнуть, но он не дает, находит мои руки и разводит в стороны, переплетая наши пальцы и оставляя меня полностью открытой перед ним.

Острые зубки прорываются почти рефлекторно, кусают его, но Андриан, кажется, этого даже не замечает. Вкусная кровь на языке сводит с ума окончательно, и я перестаю владеть собой, целую его так же жадно, как и он меня. Опираясь спиной о стену, обвиваю его торс ногами, и…

Все заканчивается так же внезапно, как и началось.

Дракон резко отстраняется, отчего я почти падаю, но он успевает поймать меня и поставить на ноги, которые правда совсем не держат.

Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, затем Андриан сглатывает и хрипло выдыхает:

— В комнате. Этот комплекс ты будешь выполнять в комнате.

И исчезает в портале.

Сползаю по стене в абсолютном шоке. Вот вроде бы гордиться должна, что соблазнила дракона, но возникает очень спорный вопрос, кто тут кого вообще соблазнял…

Вернувшаяся после занятия Мила застает удивительную картину: в комнате царит идеальная чистота, а я прилежно сижу за столом и делаю заданную на завтра домашку.

— Астра?.. — осторожно окликает.

— Что? — произношу как можно более беззаботно.

— Эм… Все в порядке?.. Что произошло у вас с ректором?

— Да ничего особенного, — пожимаю плечами, — выясняли, кто главный в пищевой цепочке.

— Выяснили?

— Накидали заметки, скажем так.

Темной-темной ночью наглая-пренаглая змея ползет по темным коридорам подвала к загадочной двери, никак не дававшей ей покоя. Если бы эта наглая-пренаглая змея не ползала к этой двери так часто, у нее даже появился бы шанс высыпаться, но любопытство всегда сильнее низменных потребностей. По крайней мере в случае этой конкретной змеи.

— Ну пожалуйста! — шепчу непослушному барьеру. — Ну я только одним глазком! Одним глазочком! — пытаюсь подпереть носом невидимую стену в надежде, что между ней и полом есть хоть какая-то щелочка.

— Быстрее, заноси!.. — вдруг послышалось в другом конце коридора по ту сторону барьера, и я стремительно скрываюсь за ближайшим крупным камнем.

— Андриан, я больше не удержу!

— И не надо, кидай!

Послышался гулкий стук и скрип открываемой двери.

Моя прелесть!

Высовываю мордочку и… ничего не вижу. Только силуэты двух мужчин и яркое свечение из-за приоткрывшегося прохода. В отчаянии тыкаюсь носом в барьер, и… он неожиданно пропускает!

Ползу!

Ползу, ползу!

Быстрее, быстрее!

— Друг, клянусь, мы так долго не протянем. — Слышу усталый голос. — Нам нужна своя…

Мужчины скрываются в светящемся проеме и дверь начинает закрываться, но я ползу! Ползу и…

Ой!

Ай!

Уй!

За секунду до моего в нее проникновения дверь тяжело закрывается, барьер тут же восстанавливается и меня отбрасывает прямо в стену!

Ох-ох-ох, колечки, мои колечки…

Кое-как соскребаю себя с пола и шиплю от досады.

Ну что же там, что?! И что именно свое может быть нужно двум сильным магам?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Мила, мы просто обязаны быть красивыми! — возмущенно шиплю, дергая подругу в сторону витрины с платьями. — Никаких аргументов против даже не может существовать!

— Мой кошелек, Астра, очень аргументированно намекает, что в этот раз ты будешь собирать образ под одну единственную заколку без меня! — подруга упирается изо всех сил.

— Мила, даже не начинай, мой папенька сегодня спонсирует! Для него одним платьем больше, одним меньше… — тяну ее за руку.

— Я не могу брать деньги у твоего отца! — возмущается Мила, все еще упираясь.

Да что ты говоришь! — думаю про себя, но вслух отвечаю другое:

— Значит, отдашь ему со своей первой зарплаты!

— Да до нее еще лет семь!

— Ничего, папа очень терпеливый!

— Астра!

— Ну хочешь назначим тебе процент, Мила, идем я сказала! — дергаю сильнее, и мы обе вваливаемся в бутик под круглые глаза продавщиц.

— Здравствуйте! — оправляю сбившуюся форму. — Нам, пожалуйста, лучшее из того, что у вас есть для барных вечеринок.

Мила стонет где-то сбоку. Видимо, еще не смирилась с тем, что мы в принципе куда-то идем.

Вообще, эти выходные должны были пройти как обычно, но опытные старшекурсники внезапно обрадовали нас новостью о том, что перед первой сессией принципиально важно пройти «посвящение в студенты», иначе сессию нам никак не сдать. Основной ритуал посвящения заключался в том, чтобы люто напиться в облюбленном студентами баре ближайшего городка, живущего только на деньги щедрой и любящей погулять молодежи. Но фраза «те, кто отказывался проходить посвят, еще ни разу не заканчивали обучение» звучала так сурово, что отказаться не рискнул никто.

Хотя Мила пыталась. Но так как я в отличие от Милы в целом не склонна сидеть на одном месте (если это, конечно, не папин диван), согласиться ей все-таки пришлось. Хотя бы чтобы удерживать меня от необдуманных поступков. Правда, с учетом того, что до этого подруга алкоголь ни разу не пробовала, тут еще вопрос, кто кого в конечном счете будет держать.

— У нас есть для вас несколько вариантов, — лепечет продавщица, трясясь как осиновый лист. — Есть ли какие-то особые пожелания?

— Да, — быстро отвечаю. — Для начала не тряситесь, пожалуйста, я законопослушная змейка и в общественных местах не кусаюсь. Вот этой девушке подберите что-то на свой вкус, а мне покажите что-нибудь в винных тонах.

— Может быть, также посмотрим изумруд или глубокий синий? Мне кажется, вам не стоит ограничивать себя…

— У меня уже есть заколка с рубинами, — перебиваю, — поэтому сегодня исключительно бордовый.

Не вижу, но чувствую, как Мила закатывает глаза, и даже немного смущаюсь, испытывая совершенно не свойственное мне чувство вины. Когда три часа назад мы собирались в город, я планировала купить только пару аксессуаров к уже готовому образу, составленному из того, что привезла с собой, но в лавке с драгоценностями я заметила такую замечательную, такую бесподобную заколку для волос, что просто не смогла пройти мимо! И теперь к этой заколке нужно купить платье, туфли, сумочку… в общем, дорогая получается заколка.

Час спустя неотразимый дуэт в лице Меня и Милы гордо вышагивал по улицам шумного городка в сторону назначенного парнями места встречи. Продавщицы расстарались на славу, и несмотря на то, что в какой-то момент мне показалось, что в Миле таки проснулись змеиные гены и сейчас она начнет кусаться, образы мы все-таки подобрали.

Миле девушки из салона собрали образ этакой утонченной девы, одев ее в бледно-желтое с золотыми сполохами платье, подчеркивающее её хрупкость, и аккуратно уложив светлые волосы в замысловатый хвост с оставленными у виска завитыми прядями, волнистым облаком окружающими ее лицо. Незаметный макияж довершил образ юной красавицы.

Я же получилась как всегда яркой. Темный винный цвет платья до колен подчеркивал глубину моей довольно броской красоты, распущенные волосы, которые умудренные дамы в салоне посчитали кощунством как-либо прибирать, спускались по плечам свободным каскадом, а черные кружевные перчатки, классический вечерний макияж и черные же туфли на высоком каблуке создавали образ этакой роковой ведьмы, заблудившейся по дороге на шабаш.

На контрасте мы с Милой выглядели буквально как ангел и дьявол.

Признаться, роль дьявола мне весьма импонирует, надо взять на заметку.

Ник и Демьян, встретившие нас у входа в заведение только судорожно вздохнули, видимо, молясь, чтобы нас никто не выкрал. Или выкрал так, чтобы они этого не заметили и не пришлось вступать в драку.

— Может не надо? — все же пробормотал Ник, оглядывая мой между прочим вполне приличный наряд.

— Что не надо? — обиженно переспрашиваю.

— Вот так сразу не оставлять нам шансов на выживание… — уныло отвечают мне.

Оскорбляюсь!

Нет, ну правда.

Платье до колен, декольте более чем приличное, оголены только руки да и те в перчатках!

Что не так?!

— Да идемте уже, — Миле не терпится найти своего огненного. — За свою безопасность можете не переживать, насколько мне успели рассказать, на «посвятах» часто бывают преподаватели. Так что Астру если что спасут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ректор на посвятах бывает? — тут же живо интересуюсь.

— Понятия не имею, но с учетом того, что здесь будешь ты… Не удивлюсь.

Намёки Милы я истинно по-змеиному проигнорировала, сделав вид, что активно деградирую и на всеобщем не только читать не умею, но и разговаривать разучилась тоже. Думаю, они знают меня достаточно, чтобы именно эта версия пришла им в голову первой.

Не то чтобы мне хочется делать из своей охоты какую-то большую и темную тайну, но и лишний раз распространяться об этом не стоит. Все-таки мы, змейки, по природе своей товарищи активно извивающиеся, и просто так свои дела раскрывать не любим.

Таверна встретила нас гомоном голосов, яркими душными запахами специй, спиртного и чего-то еще, чему я на всякий случай не хотела знать название. А то спросит потом папа, что за травку мы на вечеринке так весело курили, а я совершенно честно отвечу, что и знать не знаю, что там была за травка.

— Спорим, я пробью этот щит на люстре с двух ударов?! — слышу где-то в стороне и опасливо пихаю нашу немного растерявшуюся компанию подальше от центра.

— О-о-о-о, первокурсники, добро пожаловать!! — подкатывается к нам пьяненький старшекурсник, который вроде бы был одним из организаторов сего мероприятия, но в данный момент явно с трудом организовывал даже себя. — А ты та самая змея, да? Проходите-проходите, напитки на барной стойке, сегодня для вас все бесплатно!

— А можно не пить? — ежится Мила.

— Можно. Но тогда все напитки платно.

— Это как?

— Если не пьешь — значит, платишь, это закон сегодняшней вечеринки. — Парень хлопает ошарашенную подругу по плечу.

А я думала это у нас в стране законы интересные.

К барной стойке мы все-таки идем. Мила потому, что не хочет снова брать у меня деньги, Демьян потому, что никогда не пробовал ничего кроме аристократических вин, а мы с Ником просто чтобы соответствовать атмосфере.

Пока мы пробираемся сквозь толпу уже подвыпивших и повеселевших студентов, где-то позади раздается оглушительный грохот, и я инстинктивно понимаю, что со второго удара люстра таки скончалась.

— Вот же гадина!!! — слышу возмущенное.

А нет, значит, еще держится.

За барной стойкой стоит максимально невозмутимый бармен, преспокойно протирающий бокалы салфеткой, и доброжелательно улыбается немного опередившим нас однокурсничкам. Степень его невозмутимости при звуках обстреливаемой люстры настолько обширна, что я не могу не спросить:

— Вам тоже она не нравится? — перекрикиваю музыку.

Бармен поднимает на меня меланхоличный взгляд.

— Все повреждения включены в счет, — спокойно сообщает и внезапно протягивает мне только что протертый стакан. — Вот, разбейте.

Моргаю.

— Разбейте-разбейте, — подбадривает.

Еще никто и никогда добровольно не предлагал мне причинять ущерб своему имуществу. Как-то даже теряется вся изюминка…

Беру стакан.

— Астра… — слышу предупреждающее, но игнорирую. Интригующий разговор мне пока нравится больше, чем разумные замечания.

Шарахаю стакан об пол и с интересом смотрю на бармена.

— Вот теперь я еще и новый сервиз себе смогу купить, — довольно сообщают мне. — Леди, крайне вам рад. Если вы посчитаете нужным повредить что-то еще, моя мебель к вашим услугам. Рекомендую особенно приглядеться к вон тем старым столам.

Надо будет почаще в этот бар заглядывать.

Раскланявшись с хозяином, берем себе пару стаканов чего-то неопределенно алкогольного.

— Я не хочу это пить, — стонет Мила.

А я хочу это пить. Тут такой дымок идет интересный и цвет приятный — зелененький такой, ядовитый, родной.

Выпиваю залпом!

Три пары глаз скрещиваются на мне с таким выражением, с каким наши соседки смотрят на кролика, когда кормят его свежей травкой по внезапно прорезавшейся доброте душевной. Только сейчас начинаю догадываться, что похоже это была не та травка…

Ставлю опустевший бокал на… на пол. Не знаю, почему там по пути ничего не поставили, но сервиз новый хозяин теперь купит точно.

Оглядываюсь. Всё такое резкое, яркое вдруг стало. И люстра в самом деле прям бесит.

— Астра, ну как? — с опаской спрашивает меня…

…

Так.

Моргаю.

Мила. Да, точно Мила.

— Очень интересные ощущения, — говорю. Язык вроде не раздвоенный, но почему-то плохо слушается. — Рекомендую.

Опасливо переглянувшись, все, тем не менее, последовали рекомендации.

А я последовала добивать люстру. Ну бесит, ну что тут поделаешь?

Еще парочка бокалов в дальнейшие полчаса случились как-то сами собой. Как оказалось, змей алкоголь хоть и берет с той же интенсивностью, что и людей, но вот выводится благодаря нашей сильной регенерации, значительно быстрее, чем хотелось бы.

А выходить из такого волшебного опьянения совершенно не хотелось — вечеринка в красках алкоголя была потрясающей. Музыка, танцы, вкусные закуски, веселые и не очень конкурсы, а также периодические взрывы и падения травмированных тел заряжали атмосферой праздника и наполняли эмоциями восторга. Довольно быстро стало понятно, что после напряженной учебы от такой резкой смены обстановки унесло всех, даже крепких на такое дело демонов.

— Я пойду возьму еще, — в какой-то момент снова кричу отрывающимся друзьям, но те настолько поглощены танцевальным батлом, что кажется даже не слышат.

— Астра, я лублу тебя, выходи за меня, — принц демонов выпрыгнул из толпы как заправская змея.

А вот он меня бесит даже сильнее, чем люстра! Пихаю его с размаху ногой в живот, и пьяный принц исчезает в мешанине тел, а я сама падаю кому-то в руки.

— Ну-ка, без драк, — слышу скорее веселый, чем строгий голос, и тут же узнаю в нем нашего преподавателя по общей магии.

— А вы как тут? — рефлекторно спрашиваю.

— Нас, вообще-то тоже приглашают, — делано обижено заявляют мне и кивают куда-то в бок.

Послушно перевожу взгляд, и челюсть сама собой отвисает: в светящихся шортах и темных очках на одном из угловых диванов сидит наш импозантный профессор точных наук. В одной руке он держит знакомый бокал зелененькой, а в другой что-то явно курительное. Заметив мой взгляд, он салютует мне сигарой.

Шокировано перевожу взгляд обратно, выскальзываю из рук преподавателя и делаю последние несколько шагов до бармена.

— Хотите чего-нибудь еще? — не преминул спросить тот, ненавязчиво подталкивая к моему локтю какую-то странную конструкцию.

— Я хочу… хочу… — профессор Пирс на заднем фоне начинает пританцовывать. — …это развидеть. В смысле еще коктейля, пожалуйста.

Следующую порцию я снова выпиваю залпом. Исключительно в целях профилактики сохранности своей психики.

— Астра, куда ты пропала! — на меня сзади наваливается Демьян. — Там танцы начинаются, иди покажи класс!

— Иду, — выговариваю не уверена, что на всеобщем, и разворачиваюсь, чтобы вернуться в центр.

Внезапный табурет по пути сбивает мои мысли и тело. Навязчивый стол, который попутал меня трижды тоже не способствует быстрому перемещению, но я все-таки справляюсь с мебелью и выхожу в центр площадки.

Танец.

Слово, которое отдается трепетом в душе каждого суккуба.

Вряд ли даже при самых тщательных поисках вы сможете найти хоть одну змейку, которая не умеет или не любит танцевать. Даже моя мама, которая в нашей семье считается глубоко бракованной из-за ее склонности к разумности и взвешенности, умеет растворяться в музыке без остатка.

Но сегодня я не хочу устраивать шоу или слишком выделяться из толпы. По пути сюда мне вдруг страстно захотелось понять, что такое нормальная жизнь в кругу обычных существ. Ровесников, которым хоть и свойственны предрассудки, но которые привыкли жить в мире, где каждое существо может понять другое и жить с ним в мире и относительной гармонии.

Понять жизнь, к которой нас, змей, всячески не подпускали.

Нет, разумеется, и у нас бывают разного рода вечеринки, хотя я бы скорее назвала их шабашами. Милые посиделки в кругу ядовитого взаимного шипения или же разрушительные набеги на ближайшие селения с последующим вероломным утаскиванием невинных мужчинок в свое логово.

Но у остального мира несколько иные традиции.

— Давай, Астра! — смутно знакомый парень хватает меня за руку так, словно и не рискует тем самым своей жизнью и психикой. Новоиспеченный партнер резко встаскивает меня в какофонию тел и музыки, сходу ловя интуитивно понятный ритм. Дикая смесь бальных танцев и ритуальных плясок орков захватывает с головой, и я кружусь и кружусь под стремительную скрипку, хватаясь то за одного партнера, то за другого.

Прыжок, разворот, снова прыжок, резкая смена рук, прыжок..!

Никто здесь не танцует с кем-то и в то же время все танцуют со всеми.

Темп настолько стремителен, что на лбу выступает испарина, пара локонов прилипает к вискам и шее, но я не обращаю на это никакого внимания. Танец и всеобщая атмосфера веселья ведет меня в незримом рисунке, и даже ноги больше не заплетаются. Постепенно я ловлю основы незримых правил движений, и моя природа начинает брать верх — я уже не подчиняюсь рисунку, я сама рисую его, задаю правила остальным танцующим. Толпа как всегда податлива мне, и это, в общем-то, знакомое чувство внезапно дарит небывалую уверенность и воодушевление.

Я улыбаюсь, смеюсь, кривляюсь и паясничаю, перебрасываясь быстрыми шутками с редкими знакомыми.

Живу.

Даже не понимала, как сильно академия с ее непрерывным изматывающим обучением на самом деле подавляла мою живую натуру. Но сейчас, даже вдали от родных, я вдруг почувствовала, что снова стала собой.

Какой-то парень вдруг подхватывает меня на руки, вскидывает вверх и вместо того, чтобы начать продумывать способы особо изощренного убийства без задействования лопаты, которой у нас по-прежнему нет, я смеюсь, захлебываясь необузданными эмоциями счастья и веселья.

Новый партнер пропадает так же внезапно, как и появился, а из толпы вдруг выныривает раскрасневшаяся Мила, и мы, хватаясь за руки, кружим на месте, хохоча сами не понимая от чего.

Взгляд.

Взгляд, пробивший мурашками по коже, вдруг врывается в одурманенное сознание, и я рефлекторно оборачиваюсь.

Я не вижу его сквозь дымку танцпола в мешанине красок и тел, не вижу, но чувствую, что он смотрит на меня не отрываясь. И понимаю, что смотрит давно.

Только на меня.

Довольное шипение зарождается где-то в груди, но я не спешу его выпускать.

Пусть смотрит. Я не хочу сейчас играть.

Отвожу взгляд и снова отдаюсь музыке и существам вокруг. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и горящими восторгом глазами, я танцевала и танцевала, одаривая всех вокруг искренней, совсем не змеиной улыбкой. Открытость всему новому, детское стремление к интересному, внутренний свет, что так часто приходится гасить, чтобы соответствовать образу приличной змейки, вырвались на свободу, сломали «правила внутреннего поведения», но было неожиданно всё равно.

Завтра может и не наступить, а в этом моменте мне хочется жить.

Кто-то из своих снова хватает меня за талию, приподнимает над полом и кружит-кружит-кружит. Так быстро, что хочется кричать от восторга. Обнимаю партнёра за шею, чтобы не улететь случайно в других танцующих, но внезапно горячие руки на талии холодеют и пропадают, отчего я резко соскальзываю на пол, все же успевая встать на ноги.

Ладно-ладно, будем считать, что демонстрация «танцевать тебя можно, но хватать нельзя» прошла успешно.

Вот же противные драконы, и принципиально же испортить всё, что связано не с ними.

Продолжаю танцевать, но хватать себя больше не позволяю, ловко и не обидно уворачиваясь от ненавязчивых поползновений. Но когда музыка снова подходит к кульминации, Ника отвадить от себя не успеваю, и тот на правах друга в стремительном элементе подхватывает меня за талию и подбрасывает в воздух. Краем глаза замечаю, что со всеми легкими девчонками вокруг происходит то же самое, но для моего драконища ревнивого это видимо не аргумент, так как стоит мне только оказаться на земле, как сильные холодные руки обвивают мою талию словно лианы.

— Тебя вообще можно выпускать в мужское общество без присмотра? — тихий шепот на ухо.

— Не стоит так сильно беспокоится о мужском обществе, — язвительно отвечаю, — я гуманная змейка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А гуманность в твоем понимании — это убивать быстро и безболезненно? — язвительно спрашивают.

— Не беспокойся, вот тебя я точно помучаю, — пихаю его локтем под дых, но меня не отпускают.

— Потанцуй со мной, — звучит неожиданное.

— Я слишком пьяна, чтобы тебя танцевать, — возражаю, продолжая вырываться.

— То есть залюбишь или закусаешь?

— То есть резко снижу твои перспективы деторождения, — шиплю, примериваясь коленом, но остерегаясь. А то мало ли, какие у нас там дальше выйдут отношения, бабушка всегда говорит, что надо думать о будущем. Особенно о будущем мужских достоинств. Куда мужчины и без достоинств?

Меня, тем временем, на всякий случай перехватывают так, чтобы я не смогла дотянуться до перспектив деторождения.

— Зараза ты чешуйчатая, — говорят совсем даже без злости, скорее обреченно, — ладно, веселись со своими новообретенными друзьями. Об одном только прошу — не пей вон то красненькое, что сейчас разносить будут. На оплату отстройки этой таверны с нуля бюджет академии не рассчитан.

С этими словами меня отпускают и снова растворяются в толпе.

Что я сделала в следующий же момент? Разумеется, пошла искать то самое красненькое.

— На самом деле, змеи вовсе не такие страшные и опасные как кажутся, — пьяно рассказываю меланхоличному бармену и какой-то новой личности, имени которой не знаю. — И мы вовсе не съедаем мужчин, которых крадём. Всего лишь лишаем их невинности.

— Той самой? — шепчет сидящая напротив личность, выпучив не менее пьяные, чем у меня, глаза.

— Нет, прежде всего моральной, — говорю и снова опрокидываю в себя бокальчик «той красненькой». — Но, между прочим, после нас такие мужчины очень даже котируются на брачном рынке. Считается, что после змей они видели всё.

— Что всё? — в разговор с интересом вступает бармен, протягивая мне очередной странный аппарат, который я послушно разбиваю.

— Да мы сами точно не знаем, — признаю, отряхиваясь от осколков, — поэтому на всякий случай показываем побольше. Ну, чтобы не посрамить репутацию.

— Хотел бы я побывать на такой экскурсии, — в голосе мужчины появляется не свойственная его образу мечтательность.

Оценивающе смотрю на его брюшко.

— Я бы вас, конечно, выкрала, но боюсь, не дотащу, — оглашаю вердикт и снова опрокидываю в себя бокальчик. — А вот тебя могу, — поощрительно киваю сидящей напротив личности, опознав в ней личность мужского полу.

— Не, меня не надо, — личность тоже опрокидывает бокальчик, — я предпочитаю блондинок.

— О-о-о! — тяну. — Есть тут у меня одна блондинка. — Оглядываюсь в поисках Милы. — Как раз тебе для пересмотра предпочтений.

Но Мила не находилась, поэтому мы с личностью продолжили пить.

— Уважаемый, — к стойке внезапно подкатывается наш профессор точных наук, борода которого почему-то приобрела ядовито-розовый оттенок, — смените наконец ритм вашего репертуарчика, я же не успеваю под него подстраиваться!

Вернувший себе меланхоличность бармен бросает на профессора оценивающий взгляд.

— А это не вы случайно показывали «желторотикам, которых всему учить надо» как танцевать брейкданс с полчаса назад? — уточняет.

— Я, — профессор Чирс важно кивает, — но дорогой мой, я старый пожилой человек, больше трех часов уже не продержусь. Кто за медляк?! — он повышает голос и разворачивается обратно к танцполу.

— Никто, — слышится раздраженное откуда-то рядом, но тут же сменяется на поспешное: — ой, простите, профессор Чирс, я не видел, что это вы сказали. Хотя я же уже закончил, так что можете не прощать. — Тон снова сменяется на пофигистичный.

— Но я все еще могу написать вам рекомендацию, молодой человек, — профессор иронично сверкает взглядом в сторону говорившего.

— Медляк так медляк, — звучит послушное, и бармен понятливо кивает.

Зазвучавшая умиротворяющая музыка неожиданно настраивает всех на лирический лад.

— Знаешь, ты такая хорошая, — личность напротив протягивает ко мне руку и накрывает пальчики, — если вдруг тебе понадобится в этой академии друг, знай, что ты всегда можешь на меня положиться.

— Это отлично, — шепчу растрогано, — я как раз думала на ком бы полежать.

— …И ты всегда можешь найти меня, если снова захочется выговориться. Только ты так и не сказала мне свое имя.

— А ты что его не знаешь? — искренне удивляюсь с молчаливой поддержки бармена, который снова протирал какой-то стакан.

— Нет, а должен? Хотя ты такая красивая, что тебя все, наверное, знают, да? Но прости, я не интересуюсь сплетнями, слишком далек от этого.

— А чем же ты занимаешься? — это не я, это бармен.

— В свободное время я пишу стихи, — на лице личности появляется одухотворенное выражение, — читаю Заумского и Нуднищева, а еще рисую пейзажи. Но глядя на вас, моя милая собеседница, хочется начать писать и портреты тоже. Как же все-таки звать вас?

— Меня зовут Астра, но ты можешь сразу позвать меня замуж, — прослезилась от восторга.

Бармен взглядом дает понять, что он не впечатлен.

— Мы еще подумаем, — скептично вставляет.

Подумаем так подумаем — этот бармен вызывает у меня какое-то непреодолимое доверие.

В конце концов, он сейчас самый трезвый.

— Астра, мы нашли-нашли!! — кричит вдруг возбужденный голос над ухом.

— Что нашли? — восклицаю, встрепенувшись.

— Нашли лазейку в магическом барьере люстры!

Воодушевление от прекрасной новости тут же побуждает к действиям, и я быстро заглатываю еще пару бокалов красненькой для вдохновения.

— Рекорд, — тем временем, довольно замечает бармен, — обычно к люстре добираются только к утру.

— В этом году она особенно раздражающая, — отвечает кто-то из толпы. Видимо, убийство люстры считается здесь традиционной кульминацией вечера.

Клятвенно заверив, что в этот раз до утра ждать не понадобиться, летим к нашей непрошибаемой.

— Видите вон те потоки? — кивает собранию какой-то старшекурсник. — В прошлом году их не было, и хотя мы уже нашли способ, как их обойти, тут нужна филигранная работа, — далее последовало путанное объяснение порядка предполагаемых действий.

Переглядываемся.

Кого-то достаточно трезвого, чтобы сотворить такую кропотливую работу, среди нас сейчас точно нет.

— Ладно, — выдвигаюсь вперед, — давайте я попробую.

Все косятся на меня с некоторой опаской.

— Я бы не стал так рисковать, — рискует кто-то.

Шиплю в ту сторону.

— Ладно-ладно, Астра, попробуй, но на таком расстоянии шансы даже у тебя стремятся к нулю.

Как бы я ни была предвзята к чужой правоте, но эту признать приходится: потоки закручены так лихо, что попытаться воздействовать на них отсюда всё равно, что длинными палками кокосы сбивать — шансы есть, но эффективность сомнительная.

Алчно смотрю на люстру окосевшим глазом. Глаз окосел настолько, что его сбивает с курса и он падает на темные перила второго этажа.

— Я знаю, что делать! — кричу и срываюсь с места.

Практически пропахав носом все ступеньки лестницы (восхождением это ну никак было не назвать), добираюсь до второго этажа.

— Эй, Астра, ты чего задумала?! — слышу крик Ника откуда-то снизу. — Хотя что бы это ни было, давай просто не надо, а?

Надо, Ник, надо.

Как будто тебя не бесит эта люстра.

— Астра, хотя бы расскажи план действий, чтобы мы знали куда отбегать в случае его исполнения. — Пьяный голос Демьяна.

Вот вроде пьяный, а инстинкт самосохранения еще работает.

А у меня похоже нет.

Жаль.

Ну не пуха мне… Хотя нет, пуха бы мне.

— Подстелите чего-нибудь мягенького, — ору вниз, стаскивая с себя красивую заколочку. Заколочку почему-то особенно жалко. — Могу не долететь!

— Астра, ты что собралась прыгать на люстру?! — Демьян сообразил быстрее всех.

— Да, иначе потоков не достать! — аргументирую, как мне кажется, вполне аргументированно.

— Астра, нет!!

Поздно.

Кровь, наполненная алкоголем, хотя скорее уже алкоголь, наполненный кровью, жаждет стремительных действий, и запретив себе думать (не то чтобы я когда-нибудь пыталась, но на всякий случай), я встаю на перила, балансирую несколько секунд, а затем резким рывком отталкиваюсь и лечу к своей ненаглядной.

Достала!

Кончиками пальцев цепляюсь за позолоченную веточку и подвисаю.

Хорошо подвисаю.

И даже подтягиваюсь, утрамбовываясь на этой огромной конструкции вполне комфортно.

Надо же, никогда бы не подумала, что занятия на полигонах так расширят список потенциальных пакостей, надо будет потом бабушке похвастаться.

— Всегда подозревал, что в змеях нет ни костей, ни совести, — бурчит кто-то снизу, не в силах скрыть восхищение от моих способностей компактно утрамбовываться.

Не совсем поняла, было ли это оскорблением, но на всякий случай плююсь ядом в сторону говорившего.

А теперь время заняться делом.

Вытягиваю руку… так, нет, стоп, это нога.

А где моя рука?

Нашла руку.

Вытягиваю.

Ну-с, что тут у нас? Ага, синенький поток и красненький. Интересно и какой из них нужно оборвать?

Впрочем, чего там гадать, рву оба!

— Астра, нет! — кричит кто-то из старшекурсников, но уже поздно. С громким «БУХ!» в креплении люстры что-то взрывается, и я внезапно осознаю, что зря я в себе сомневалась.

Надо было сомневаться в коварной люстре.

Которая в абсолютно непредсказуемом сговоре с коварной гравитацией.

В общем, опять летаю, да.

Еще в полете стремительно принимаю истинную форму и рефлекторно забираюсь повыше. В принципе, приземлиться должна ощутимо, но не очень больно. Но стоило только порадоваться высокой вероятности выживания, как какой-то гений, видимо, решивший мне помочь, вдруг кидает в нас с люстрой какое-то забористое заклинание, и мы разлучаемся навеки.

Люстра летит в одну сторону, я лечу в другую.

Какой форсаж! ДЫЩ!

Стекаю.

Стекаю по стеночке вялой лужицей.

…

Ничего-ничего… Хорошо, что у меня чешуйки… бронированные…

— Астра, ты в порядке? — слышу словно издалека.

Это смотря, что называть порядком. Я бы сказала, что во мне сейчас полный бардак.

— Шш-ш-шш, — тоскливо жалуюсь. Нет, я вроде не покалечилась, но ползти куда-то пока не хочется.

Несмотря на то, что вокруг меня уже столпилась почти вся вечеринка, дотронуться никто пока не рискнул.

Странно, а где же Мила?

Приподнимаю голову, но вижу только сияющего бармена, показывающего мне палец вверх.

Внезапно толпа резко подается назад, а я судорожно сжимаю колечки от страха.

— Много чего интересного мне доводилось находить на полу после вечеринок, — слышу ехидно-холодный голос, — но вот змей подбирать как-то не приходилось.

Сильная рука жестко хватает меня за хвост, и уже в следующую секунду я окунаюсь в свежий воздух, спасительную прохладу и вечернюю тишину.

— Обернитесь, — кидают мне, опуская на мостовую.

Оборачиваюсь.

Темно.

— Форму человеческую примите, — ректор закатывает глаза прямо как Мила. Интересно, они не родственники? Или это я так всех существ между собой родню?

Так.

Так-так.

Кажется, я не помню, как именно принимается человеческая форма.

Лежу.

Моргала бы, но нечем, поэтому просто лежу.

— Змеиная… — звучит угрожающее, и я как-то сразу вспоминаю.

И-ыть!

И снова лежу.

Но теперь моргаю.

Осмотрев меня с ног до головы, ректор постановляет:

— Змеиная, вы пьете, как лошадь.

Я бы посчитала это комплиментом, но считать сейчас не очень получается. В голове гулкие молоточки отбивают то ли похоронный, то ли свадебный марш, руки думают, что они вата, а ноги вообще до сих пор не осознали, что они больше не хвост и не надо пытаться свернуться в клубочек.

— Я же просил вас не пить то красненькое, — ворчит ректор, хватая уже за талию и пытаясь твердо поставить на ноги желеобразную меня.

Какой наивный ректор.

Беспомощно сползаю по его груди.

— Змеиная, стойте нормально. — Меня снова перехватывают и насильно перемещают обратно в вертикальное положение.

Не могу, господин ректор.

— Астра, да постой ты хоть минуту, на мостовой же холодно. — Поддерживая меня одной рукой, ректор вытягивает вторую и пытается что-то намагичить с крайне сосредоточенным видом.

— А почему вы не перемещаете нас в академию? — уткнувшись носом в ректорское плечо, немного обижено спрашиваю воротник его рубашки.

Вот скажи мне воротник, что мне за мужчина такой попался? Вместо того, чтобы уложить в кровать и укрыть одеялком, кладет на холодную мостовую и называет лошадью.

— Именно этим и занимаюсь, — раздраженно сообщают грустной мне.

Не воротник, нет.

— Вы что, тоже напились? — делаю логичный вывод.

— Я не пью. — Следует отрывистое.

Дорогой воротник, он еще и скучный сверх меры.

— А почему тогда заклинание телепортации вспомнить не можете?

— Я его помню. Просто на вас, как на студентку наложено сильное антителепортационное заклинание, которое я сейчас и пытаюсь снять. Но так как оно разрабатывалось не одним поколением моих предшественников, это не так уж и просто, так что постойте молча, пожалуйста.

Я молчала ровно три секунды. Он же сроки не обговаривал.

— А почему ваши предшественники вообще что-то на нас разрабатывали?

Ректор косится на меня очень недобро.

— Чтобы после каждой пьянки вы не разбегались по империи как тараканы с гранатой.

Ну вот, теперь я уже не лошадь, теперь я таракан. Или таракан размером с лошадь?

В общем, чтобы не услышать еще какие-то интересные подробности о своей видовой принадлежности, решила действительно помолчать.

Стоим.

Вернее, ректор стоит, а я на нем вертикально лежу, делая периодические попытки сползти в буквальном смысле поближе к корням. Не дают, решительно перехватывая за талию.

А вокруг тихо так, спокойно.

Фонарики горят красивые.

И сверчок где-то там надрывается, видимо, не знает, какие тут рядом лошадиные тараканы бродят.

Прижимаюсь к своему ректору теснее. Такой он сильный, добрый местами, благородный, пахнет опять же приятно…

— А как добираются до академии все остальные, если порталы перекрыты? — интересуюсь, чтобы отвлечься от запаха и тепла его кожи. Кусну еще не дай бог, потом по судам ведь затаскает. Или просто прибьет без суда и следствия.

— На общественных каретах, — отвечают мне недовольно. Видимо, снять с меня заклинание никак не получается.

— Может, мне тогда тоже на них добраться? — жалостливо предлагаю, устав вертикально лежать.

— Нет.

— Вы так обо мне заботитесь? — спрашиваю с замиранием сердца. Может, хоть раз он мне скажет, что я для него особенная…

— Нет, я так забочусь обо всем вас окружающем.

Вот же… таракан отмороженный.

Пытаюсь отстраниться.

— Куда? — меня тут же властно дергают обратно.

— Сама стоять буду, — бурчу недовольно, вяло сопротивляясь.

Секундное молчание.

— Змеиная, вы что обиделись? — спрашивают меня удивленно.

Соплю.

— Астра, я не хотел.

Хотел.

— Извините.

Не извиню.

Стоим.

Пока я постепенно начинаю его извинять, ректор совсем не по-ректорски тихо ругается.

— Безнадежно, — наконец устало произносит, — тут копаться не менее часа. Сейчас последнее попробую, а потом, если не получится, возьмем карету. Астра, сосредоточьтесь на пять секунд, мне нужны обе руки.

Но едва меня отпускают, как я начинаю медленно и беспомощно сползать вниз.

— Стоять! — строго прикрикивают на меня.

Сползая по его ноге, обхватываю коленку руками.

Стою.

Формально точно стою.

— Астра… — буквально чувствую, как мужчина закатывает глаза, и меня рывком поднимают обратно, а затем и вовсе берут на ручки.

Укладываю голову ему на плечо и ласково шиплю что-то неопределенное на ушко. А потом не выдерживаю и все-таки кусаю его за мочку. А нечего меня тараканом называть!

— Ай-ш! — восклицает мужчина, отдирает меня от собственного уха и закидывает уже на плечо.

Висю.

Андриан, потирая ухо, быстро шагает куда-то по мостовой, а я любуюсь открывшимся видом. Нет, не мостовой.

Вы только посмотрите на эти ритмичные булочки! Так и хочется…

— Змеиная, угомонитесь уже, вы не в себе, — слышу настороженное. Видимо, у булочек очень хорошая интуиция.

После его слов на всякий случай быстро ощупываю себя. Да вроде я в себе, но так уж и быть, пока не буду больше кусаться.

Ректор нёс меня минут десять. За это время под медитативное созерцание нижних красот я едва не отрубилась, но глубоко спящая змеиная совесть всё же не позволяла мне так позорно потерять шанс охмурить объект охоты. Ну или хотя бы не проспать нашу встречу.

— Пройдем стационарным порталом, — наконец сообщают моим нижним девяносто, — личные порталы для вас закрыты до завтрашнего утра.

— Угу-м, — буркаю что-то неопределенное, думая о том, что регенерация похоже исчерпала свой лимит, и алкоголь во мне полностью заменил жидкость.

— Отпустило уже хоть немного? — словно читает мои мысли мужчина.

— Не думаю, — осторожно сообщаю, мысленно прикинув, смогла бы я сейчас куда-нибудь ровно постоять или не смогла.

— То, что ты не думаешь, я уже понял, — раздается нелестное, и я снова начинаю обижаться.

Где мои комплименты?

Где восхищения мной такой замечательной?

— Задержите дыхание, — всё, что слышу в ответ.

Секундное ощущение невесомости, и вот мы уже шагаем по коридорам спящей академии. Но почему-то не к общежитию, а в сторону выхода из главного корпуса.

— А мы куда? — забыв, что обижаюсь, подозрительно спрашиваю.

Если меня сейчас еще и похитят, то впору в самом деле публично признать себя змеей-неудачницей. Где это вообще видано, чтобы не мы похищали мужчин, а мужчины похищали нас?

— Не готов оставлять вас в таком состоянии без присмотра, — туманно отвечают мне.

— Это не ответ, — после пары минут анализа неуверенно постановляю.

— Мы идем ко мне, — с неохотой все-таки сообщает мой похититель.

Вот это новость!

— О, а там будет ванная?! — вскрикиваю, даже немного приподнявшись. Почему-то именно этот вопрос в данный момент перекрывает все остальные бонусы.

А ректор от неожиданности даже немного спотыкается.

— Вы не перестаете меня удивлять, — обреченно вздыхает, выровнявшись, — зачем вам, бога ради, ванная?

— А вы видели тот ужас, что стоит у нас в комнате?! Хотя точно не видели, иначе бы не спрашивали!

— Я не пущу вас в свою ванную.

— Это почему это?

— Потому что понятия не имею, как вас потом оттуда вылавливать.

— Я змея, а не рыба!

— Как по мне, вы тот еще угорь.

Ах, угорь, значит?!

Какое-то время висю, агрессивно булькая.

Но месседж не доходит, и я стукаю его по спине для доходчивости объяснений (вдруг они где-то застряли по дороге), но в результате только ладонь отбиваю, а затем и вовсе повисаю беспомощным грузом.

— Жадная же ты до воды ящерица, — бурчу, и меня ощутимо подбрасывают в отместку.

Дальше сознание почему-то приходило урывками.

В следующий раз я осознала себя, когда пыталась реализовать свой главный коварный план вечера. Нет, не соблазнение объекта охоты.

Ползу!

На четвереньках!

В сторону ванной!

— Астра, нет! — слышу поспешные шаги с кухни, где, как я вспомнила, мне наводили чего-то антипохмельного.

— Астра да! — целеустремленно возражаю и продолжаю упорно ползти.

Меня нагоняют и перехватывают за талию.

— Змеиная, я просил просто спокойно полежать! — ректор оттаскивает меня обратно на диван.

— Я змея! Предложение спокойно полежать для нас высшая степень оскорбления!

— Ррр-р-р! — рычит ректор, снова водружая меня на мягкую поверхность.

— Ну я же хочу в ванную, — почти рыдаю.

— Холодно! Холодно! Холодно! — верезжу, пока холодные струи бьют по моей голове, стекая мурашками по телу.

— Вы хотели в ванную? Вот вам ванная!

— Ты бессовестный гад! — ору, пытаясь выскользнуть, но меня удерживают.

— А ты вообще змея!

— Это не повод так со мной обращаться! — тоскливо выкрикиваю, свиваясь в клубочек и утыкаясь лицом в колени.

Ректор снова мучительно вздыхает, а потом тянется к крану с горячей водой.

Лейка внезапно выскальзывает из держателя, холодная вода резко куда-то пропадает и возмутительно сухого ректора окатывает кипятком.

— Ай, черт! — вскрикивает он, слепо нашаривая кран и стремительно его выключая.

Сижу.

Не шевелюсь.

Ректор быстро наводит порядок, снова тянется к крану и…

— АЙ! — новый поток кипятка попадает уже прицельно по лицу. — Как ты это делаешь, з-з-зараза?! — орет, догадавшись.

Коварно улыбаюсь в коленки.

На ручках так хорошо и удобно.

Снадобьем напоили, заклинанием высушили, только переодеть забыли, но я не настаиваю.

— Спи уже, чудовище, — шепчут в макушку, укладывая на что-то мягкое и пахнущее свежестью.

— Чудовище от слова «чудо»? — шепчу, потягиваясь.

— Да, — внезапно отвечают мне совсем без иронии.

И я, довольно улыбаясь, уплываю в долгожданный сон.

Поздно ночью, чувствуя, как теплая рука гладит растрепавшиеся волосы, слышу то ли во сне, то ли наяву:

— О да… змеи коварны. Вы в самом деле умеете завоевывать любовь, и всегда именно тем способом, которого никто от вас не ждет. Что, впрочем, и дарит так нужную вам уязвимость, сквозь которую вы просачиваетесь как яд.

Вздрагиваю. Надеюсь, ко мне просто пришла белочка.

— Вы думаете, я играю? — сонно шепчу, не открывая глаз.

Небольшая пауза. Видимо, ректор не ожидал, что я его услышу.

— В чем-то ты точно играешь, Астра. — Наконец приходит ответ. — Я только не успел еще разобраться в чем.

— Как разберетесь, мне тоже расскажите, — сладко зеваю, устраивая голову у него на коленях.

— Я бы хотел тебе верить, — звучит, когда я уже думаю, что ответа не последует, — но до тех пор, пока я объект твоей охоты, верить тебе я не могу.

Но тех пор, пока он мне не поверит, он останется объектом моей охоты.

Какая же сложная вся эта ваша взрослая жизнь.

Утро я встретила на удивление замечательно. Голова не болела, кровать со мной во сне не разговаривала, а значит, ночевала я точно не в общаге.

Прислушиваюсь к ощущениям.

Судя по тому, как жестко немного затекшей щеке, лежу я тоже не на подушке. Чужая рука, обвивающая мою коленку, в свою очередь тонко намекает, что это отнюдь не Мила перебралась на мою кровать от того, что ей кошмар приснился. Убеждения, что это она просто соседок увидела, в таких случаях не помогали, и приходилось двигаться. Но сейчас едва уловимый морозный аромат подсказывает весьма определенно, кто именно послужил мне опорой.

Аккуратно приподнимаю голову и выскальзываю из своеобразных объятий. Так как скользить это буквально таки мое призвание, ректор не проснулся, оставшись дремать в полусидячем положении. Одетый, растрепанный и очень милый, когда не скалится. Темная прядка ярким росчерком пересекает бледный высокий лоб, черты лица расслаблены, только ноздри нет-нет да трепещут, словно контролируют мое рядом присутствие.

Не в силах удержаться, провожу пальчиком по острой скуле и упрямому подбородку. Нестерпимо хочется поцеловать этого гада невыносимого, но нет, не буду, воспоминания о холодном душе еще живы в моей мстительной памяти.

Сдергиваю с левой руки всё еще оставшуюся на ней перчатку и оставляю на подушке рядом с носом мужчины, чтобы он не сразу заметил мое исчезновение, а затем быстренько соскальзываю на пол.

Не хочу пока с ним разговаривать, пусть лучше гадает, почему я в очередной раз от него сбежала.

Бесшумно проскальзываю к двери, столь же бесшумно ее открываю и оказываюсь в темном коридоре. Затем, пару раз заблудившись и чуть не угодив в подвал, все-таки выскальзываю незамеченной из не гостеприимного ректорского дома.

— Змеиная, по полосе препятствий надо бежать, а не ползти! — рычит декан боевиков в самом разгаре очередного сеанса пыток на полигонах.

— Ползти в моей природе, требую толерантности, — с трудом выдыхаю, едва дергая конечностями.

— Господин декан, я больше не могу, это мой предел, — стонет какой-то смертник чуть впереди, отвлекая на себя высочайшее внимание.

— Так значит не предел раз дошел! — рявкает смурное чудовище, отчего-то очень злое сегодня с утра. Видимо, на вчерашнюю вечеринку не пригласили. — Запомните паршивцы! — Он повысил голос так, чтобы услышала вся растянувшаяся по полосе препятствий наполовину сдохшая группа. — Предел недостижим! Если вы до него дошли, значит, это еще не предел! Вы поняли меня?!

Надо запретить боевикам изучать математику, они явно трактуют ее как-то неправильно.

— Не слышу!!

— Да-а-а, — полузадушено хрипим, собрав последние силы.

— Это что за блеянье, овечье вы стадо?!

— ДА! — выдыхаем не как овцы, а как самые настоящие быки.

Хотя я сейчас больше корова.

— Кря-я-я, — выдавливаю, просачиваясь сквозь низко расположенный брусок.

— Вот, берите пример со Змеиной, — чуть не подавилась грязью, — проскальзывает сквозь нижние препятствия так, что даже лицо не пачкается!

— Она змея! — возмущается кто-то.

— А ты баран рогатый! Давай бегом по полосе, пока на шашлык тебя не отправил!

— Я демон, — шепчет баран, но послушно начинает бежать.

— Астра, быстрее, у тебя еще допзадание! — снова орут мне, и превозмогая усталость, я меняю скорость с улитки на черепаху. — БЕГОМ, ПОЛЗУЧАЯ ТЫ ГАДИНА!!

А-а-а-а!

Не знаю, откуда берутся силы, но я в самом деле даже смогла побежать.

— То-то же! — удовлетворенно кивают мне на финише, равнодушно наблюдая, как я складываюсь на землю подбитой пирамидкой. В руке декан сжимает таймер с секундомером. — Еще пару минут добавишь, и поставлю тебе на сессии отлично.

Таки давлюсь грязью.

— И не смотри на меня так, лучше обрати внимание, какой по счету ты пришла.

Приподнимаю глаз.

Должна была приподняться голова, но отозвался только глаз.

— Я что третья?! — шепчу недоверчиво.

— Еще секунд пять посомневайся, и можешь заново пройти, чтобы не ломать картину мира, — бурчат мне, что-то старательно записывая в свой толстый блокнот.

— А зачем вы меня тогда так гнали?! — не могу не возмутиться.

— Змеиная, таки нарываешься на повторное прохождение дистанции?!

— Никак нет, — выдавливаю сквозь зубы и отползаю от финиша подальше.

— Астра, стой, ты меня мотивируешь, — слышу сзади стон, и замираю.

— Своим примером?

— Нет, своей задницей, — тут же комментирует декан.

— Астра, когда на финише лежит такая девушка как ты, я готов ползти к нему вечно, — снова стонет кто-то.

— Я сказал то же самое, — хмыкает декан.

Пришлось лежать, мотивировать.

— Перед вами испытание под названием «Узкие горки», — декан важно расхаживает перед грязными и дохлыми нами, — обычно его прохождение довольно травмоопасно и крайне редко проходится группой с первой попытки. Более того, первокурсников к нему обычно не допускают, но для вас сделано исключение ввиду наличия в вашей группе Змеиной.

— Потому что она юркая? — предполагает кто-то.

— Нет, потому что ее не жалко.

ШШ-ШШ-Ш!

— Что ты там шелестишь, Змеиная? — тут же интересуется декан.

— Прокляшшья на вашшшу головушшш, — угрожающе выдыхаю.

— Ну шелести-шелести, — дозволяют мне, и продолжают, — так вот, так как у вас есть Змеиная, шансы на прохождение этого испытания увеличиваются до вполне вероятных. Основная сложность действительно заключается в том, чтобы проползти сквозь узкие, прорытые в почве туннели до того, как их затопит вода, а это, надо признать, весьма нетривиальная задача.

Что?!

— Я туда не поползу! — тут же истерически восклицаю.

— Вас не спрашивают.

— Да вы попробуйте меня не спросить! — шиплю уже с вполне серьезной угрозой.

— Хорошо, скажу иначе. — Декан отвратительно невозмутим. — Все, кто поучаствует в сегодняшнем испытании, получат двадцать процентов прибавки к оценке на сессии. Разумеется, только в случае удачного исхода.

ШШ-ШШШШ!

— Астра, ну пожалуйста! — выдыхает сразу несколько существ рядом.

ШШШШШ-ШШ!

— Змеиная, тебе тридцать за смелость.

— Посмертно?!

— Астра!

Что Астра?

Полчаса спустя в край спятившая Астра стоит на краю того тоннеля и ждет, когда ей передадут эстафету. Силой, угрозами и заманчивыми предложениями меня все-таки заманили в этот дурацкий тоннель.

— Ну я же не влезу, — печально ною стоящему неподалеку декану.

— Влезешь. — Строго сообщают, напряженно следя за эстафетой. — Попа вот может не пройдет, но остальное точно влезет.

Далась ему моя попа!

— А у меня клаустрофобия!

— Вот как раз вылечишь. Всё, Змеиная, готовсь!

Пш-пш, как всё печально.

— Астра, подбегай ко входу! — кричит мне настигающий однокурсник, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не побежать от него подальше. — Давай! — он внезапно влетает в меня на полной скорости вместо того, чтобы просто коснуться спины, и я, не удержавшись от неожиданности на ногах, лечу рыбкой в узкий лаз.

А тут темно.

И тесно.

И жить очень хочется.

Втискиваюсь!

Надо признать, даже мои выдающиеся способности к просачиванию пасуют перед таким суровым испытанием, как этот лаз. Изгибы и перегибы, которые практически не оставляют свободных для ползания участков, заставляют прочувствовать каждую косточку и каждую натянувшуюся мышцу в организме. Пару раз даже казалось, что я вот-вот застряну, но упрямство, змеиная гибкость и осознание, что меня отсюда кроме меня самой никто не вытащит, не давали сдаться.

Но с попой надо что-то делать, да.

— Ы-и-г-хих, — выдаю, протискиваясь сквозь какой-то особо изгибистый участок. На очередном завихрении силы меня окончательно покидают, и я падаю лицом на холодный пластик, жалостливо глядя на свою каким-то удивительным образом оказавшуюся рядом пятку. Пятка сочувственно машет мне в ответ. Ну это невозможно, должна же тут действовать хоть какая-то конвенция по защите животных!

И почему я такая бракованная змея? Другие в платья на охоте наряжаются и глазками снайперский прицел отрабатывают, а я тут… шпагат тренирую.

И в какой момент всё пошло по… по… по этому тесному проходу?

— Змеиная, где вы там застряли?! — звучит откуда-то издалека как никогда актуальный вопрос.

— Пшш, — посылаю в ответ шипящие волны грусти.

Ладно, судя по звуку, мне недолго еще ползти.

Собираюсь с силами, напрягаю пальчики и отталкиваюсь рыбкой!

Ить! Ыть! Ииить!

Свобода!!!

Чистый, совсем не затхлый воздух ударяет меня по красному от натуги лицу, и я почти захлебываюсь восторгом, параллельно изо всех сил стараясь выковырять себя из резинового шланга, которым зачем-то заменили пластик в самом конце дистанции.

Кто-то из точно незнакомых мне боевиков, с любопытством наблюдающих за прохождением нами дистанции, не выдерживает вида моей борьбы и вопреки окрику декана, рвется на помощь.

— Давай руку, ну же, — быстро говорит, хватая за запястье и с силой потянув меня на себя. Но коварный шланг всё не желает выпускать такую красивую жертву из своих объятий, и я вынуждена уцепиться за шею своего спасителя, а он в свою очередь пробраться рукой до моей талии, и насколько позволяет шланг, обхватить ее в попытке создать себе дополнительную опору.

Прям так, в шпагате меня и вытаскивают.

УФ!

Лежу на своем спасителе, не в силах разобраться, где чья конечность.

— Спасибо, — все-таки говорю. Должен же этот парень перед смертью услышать хоть что-то доброе. Уверена, декан гарантирует, что этот симпатичный дракончик доживает последние минуты своей жизни.

— Сходишь со мной на свидание? — пока еще очень активный смертник весело мне улыбается, кажется, не чувствуя никакого дискомфорта от моего на нем лежания. И даже моя пятка у наших лиц его не смущает.

Задумываюсь.

Вообще-то я где-то слышала, что последнее желание — закон…

— Я смотрю вы все-таки пошли туда, куда вас так часто посылают. — Злой скептичный голос в миг рушит дилемму.

Ой.

А что здесь делает ректор?

— Андриан, ты что здесь делаешь? — вторит моим мыслям декан.

— Пришел одолжить одну нерадивую студентку, — ректор широким шагом подходит к нашей валяющейся композиции и рывком сдергивает меня с симпатичного дракончика. А затем, еще крепче обхватив запястье, тащит в сторону сияющего чуть вдалеке стационарного портала.

— Профессор, подождите! — симпатичный дракончик быстро нас нагоняет. — Я буквально на секунду, — поясняет злющему Андриану, почему-то совсем его не пугаясь, а затем обращается ко мне: — так ты пойдешь со мной на свидание?

«За что ж ты так со мной?» — еще успеваю подумать до того, как меня мячиком закидывают в сверкнувший портал.

Оглядываюсь.

На удивление я всё в той же спальне, которую покинула всего лишь пару часов назад.

У ректора какой-то гештальт не закрылся или что?

И где, кстати, он сам? Что-то боязно за того мальчика…

— Не успели еще сбежать? — раздается позади меня злющий голос вместе со вспышкой портала.

Вздрагиваю, боясь оборачиваться.

Ой-ой-ой, как снежинки по комнате закружились, и молния как за окном сверкнула…

— Мне кажется, вы отвратительно исполняете свои обязанности, — слышу хриплое и оооочень злое.

— Это какие? — пищу, давя в себе желание куда-нибудь заныкаться. Я, в конце концов, согласия на всякие там игры со связыванием не давала! По крайней мере не в роли жертвы!

— Змеиные, — холодное дыхание щекочет мне шею и нервы.

Нервы больше.

— Это оксюморон, — осторожно протестую, — не могут слова «змеиные» и «обязанности» идти подряд в одном предложении. — Ненадолго задумываюсь. — Разве что в форме отрицания.

Гремит гром!

А холодная рука медленно обхватывает сзади мое запястье.

— А это вы зачем вот это вот всё делаете, а? — почти заикаюсь, начиная оглядываться в поисках чего-то защищающего, но на глаза попадаются только потенциальные орудия убийства. Моего.

Рывок!

И вот я уже стою лицом к лицу с этим драконом бешеным. Глаз горит, копытом бьёт… так, нет, это не отсюда… в общем, крайняя степень бешенства.

— Всегда думал… — начинает говорить.

— Так дайте мне тоже шанс! — неожиданно даже для самой себя нервно перебиваю.

Драконище вдруг теряется.

— На что? — звучит сухое.

— Вы так на меня смотрите, что возникает ощущение, что мне в этой жизни думать больше не доведется, а я так хотела начать…

Андриан в ответ вдруг зарычал так, что вибрируют стены.

— Как же вы меня бесите! — он резко отдергивает руку и начинает нервно расхаживать по комнате.

— Не переживайте, со мной это нормально, — сочувственно сообщаю, а то он так переживает. — Так что вы там думали?

— Я всегда думал, что змеи чертовски безалаберные и безответственные существа…

— И что вас сбило с этой абсолютно правильной мысли? — снова перебиваю.

— …И единственное, что вы можете делать хорошо, — Андриан словно и не слышал мою реплику, — это соблазнять, красть сердца и разбивать их вдребезги. Признаться, когда вы поступили в академию, я был уверен, что моя относительно спокойная жизнь закончена, и теперь мне придется всячески избегать разного рода ловушки и домогательства, но вместо этого вы будто и забыли, зачем вообще сюда поступали! То есть даже нормально охотиться змеи явно не способны!

Так.

— Это выражение претензий за недостаток соблазнений? — осторожно уточняю.

— Нет! — ДЫЩ!

Ректор зачем-то комод кулаком расколотил.

— Ага, — растеряно выдавливаю, нервно наблюдая за его метаниями.

Ох, бабуля, к такой мужской логике ты меня не готовила.

— Но это было очень похоже на претензии, — пытаюсь все-таки разобраться, пока он не расколотил чего-нибудь еще.

ДЫЩ!

Пожалуй, помолчу.

Сделав еще пару нервных кругов по комнате, ректор шагает ко мне.

— Вы самое неадекватное существо из всех, что я когда-либо встречал! — почти выплевывает.

— Да что вы говорите! — тоже начинаю закипать. — Как будто это я только что громила собственную спальню!

— Да вы!.. — меня снова хватают за локоть и зачем-то притягивают ближе.

— Что я?! — выпаливаю ему прямо в лицо.

— Невыносимы! Почему вы сбежали утром?!

— Захотелось!

— А на этом юнце полежать вам тоже просто захотелось?! Может, вы еще и на свидание с ним пойдете?!

— А может и пойду! — не могла не сказать.

Меня встряхивают.

— Мало того, что вы безалаберная и безответственная, так вы еще и лишены всяческого сострадания к окружающим вас существам!

— А нечего меня окружать!

— Змеиная!

— Что Змеиная?! Я уже… пару месяцев как Змеиная! Что еще я должна ответить, если вы считаете, что свидание со мной это по любому пытка?!

— Сострадание стоит проявить по совершенно иному поводу!

— Какому же?!

— А как вы думаете?!

— Мы же уже сошлись на том, что я не думаю!

Меня снова встряхивают! Да я что ему картошка выкопанная, чтобы меня встряхивать?!

— Может, стоило подумать, что я с ним сделаю, если вы примете приглашение?!

— А может вы уже со мной лучше что-то сделаете вместо того, чтобы окружающих калечить?! — не выдерживаю.

Секунда.

Другая…

Мои злющие глаза сталкиваются с его не менее злющими…

И горячие губы порывисто накрывают мои в страстном поцелуе.

Вся злость и чувство опасности слетают словно шелуха на ветру, и остается только чистое всепоглощающее желание быть к нему как можно ближе. Горячие руки скользят по спине, сжимают так сильно, что становится почти больно, но я сама обвиваю его шею, прижимаю к себе насколько хватает сил.

Голодные поцелуи кружат голову так, что я теряюсь в пространстве, ноги подкашиваются, но вместо того, что удержать, Андриан так же порывисто, как и поцеловал, подхватывает меня на руки и делает несколько стремительных шагов в сторону ближайшей горизонтальной поверхности. Сбивая всё, что попадается на пути, он почти наощупь находит край стола и мы буквально падаем на жесткую столешницу.

Воздух кончается, и дракон отпускает мои губы, вместо этого покрывая лихорадочными поцелуями лицо. Едва слышное шипение срывается с моих губ, зубы заостряются рефлекторно, и я до крови кусаю его в плечо.

Всё вмиг переменяется.

Мужчина вдруг резко отпрянул, за секунду оказываясь на другом конце комнаты.

Приподнявшись, непонимающе смотрю на него, чувствуя, как разгорается внутри томление от одного его вида — растрепанные волосы, почти черные глаза, лихорадочный румянец на всегда бледном лице.

Как же он красив…

— Если вы не любите, когда кусаются, — хрипло начинаю и вынуждено прокашливаюсь, — достаточно просто сказать. Разговоры они вообще, знаете ли, по жизни много проблем решают…

Но вместо объяснений мужчина бросает на меня взгляд как на чудовище последнее, а затем, не дослушав, попросту вылетает вихрем из комнаты.

Бух! — хлопает пострадавшая дверь.

…

Ничего не поняла.

Жду немного и соскальзываю со стола, решив, что раз он ушел, то и мне тоже можно. Ослабевшие колени всё еще немного потряхивает, но я резко напоминаю им, что мы тут вообще-то змея, и контролировать себя должны безусловно. Колени со мной согласились, поэтому комнату мы пересекали уже вполне уверено.

Но подергав ручку двери, я вдруг понимаю, что меня тут совершенно возмутительным образом заперли!

Та-а-ак!

Резко шагаю обратно к окну, решив, что основы левитации мне, судя по приключениям с люстрой, вовсе не нужны, но и на окне обнаруживаю парочку защитных заклинаний. Можно, конечно, принять истинную форму и попробовать их обойти… но развить эту мысль у меня не получается, так как дверь снова внезапно распахивается, являя собранного ректора. На удивление, в его облике более ничего не напоминает о недавней вспышке.

— Вообще-то я забрал вас с занятий по делу, — без предисловий холодно сообщают мне, оправляя сюртук.

Села обратно на стол.

В этой комнате точно именно я неадекватная?

— И какому? — решила всё же поддержать разговор.

— Мне нужна ваша помощь. Считайте, что у вас сегодня будет первое полевое задание. — Мужчина демонстративно не смотрит на композицию «стол и я», обратив взгляд куда-то наверх. — Будете изображать мою спутницу.

Пауза.

— То есть вы настолько гиперответственный, что решили исполнять мои обязанности по охоте на вас за меня? — иронично уточняю.

Ледышка снова бросает на меня раздраженный взгляд.

— Нет, просто вы, как ни прискорбно, наилучший вариант. Я не склонен появляться в обществе женщин, а нашу с вами историю успели уже усудачить до смерти, так что если я вдруг приведу вас, это ни у кого не вызовет подозрений.

— Усудачить до смерти? — действительно удивленно переспрашиваю. Не слышала о том, чтобы о нас кто-то судачил. Впрочем, я вообще не склонна что-то слушать, если на то пошло…

Ректор, тем временем, идет на рекорд по количеству убийственных взглядов в минуту.

— А вы думали наш танец на том балу остался незамеченным для высшего света?

— Честно говоря, никогда не вникала, что там замечает высший свет… — тяну растеряно.

Андриан показательно вздыхает.

— Подробности нашего с вами танца и последующего «общения» разлетелись по благородным гостиным буквально на следующий же день, а уж после известия о вашем поступлении в академию, которое, увы, не удалось скрыть, на нас и вовсе начали устраивать тотализаторы.

— Оу! И какие варианты? — живо интересуюсь. — Давайте тоже поставим!

У ректора дергается глаз.

— Либо чья-то смерть, либо наша свадьба. — На последнем слове его аж передергивает.

Вот так значит, да?

Агрессивно молчу.

— В общем, ваше со мной появление никого не удивит и отлично отвлечет внимание от дела, которым мне крайне важно заняться. Сразу говорю, подробностей не ждите. Ваша роль на этом мероприятии — быть лучшей версией себя и не совершать никаких эпатажных поступков.

— А зачем там вообще нужна спутница? — решаю проигнорировать его инсинуации в мою сторону.

Ректор почему-то заскрипел зубами.

— Потому что это вечер для пар, решивших скрепить свои отношения в Храме Единых.

Чуть не падаю со стола!

— А мы уже решили? — сглатываю. Браки в таких храмах скрепляются на магии и считаются нерушимыми. По крайней мере, с точки зрения магических источников. То есть расстаться, конечно, можно, но разве что калеками.

— Заключать, разумеется, нам ничего не придется, это чисто светский вечер. — Как-то ну очень убедительно убеждают меня. Здесь явно что-то нечисто.

Снова сглатываю.

— Астра, если бы были другие варианты, я бы ни за что вас не взял, поверьте, но иных более безопасных способов попасть на территорию храмов нет.

Всё еще сглатываю.

— И это приказ.

— Л-л-ладно, — выдавливаю, чувствуя, что ввязываюсь во что-то, куда ввязываться точно не хочется, — но, если что, учтите — жениться на вас я не готова.

— Вы тоже если что учтите, что и я не готов, — следует едкое.

— Вот и славно, — старательно не пропускаю в голос уязвленные нотки.

— У вас есть полчаса на сборы, — ректор, похоже, занимался тем же самым.

— В карету то нам зачем пересаживаться? — ворчу, старательно расправляя складки довольно скромного вечернего платья, в которое срочно пришлось переодеться за те самые отведенные полчаса. — Почему нельзя было сразу настроить портал на нужную точку, а не выходить за несколько миль?

— На территории храмов запрещено пользоваться порталами, — ректор, тоже успевший приодеться, старательно не смотрит в мою сторону, усаживаясь в противоположный угол кареты. — Впрочем, если вы желаете прогуляться эти пару миль пешком, не стану вас задерживать.

— Даже не сомневаюсь, что вы бы с удовольствием меня отсюда высадили, — показательно кривлюсь в его сторону.

— Змеиная, давайте не ссориться хотя бы в этот вечер, — ректор включает менторский тон, — вспомните, что вы на задании.

До жути хочется показать ему язык, но терплю. А то и вправду выкинет.

— Может, хотя бы часть своего плана расскажете? — прерываю установившееся молчание. — Вдруг я по незнанию все испорчу?

— Зная вас, вы скорее по знанию всё испортите, чем без него, — ректор, несмотря на предложение не ссорится, язвительному тону не изменил.

Вспыхиваю, с трудом подавив в себе желание в самом деле выпрыгнуть из кареты. Но рациональная часть сознания удерживает на месте и трезво убеждает, что я слишком остро реагирую на его подколки. Учитывая мое происхождение и наш семейный темперамент, я и вовсе не должна на них реагировать, но вдарить ректору отчего-то хочется все сильнее.

— На какое-то время мне придется исчезнуть с приема, — спустя минуту молчания все-таки произносит мужчина, — еще не решил, стану ли брать вас с собой. Посмотрим по обстоятельствам.

— А это не будет подозрительным, что вы исчезните на время, а я нет?

— Будет, — ректор морщится, — поэтому и посмотрим по обстоятельствам. Конечно, проще всего разыграть ситуацию, когда мы с вами, немного потанцевав друг друга, решили в последствии уединиться, но, поверьте, вам со мной лучше не ходить. Возможно, оставлю вас в одной из пустых гостиных, но пока, зная вас, я надеюсь на то, что вы своими выходками затмите глаза окружающим так, что моего отсутствия никто и не заметит.

Все это он говорит с таким серьезным видом, что я даже не могу разгадать, шутит он сейчас или нет.

— За что вы на меня так злитесь? — спрашиваю, прищурившись. — Мне казалось, я не давала таких уж серьезных поводов.

— Я вовсе на вас не злюсь, — ректор говорит это с таким видом, что сразу понятно — злится и еще как.

— Что и на свидание мне пойти можно? — хитро уточняю.

Скрип зубов мужчины наверняка слышали даже кони.

После недолгой поездки из кареты мы выходили в максимально дурном по отношению друг к другу расположении духа. Мне даже брать под руку его не хотелось, но ректор, строго цыкнув, ядовито напомнил, что мы как бы пара, и если я сейчас же не ухвачу его за локоть, он ухватится за мою шею.

— Добро пожаловать, лорд Андриан, леди Шерон, — до неприязни любезный распорядитель встречает нас уже на пороге старинного особняка, к ступеням которого подвезла карета.

Внутри что-то сжимается, стоит услышать свое настоящее, официальное имя. Казалось бы, я провела в академии всего каких-то два месяца, но мир за воротами корпусов уже казался чужим и ненастоящим, а имя, данное змеиной семьей, неродным.

— Благодарю вас, — ректор почтительно склоняет голову, как никогда похожий сейчас на породистого аристократа, — мы были приятно удивлены получить ваше приглашение.

А мы получали приглашение?

— Как мы могли не пригласить такую яркую пару, — распорядитель улыбается еще более любезно, хотя казалось бы, куда уж.

— Вы так милы, — говорю исключительно для того, чтобы проверить, может ли он улыбаться еще милее или это предел.

— Идем, дорогая, — ректор сжимает мою ладонь и ласково скалится в мою сторону, тут же что-то заподозрив.

Вышагиваем по длинному коридору среди других не менее разодетых, но куда более душевно гармоничных пар.

— Как будто я просто так не могу сделать комплимент, — шиплю, закатывая глаза.

— Он же почти старик, вам что и такие нравятся? — ректор тоже шипит.

Да кто из нас тут змея?!

Незаметно наступаю ему на ногу, чтобы хоть как-то продемонстрировать свое к нему отношение.

— Вы что теперь будете думать, что меня влечет ко всем особям мужского пола?!

— Такое ощущение, что вас влечет в принципе ко всем особям, кроме меня, — ректор не выдерживает.

— Ну надо же, вы, оказывается, такой ревнивый, а по вашим летающим вокруг «вжух-вжух» снежинкам и не скажешь.

Ректор резко останавливается, разворачивает меня лицом к себе, уже открывает рот, чтобы явно выдать что-то нелестное, но его резко перебивают:

— Лорд Валлер, — послышалось удивленное откуда-то сбоку, — невероятно удивлен вас здесь увидеть!

Ректор нехотя отпускает меня из плена своих злых синих глаз и оборачивается к говорившему. Импозантный мужчина средних лет, держащий под руку довольно немолодую спутницу, судя по взгляду, с весьма высоким уровнем концентрации собственного достоинства в крови, смотрит на нас с любопытством, свойственным ученым, внезапно заметившим забавное явление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А я только сейчас осознала, что лорд Валлер — это мой ледяной зубастик. Как-то не привыкла я слышать его фамилию.

— Лорд Кордан, — зубастик учтиво поклонился, — признаться, я и сам не ждал. — Он покосился на меня таким взглядом, что всем сразу стало понятно — меня он точно не ждал.

— А я вообще в шоке, — доверительно сообщаю, слегка склонившись к собеседнику.

Все три взгляда тут же скрестились на мне.

— Леди Шерон, — собеседник, кажется, даже немного растерялся, — рад познакомится с вами.

— Да мы вроде не…

— Шери тоже весьма рада, — ректор снова сжимает мою ладонь.

— Весьма, — послушно улыбаюсь. Мне не сложно, мне вообще автомат по его предмету за это задание обещали, я готова заулыбать тут всех до смерти.

— Удивительно, — произносит до того молчавшая спутница лорда, — если тебя, Андриан, я еще могу понять, хоть и удивлена, но что заставило вас, милое ядовитое создание, связать себя столь крепкими узами? — она посмотрела прямо мне в глаза.

— Ну, — с охотой отвечаю, — во-первых, меня пока еще никто не связы…

— Мы искренне любим друг друга, — снова вмешивается ректор.

— Весьма любим, — тут же поддакиваю.

— То есть решили последовать примеру прародителей? — лорд понимающе улыбается, а мы с ректором дружно кривимся.

Если змеи с драконами и согласны в чем-то, так это в том, что пример у прародителей получился так себе.

— Нет, просто делаю все возможное, чтобы она от меня не сбежала, — ректор улыбается иронично, но что-то вдруг проскальзывает в его тоне, что заставляет меня сделать стойку.

— О да, учитывая вашу семейную историю… — лорд таинственно замолкает, сделав печальное лицо.

А что там за семейная история?

Алчно кошусь на ректора, но тот совершенно возмутительно игнорирует мой взгляд.

— Да, не хотелось бы повторять старые ошибки, — Андриан столь же таинственно кивает, — а раз уж судьба так распорядилась, эту змею я от себя ни на шаг не отпущу.

А если мне надо будет на маникюрчик?

— Что ж, удачи тебе, друг, — собеседник кивает и протягивает ректору руку, которую тот уверенно пожимает.

На время нас оставляют в покое.

Следя за отходящей от нас парой, открываю рот, но ректор успевает первым:

— Ничего рассказывать не буду, — категорично выдает.

Дуюсь, планируя разыграть сцену вселенской обиды в трех актах без антракта, но ректор уже уверено подводит нас к новой почтенной паре.

— Рошан, — пожимает новую руку, — неужели и ты надумал жениться?

— Андриан! О да, представляешь, сам не ожидал, но Атиса меня просто очаровала.

Судя по выражению лица Атисы очаровали их в друг друге прежде всего магические источники.

— Ох, друг, — Рошан переводит восхищенный взгляд на меня, — даже не знал, что ты отхватил такую красавицу! Леди, вы официально самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, — он склоняется ко мне, чтобы по-светски клюнуть руку.

— Видимо, немного вы в этой жизни видели, — лениво комментирую, дозволяя себя поцеловать.

— Кхм, — мужчина смешался.

— Шери у меня скромная, — тут же вставляет ректор, якобы влюбленно поглаживая мою ладонь.

Едва не поперхнулась ядом от такой новости.

— Да, со мной бывает, — натянуто улыбаюсь, поглаживая пальцы ректора в ответ.

— Вы прекрасная пара, — звучит дежурный комплимент, который ректор тут же возвращает.

Следующий час прошел в том же духе. Мы активно знакомились со всеми присутствующими, в меру зубоскалили и в меру переругивались. Говорить мне особо ректор не давал, но я все равно прорывалась, периодически вводя в ступор местное общество, но в то же время сильно не высовываясь, чтобы не потерять заветный автомат.

— …она у меня солнышко, — ректор как раз активно рекламировал меня перед коллегами по несчастью, когда наконец случилось хоть что-то интересное, — шипучее и зубастое, но солнышко.

Послушно солнечно улыбаюсь. Только б автомат поставил, только б автомат…

— Ты ж мой нежный кактус, — ласково шепчу, и ректор давится едва отпитым вином.

— Андриан! — разрушает нашу идиллию визгливое. — Ты что, спятил?! — Разодетая в красные шелка дама выскакивает прямо перед нами, и сверкает очами в сторону моего кактуса.

Ласково прикладываю руку ко лбу своего ненаглядного.

— Да вроде бы температуры нет, — вежливо докладываю интересующейся, — или какие там должны быть признаки?

Дама, кажется, тоже не знает, ибо молчит, уставившись на меня… ну как обычно смотрят на меня.

— Кариса, что ты здесь делаешь? — ректор единственный не подвис от моей реакции. Тоже уже иммунитет выработал, наверное. — Этот вечер только для пар, собирающихся венчаться в Храме Единых.

Все переводят взгляд обратно на Карису.

— А ты думал, я буду ждать тебя вечно?! — неприятно взвизгивает эта мадам, видимо, намекая, что она тут тоже не мимо проходила.

Все переводят взгляд на ректора.

— Тогда какие ко мне могут быть претензии? — ректор буквально ледышка непробиваемая.

— Милый, ты не понял, — с азартом встреваю, — она не претензии высказывает, а справляется о твоем здоровье. Прежде всего психическом, если ты не понял.

Все снова уставились на меня.

Ослепительно всем улыбаюсь.

— Мое психическое здоровье в полном порядке, — ректор сама невозмутимость, хотя я бы на его месте все-таки проверилась. — Если на этом твой интерес исчерпан, давай воздержимся от дальнейшего общения.

А все почему-то все еще смотрят на меня.

Улыбаюсь еще ослепительнее.

— Как ты можешь брать в жены змею?! — видимо, вопросов у красной мадам скопилось много, а возможностей задать их было мало. С ректором, насколько я успела понять, вообще всегда так — хотят все, а доступен только избранным. Этакая лимитированная коллекция.

На лице мужчины резко обозначаются скулы, ладони сжимаются в кулаки. Ему явно неприятна устроенная сцена, но в его реакции чуется какой-то подвох. Который становится понятен, как только мужчина, ухватив мадам за локоть, оттаскивает ее в сторону темного коридора. А вот и способ сбежать с приема. Интересно, он доставку этой мадам специально как-то сюда организовал или это счастливая случайность?

А все почему-то по-прежнему смотрят на меня.

— Пойду прослежу, чтобы они друг друга не залюби… не убили я хотела сказать, — снова ослепительно улыбаюсь и неторопливо направляюсь в сторону, судя по всему, неудавшейся парочки.

Хотя, зная ректора, вряд ли они даже парой были.

— Как ты мог?!! Как ты мог?! — иду, ориентируясь на визг. — Сам говорил, что внешность для тебя играет последнюю роль, а в итоге берешь в жены красивую пустышку?!

Заворачиваю в одну из гостиных и… это не та гостиная.

— Кариса, мои решения не твое дело! — Ага, видимо, они в соседней. — Какими бы ни были мои причины, тебя они точно не касаются!

Нет, и не в соседней.

— Что значит не касаются?! Я должна была быть твоей невестой, а не она!

Так, а это вообще чулан.

— То, что наши отцы о чем-то там договорились, когда мы пешком под стол ходили, еще не означает, что я действительно должен был на тебе жениться!

Да кто так строит?!

— Андриан, скажи мне честно, — голос мадам немного снизил обороты, — ты женишься на ней, ради возможности помочь своему младшему брату?

Оп-па. Отвлеклась от очередного чулана и навострила ушки.

— Мои причины тебя не касаются.

Так, что значит не касаются, она почти твоя невеста! Кариса, давай, коли его, мне тоже интересно!

— Это значит да? Ты в самом деле надеешься его спасти с помощью магии этой вертихвостки?

Хвост у меня красивый, да.

— Кариса, я прошу тебя, уйди. Мои дела не имеют к тебе никакого отношения. Не заставляй меня, пожалуйста, насильно выбивать из твоей взбалмошной головки конфиденциальные сведения о моей семье. Если твой отец когда-то был другом моего, это вовсе не делает другом тебя.

Ой, какой вредный зубастик!

— Ты даже другом меня не считаешь? — голос мадам стал совсем тихим, а до меня наконец дошло, что в коридоре где-то есть скрытая от посторонних глаз ниша.

— Не считаю. Прости.

Со всхлипом мадам выбегает из-под неприметного полотна.

Ага!

— Вот вы гад конечно, — искренне возвещаю, просачиваясь под гобелен и попадая в небольшое архитектурное углубление.

Ректор смотрит на меня волком.

— Это все, что вы хотите мне сказать по поводу произошедшего? — спрашивает даже немного с угрозой.

— А что еще я должна сказать? — прикидываюсь ветошью, наивно хлопая глазками. Если он ждет от меня сцены ревности в любом ее проявлении, то фигушки ему, ревновать тут нечего. Уж кто-кто, а суккубы такие вещи определяют с первого взгляда.

К тому же уязвленный и рассерженный вид зубастика мне слишком импонирует, чтобы его лишаться.

— А что не так с вашим братом и почему ему может помочь моя магия? — все-таки не могу не спросить.

— Не ваше дело, — цедит ректор вполне ожидаемое и надвигается на меня с явной целью покинуть уютный закуток. И мне бы на этом остановиться, но…

— Если я могу помочь, — хватаю его за руку, останавливая, — не обещаю, что помогу. Но попробовать можно.

Несколько долгих секунд ректор вглядывается в мои непривычно серьезные глаза, а затем ядовито усмехается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Интересная формулировка. Помочь, может, и могу, но не уверена, что сделаю. — В его глазах нет иронии, только какая-то… вымученная болезненность.

— Вы же знаете… — отчего-то вдруг стало очень стыдно, — мы не раскрываем своих секретов чужим расам, я ограничена…

— Понятно, — ректор резко выдергивает свой локоть из моих пальцев и порывисто отбрасывает ширму. — Идемте, — говорит, сделав несколько шагов по коридору в противоположную сторону от света бального зала, — оставлю вас где-то неподалеку, а сам отлучусь на некоторое время.

Иду за ним следом и… сердце так сильно колотится, сама не понимаю отчего.

— Ему повредил кто-то из нас, да? — предполагаю самое очевидное. — Какая-то змея на него охотилась? И поэтому вы так плохо ко мне относитесь?

Ректор молчал так долго, что я уже решила, что ответа ждать не стоит.

— Нет, нет и нет. — Наконец звучит короткое. — Ему едва исполнилось тринадцать лет.

В груди холодеет. Это не любовная история, это… что-то совсем другое. Только что? Что мы могли сделать тринадцатилетнему мальчику, если никогда не трогаем детей? И те слова профессорши, сказанные ректору в самом начале моего обучения: «…учитывая историю вашей семьи…». И сегодня многие знакомые Андриана так странно реагировали на нашу пару, будто это даже еще более необычно, чем можно представить.

— Оставайтесь здесь, — холодный голос ректора резко врывается в мои раздумья. — Уверен, вы умеете делать так, чтобы вас не нашли даже те, кто стоит вплотную, но все же будьте осторожны. Я постараюсь вернуться быстрее.

И ректор в буквальном смысле исчезает в воздухе.

Холодное темное помещение небольшой комнатки, забитой книгами, вводит в еще большее уныние. И как только у Андриана получается вызывать во мне эмоции совсем моей натуре не свойственные?

Присаживаюсь на краешек с виду удобного кресла, стоящего у окна, и утыкаюсь невидящим взглядом в пол.

— Нет, а что я должна была сказать?! — раздраженно шепчу. — Да, господин ректор, я понятия не имею, что там у вас за проблема и каких сил она может от меня потребовать, но клянусь помочь вам во чтобы то ни стало?!

Раздраженно выдыхаю. Зараза совесть подсказывает, что именно так я и должна была сказать.

Фырчу, резко взвинчиваясь с места, хватаю первую попавшуюся книгу и открываю на первой же попавшейся странице.

Устраиваюсь в кресле поудобнее, и начинаю злостно читать.

Когда сорок минут спустя в коридоре снова раздается тихий шелест, я все еще не осилила даже первый абзац.

— Вы здесь? — раздается усталый голос, и ректор медленно проявляется в воздухе.

— Здесь, — буркаю очевидное.

— Астра, я… — голос ректора звучит так устало, что мое сердце снова ускоряет свой ритм, но уже от волнения за него, — …я вынужден просить вас о помощи.

Мое бедное сердечко, и так сегодня уже сдавшее не менее двух нормативов по бегу, видимо, решило бежать марафон.

— Какая? — сглатываю, как-то сразу догадавшись, что помощь тут не из разряда табуретку подержать, пока он через забор перелазит.

— Мне нужна будет частичка вашей ауры и… магии.

Смотрю в пол. Лучше бы он у меня руку и сердце попросил.

Я бы, может быть, даже дала.

— Пожалуйста, Астра. — Андриан смотрит на меня серьезно, не мигая. — Вы даже не представляете, насколько это важно.

— Это как-то связано с вашим братом? — тихо предполагаю.

— Нет, никак. — Звучит не менее тихий ответ. — Но это связано с безопасностью империи.

— Мне нужно понять яснее, что именно вам нужно, — вздыхаю, поднимаясь. Не то чтобы меня сильно волнует безопасность империи, но вот Андриан волнует даже очень.

— Спасибо, что не отказали сразу, — звучит скупая благодарность, но признательность я чувствую в каждом слоге.

Молча мы выходим из комнаты, молча пробираемся к выходу из особняка, молча же тенями перебегаем к Храму Единых и молча пробираемся внутрь через неприметный черный вход.

Храм тих и безлюден в это время суток. Магические свечи приглушены, они не освещают, а лишь бросают причудливые тени на гулкие своды собора, сражающие своей монументальностью и каким-то первобытным величием.

Дыхание против воли перехватывает, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не попятиться.

— Спокойнее, — ректор мягко берет меня за руку, — уж вам здесь точно ничего не угрожает.

Морщусь.

Вот не надо напоминать, что именно мои предки когда-то создали это место. Да, до сих пор главными жрицами Храма являются именно суккубы, но наше основное общество давно уже отреклось от последовательниц идеологии объединения магий — слишком уж непримиримые у нас возникают на этой почве разногласия.

— Что вам здесь нужно? — цежу сквозь зубы.

Отреклись мы может и отреклись, но инстинкт защищать и оберегать своих у нас в крови.

— Для начала хотя бы просто войти, — ректор тихо усмехается, а я только сейчас замечаю, что опережаю его на пару шагов, которые он, видимо, сделать не может.

Быстро перестраиваю взгляд и тяжело вздыхаю. Так и есть, два шага назад стоит наш классический барьер от других рас, который мы, кстати, довольно сильно усовершенствовали со времен последней войны с драконами. Видимо, направляясь сюда, ректор этого не ожидал.

— Вы понимаете, о чем просите? — выдавливаю. На душе скребутся тараканы, жалостливо намекая, что даже у них есть какие-то этические нормы.

— Да.

— Вы для этого меня сюда взяли? — говорю еще более приглушенно.

— Астра, — ректор рефлекторно подается вперед, но натыкается на барьер и его отбрасывает назад, — поверьте, я до последнего надеялся, что просить вас об этом не придется, но змеи слишком осторожны, вам ли этого не знать. И я не прошу вас предавать своих. У меня действительно есть серьезные основания предполагать, что здесь происходит что-то, что угрожает безопасности империи.

Снова смотрю в пол.

— Астра, — чувствую, как он пытается поймать мой взгляд, — ты мне доверяешь?

От удивления рефлекторно поднимаю глаза и сталкиваюсь с его, серьезными и проникновенными.

— А ты мне? — жестко усмехаюсь.

— Да, — звучит неожиданное, — иначе бы тебя сюда не привел.

Секунда… две…

— Пообещай, что ты не станешь пытаться понять, как работает этот барьер, если я пропущу тебя через него.

Ректор молча смотрит на меня.

— Пообещай. Иначе я возвращаюсь в зал. — Непримиримо произношу.

— Хорошо, — спустя секунду выдавливает через силу мужчина, — обещаю.

Еще секунда сомнения, и под панический писк тараканов в голове я быстро деактивирую несколько нитей барьера, а затем, взяв ректора за руку, быстро протаскиваю его вперед.

— Спасибо, — с чувством произносит он, глядя на меня так, что по спине пробегают толпы мурашек. Хотя, может, это тараканы спешно сбегают, не знаю.

Смотрю в пол.

— Непривычно видеть тебя такой серьезной, — вместо того, чтобы тоже бежать куда там ему надо, ректор через силу улыбается и пальцами легонько дотрагивается до моей руки. — Перестаньте, Астра. Вы не предаете своих, вы лишь помогаете спасти множество жизней.

— Не змеиных, — шепчу, все так же глядя в пол.

Ректор вздыхает, даже не пытаясь отрицать, и хотя бы за это я ему благодарна.

— Мы никогда не убивали невинных, вы же это понимаете?

— Понимаю, — усмехаюсь, — но ваши критерии невиновности далеко не всегда сходятся с нашими.

— Астра, — ректор уже полностью обхватывает мою ладонь и внезапно притягивает к себе, обнимая второй рукой за талию и прижимаясь губами ко лбу, — клянусь, что ни одной действительно невиновной змее вреда причинено не будет, я прослежу за этим лично. В конце концов, — в его голосе появляются смешливые нотки, — у меня теперь невеста — змея, разве могу я обижать почти родственную расу?

Он вроде шутит, но мне по-прежнему не весело.

Совсем.

Я пропустила дракона через барьер, я… ужас, что сотворила.

Но теплая рука, поглаживающая меня по затылку, постепенно успокаивает и стирает остроту сожалений.

— Верь мне, пожалуйста, — напоследок шепчет мужчина, затем легонько чмокает в макушку и отпускает.

— Мне пойти с вами? — спрашиваю глухо.

— Как пожелаешь.

Я бы пожелала пойти с ним. А то знаю я нашу расу, наверняка еще по сто ловушек везде распихано, мы те еще мастера перестраховки.

— Лучше, если я буду в истинной форме, — удрученно вздыхаю и быстренько оборачиваюсь.

— Спасибо, — снова говорит мужчина, и я легонько повожу хвостиком в качестве ответа.

Какое-то время мы просто шли, чутко прислушиваясь ко всему нас окружающему. Точнее, прислушивалась скорее я, ректор быстро понял, что его слух здорово проигрывает моему, поэтому больше сосредоточился на осмотре достопримечательностей. Ну или зачем мы сюда залезли, я так и не поняла.

Пройдя несколько пустынных и мрачных коридоров, мужчина вдруг резко останавливается и начинает ощупывать абсолютно обычную на вид стену, нажимая то на один камешек, то на другой. Не удовлетворившись, делает еще несколько шагов и начинает ощупывать другую часть стены.

Ему так сильно стены нравятся? А эта чем так привлекательна?

Ползаю за ним следом, с интересом заглядывая под руку.

— Астра! — раздраженно шипит мужчина, в очередной раз, как он думает, чуть на меня не наступая.

Немного отползаю, а потом снова заползаю ему под ноги.

Ну мне же интересно!

— Рад, что вы пришли в себя, — шипит снова. И, как ни странно, судя по голосу, он и в самом деле рад, даже несмотря на то, что передвижение у него теперь происходит по периодически ползающей поверхности.

Внезапно очередной камушек, который ректор аккуратно двигает, поддается, и перед нами предстает темный узкий коридор.

С любопытством засовываю мордочку внутрь.

А нам точно туда надо, да?

— Можете остаться здесь, — словно читает мои мысли ректор.

Мотаю головой. Мало ли кто там его найдет и утащит в темноте, я же потом не найду.

Поэтому идем.

Вернее, ректор идет, а я ползу, прямо на ходу деактивируя целую россыпь ловушек и все больше поражаясь нашей змеиной фантазии. Изощренности магических потоков в самом деле можно только позавидовать, и судя по тому, как сдвигаются все больше брови ректора, он точно завидует.

— Не лезьте вперед, — то и дело говорит мне, хватая за хвост и оттаскивая себе за спину.

Ну вот как у него в голове это работает? А ловушки кто замечать и убирать будет? Но ректор упрямый, поэтому приходится ползти и деактивировать мелкие пакости на расстоянии, пока впереди наконец не показывается маленький островок магического света.

— Останьтесь здесь, — приказывают мне и осторожно продвигаются вперед.

Закатываю глаза и делаю раздраженный круг. Если я останусь здесь, его шествие закончится уже через три шага, так как очередную ниточку ловушки, ректор даже не замечает.

Резко проползаю вперед и перекусываю мелкую пакость. И вот как оставлять его одного?

Ректор поджимает губы, но молчит, видимо, осознав, что здесь он без меня и шагу не ступит.

Еще несколько осторожных шагов, и мы оказываемся в комнате, доверху набитой наглухо закрытыми ящиками. Какой-то архив?

— Снимите свою часть заклинаний и отползите, — снова приказывают мне, кивая на ближайший ящик, — только больше ничего не трогайте.

Послушно перекусываю всё, что попадается на зуб, и скромно отползаю к стеночке.

Интересно, а что там в этом маленьком…

— Ничего. Не. Трогайте. — Тут же звучит очень строгое, и я все-таки отползаю к стеночке.

Следующие пятнадцать минут ректор активно магичит, снимая с ящика заклинания из общей магии, которые мне раньше даже видеть не доводилось, не то, что распутывать. В процессе убеждаюсь, что самец мне достался вполне перспективный, магии у него немеряно, упрямства и навыков тоже не занимать — моих средних знаний в магии вполне хватает, чтобы оценить, насколько сложную работу он проводит. Это не наши змеиные заклинания, направленные на чужаков, перекусывать. А ректор еще и делает это так быстро и виртуозно, что даже папочка бы позавидовал.

Когда ящик все-таки открывается, я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не зааплодировать хвостом по полу, наблюдая, как прорва магических бумаг сыпется прямо в руки моему добытчику.

— Мош-шет ещ-ще один ящ-щичек утащ-щим? — алчно предлагаю, глядя, как он торопливо складывает добытое в безразмерный чемоданчик.

— Нет, слишком рискованно, — быстро отвечают мне, — на воссоздание иллюзии защиты мне сил уже не хватит, а нам еще выбираться отсюда.

Ого, он еще и защиту воссоздавать будет!

Очень перспективный самец мне попался.

Но от восторгов меня внезапно отвлекает тихий, едва различимый шорох из дальнего угла комнаты.

— Андриан, — едва успеваю сказать, как дверь, через которую мы зашли, с треском захлопывается, и семь пар змеиных глаз медленно проявляются словно из ниоткуда.

Секунда замешательства, и ректор резко бросается ко мне. Ухватывает за хвост, подтаскивая к себе, и в тот же миг вокруг нас яркой вспышкой проявляется защитный барьер.

Поднимаю голову, взглядом выражая все то, что думаю о его умственных способностях.

Когда это нас такие хлипкие штуки останавливали?

В долю секунды принимаю человеческую форму, оказываясь настолько вплотную к мужчине, что ему приходится даже обхватить мою талию рукой, чтобы я не потеряла равновесие. Вопросительный взгляд игнорирую, просто беру его за руку для лучшего ощущения переплетения магий, а потом вглядываюсь в его магическое решето, прикидывая, как бы я проникла сквозь него и сразу залатываю те места, которые кажутся мне наиболее привлекательными. За несколько секунд щит из почти полностью проницаемого становится практически неуязвимым.

Вот теперь можно и поговорить.

Всё это время змеи просто наблюдали за нами, не делая попыток напасть или помешать. Ничего удивительного, мы в самом деле редко нападаем первыми, особенно если не до конца разобрались в ситуации. Так что фора у нас была.

— Добро пош-ш-шаловать, — шипит змея, лежащая чуть ближе остальных, — дорох-хие гос-с-сти.

Сарказм в ее голосе не заметил бы только глухой.

— Технически это вы к нам приползли, так что с гостями я бы поспорила, — замечаю.

Так просто, для достоверности.

— Аршадаш, — шипит, видимо, местный лидер, — не ожидала увидеть у нас столь высокую гостью.

— Неправда, рост у меня средний, — выпаливаю, искренне надеясь, что ректор в этот момент что-то придумывает, потому что впечатление такое, что кусать нас сейчас будут невыносимо долго и смертельно нежно.

Темно-красная, без черных, сигнализирующих о высоком происхождении, прожилок змея делает небольшой оборот вокруг своей оси, будто сомневаясь, а затем все же принимает человеческую форму, превращаясь в идеально красивую жгучую брюнетку с пышным бюстом, тонкой талией и покатыми бедрами, к тому же разодетую в весьма фривольное платье. Секунду спустя в не менее красивых женщин оборачиваются и все остальные.

Ревниво сжимаю руку своего ректора. Надеюсь, он предпочитает шатенок. Зеленоглазых шатенок. Худеньких зеленоглазых шатенок. В общем, что уж там, надеюсь, он предпочитает меня.

— Чем обязаны столь высокому визиту? — издевательски вежливо интересуется предводительница, посылая игривую улыбку моему ректору. Атмосфера тут же становится такой располагающей и спокойной, что аж страшно. По крайней мере ректору точно, так как он невзначай оттесняет меня за спину.

Ага, счаз!

На моего ректора тут взгляды кидают, а я за спину? Да я этой кошке драной сейчас… в общем, за спину меня задвигали силой.

— А вы я так понимаю та самая Анарель? — ректор учтиво кланяется, словно и не попал в смертельную западню.

Так, а что значит «та самая»? У него что, еще есть какие-то змеи, кроме меня?!

— А вы, я так понимаю, тот самый лорд Валлер, хладнокровно убивший под пытками с десяток моих змеек? — предводительница копирует его жест.

Ой, ну ладно, главное, что не изменяет.

— Ваши змейки несколько мешали некоторым существам жить. В буквальном смысле. — Ректор отчего-то очень сильно сжимает мою руку, словно боится, что от этой информации я резко изменю сторону намечающегося боя.

Кошусь на него краешком глаза и замечаю, что он так же напряженно косится на меня, а его рука сжимается еще сильнее, словно он в самом деле думает, что я вот-вот переметнусь.

Странный ректор, недоверчивый такой.

— Извиняться не буду, — усмехается змеючка, — в конце концов, это не я пришла к вам в дом, обманом заставив одну из наших сестер вам помогать.

Меня аж передергивает. Если бы у меня было столько сестер, я бы треснулась с горя. Это же какая конкуренция за печеньки!

— Я ее не обманывал, — ректор сжимает мою руку так, что она уже начинает синеть.

Пытаюсь осторожненько вырваться, но ректор снова перехватывает мою ладонь и сжимает еще сильнее.

— Астра, я тебя не обманывал! — в его голове впервые появляются нотки тревоги и страха.

Да ладно-ладно, пальцы то отпусти, изверг!

Все-таки выворачиваю руку, но меня тут же перехватывают за запястье. Ну ладно, ладонью больше, ладонью меньше…

— Понимаю, что охота захватила тебя, сестра, — обращается змеючка уже ко мне, — но разве готова ты защищать ДРАКОНА?

Приглядываюсь к ней на всякий случай… да нет, не похожа. Точно не сестра.

— Готова, — лаконично отвечаю. Что тут обсуждать, это же мой ректор.

— Защищать предателя, врага, который хочет разрушить покой нашей расы? Исконного врага, который так и не простил нам победы в той войне?

Строго говоря, в той войне не было победителя, но бьет она по болезненным местам, конечно. Если бы рядом стоял любой другой мужчина, я бы, может еще и задумалась, но ректора своего я точно никаким змеючкам не отдам.

Ректор же, тем временем, совершенно не подозревая о моих мыслях, тихо шепчет:

— Астра, клянусь, они заслуживают все, что получат, но, если ситуация станет критической, не сопротивляйся, переходи на их сторону, а затем беги при первой же возможности, поняла?

Критической это если его начнут убивать?

Закатываю глаза, все так же следя за щитом и совершенно не собираясь куда-то там переходить.

— Какая забота, — как и ожидалось, змеюка все услышала, — вижу, сестра, охота идет успешно.

Вообще, не сказала бы, но… резкий удар вдруг прилетает по той части щита, что ставила я, и ноги невольно подкашиваются от количества сил, что рефлекторно вливаются в дополнительное укрепление. Я оступаюсь, и на миг моя нога выскальзывает за пределы щита, а последовавший мгновенный рывок одной из змей едва не ставит крест на моей только начавшейся жизни, но ректор с какой-то безумной реакцией успевает отбить летящую на меня змею и втаскивает меня под щит обратно.

Уф.

Любим же мы змеи резкие атаки проводить.

— Зачем вы пытаетесь убить ее? — ректор еще крепче прижимает меня к себе. — Ваш враг я, а не она.

Да есть у нас свои счеты, господин ректор…

— Но, видишь ли, именно она мешает нам до тебя добраться. — Анарель в мнимом бессилии разводит руками, посылая мне извиняющуюся улыбку. Ой, люблю я наше змеиное общество, такие мы все добрые и любящие конечно. И истинных причин чужим не раскрываем.

— Астра, уходи, мы разберемся сами, — говорит мне Андриан, но смотрит при этом на змеюку.

— Какая забота, — усмехается предводительница. — Ты же понимаешь, что не выживешь без нее?

Вот мне тоже интересно.

— Астра тут не причем, отпустите ее. И мы поговорим на ваших условиях.

Какой у меня благородный ректор.

— Мы и так говорим на моих условиях, дорогой дракон, но твоя жертвенность, признаться, трогает мое змеиное сердце. Учитывая твою семейную историю, — ну вот опять там эта история, — даже интересно, и каково тебе полюбить змею?

Ах, если бы он…

— Не жалуюсь. — Отрывисто произносит ректор.

Что? Не жалуется, потому что не любит?

— Но ты же понимаешь, что это всего лишь охота? — шипение змеи становится вдруг интимно обволакивающим, и я тут же понимаю, что сейчас нам будут что-то активно впаривать. — Понимаешь, что она не любит тебя и никогда полюбить не сможет?

— Понимаю, — ректор необычайно серьезен, и судя по лицу, искренен.

Смотрю на него, и думаю, что сейчас сама его укушу, вот ей-богу. То есть я тут так, чисто погулять ходила?

— Так зачем тебе защищать ее? Так ли уж нужна тебе женщина, которая предаст, стоит только встать перед ней на колени? Нужна ли тебе та, что ласкова лишь до той поры, пока не сломит твое сопротивление?

— Чего ты добиваешься? — спрашиваю сама. — Что-то я запуталась, кого из нас ты таки хочешь заполучить.

— Ты, Аршадаш, сегодня куда ценнее даже самого сильного представителя наших врагов. Мы не хотим убивать тебя, лишь хотим заполучить, чтобы рассказать тебе свою историю…

Ректор снова с силой сжимает мою руку.

— Астра не из тех, кто станет слушать ваши сказки, — а голос то дрогнул, значит, не до конца во мне уверен.

Гад такой.

— Так отдай ее нам, — тут же сладко подхватывает змеючка, — отдай и сможешь сегодня уйти. Обещаю не причинять ей вреда.

Вообще, идея в принципе стоящая, я бы даже послушала, какие там у нас появились новые оппозиционные веяния…

— Нет. — Звучит категоричное.

— Но… — тяну.

— Нет, Астра!

Вот и как ходить с ним на компромиссы?

— Неужели ты на что-то надеешься только потому, что она привела тебя сюда сегодня? — предводительница расхохоталась. — Неужели думаешь, что она может испытывать к тебе что-то искреннее? Во истину драконы те еще идиоты! Запомни, мальчик, мы, змеи, беспринципны в большинстве вопросов, особенно в вопросах охоты. Твоя змея сделает все, чтобы тебя увлечь, станет для тебя тем, кого ты мечтаешь видеть, но стоит только тебе сдаться, как она вгонит нож тебе в спину!

Да я даже курицу на кухне разделать не могу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не старайся тратить свои силы, уж я как никто знаю, что змеи не способны на любовь. — Андриан горько усмехается. — Но, видишь ли, дорогая Анарель, это работает немного по-другому. Догадываюсь, что тебе этого не понять, но защищаем мы вовсе не тех, кто любит нас, а тех, кого любим мы.

Оу.

Так, не очень поняла…

— А ты что скажешь, Шерон? — змея усмехается. Я понимаю ее тактику, как наверняка понимает её и ректор — найти в нашей связке слабое звено и разъединить нас, чтобы напасть. Раз она так старается, значит, щит у нас в самом деле получился хороший, но меня сейчас это не очень волнует.

— Шерон?

Подождите, девочки, у меня сейчас будет инфаркт всего.

— Вы как будто в любви мне признались, — шепчу, глядя на ректора во все глаза.

А тот в ответ только сильнее сжал зубы и стиснул мою руку.

— Шерон!

Так, Шерон это я.

— Что? — моргаю, переводя взгляд на змеючку.

— Странная ты змея, — звучит задумчивое, и разговор заходит в тупик. — Не хотелось жертв, — с сожалением тянет предводительница, — но, видимо, придется.

Видимо.

Поэтому я нападаю первой.

Быстрый бросок вперед, оборот прямо в воздухе, смазанное движение и быстрый укус в шею. Мы не ядовиты друг для друга, но острые длинные зубы и почти человеческое в плане хрупкости тело дает не менее масштабный простор для убийства.

Еще одна змея, стоящая ближе всех, бросается мне наперерез, но не успевает буквально на миг, и я возвращаюсь под щит.

Меня тут же перехватывают и закидывают за спину.

— Больше так не делай, поняла? — рычит мой недоверчивый, но более ничего сказать не успевает.

Бросок!

Бросок!

Бросок!

Быстро, резко, со всех сторон!

Перестроить щит, вплести нити, переплести их с нитями Андриана… неожиданно мы быстро сработались, легко понимая действия друг друга, поэтому первую линию безумных атак сдержать удалось.

— Пробираемся к выходу, — напряженно выдыхает ректор, на висках которого блестят бисеринки пота. Ему приходится брать большую часть энергетических затрат, так как моего сильного, но все же неразвитого источника, не хватает даже на то, чтобы поддерживать собственные плетения.

Но попытка двигаться, параллельно отражая атаки, успехом не венчается. Вот только если не сделать что-то прямо сейчас, сюда прибудут новые змеи, и мы уже точно не выберемся.

— Астра, нет! — отчаянно выдыхает Андриан, но я не слушаю, вырываюсь из-за щита и снова кидаюсь на ближайшую соперницу, а затем на еще одну и еще. Мне везет — они явно не хотят моей смерти, тогда как я убиваю не задумываясь. К тому же, несмотря на мою молодость, наши силы не равны — я сильнее каждой присутствующей здесь змеи, а папа боевой маг только усиливает набор преимуществ.

Но все же их слишком много.

Андриан вместо того, чтобы уходить, пока я их отвлекаю, тоже сбрасывает щит и несколько скользких тел с бешеной скоростью кидаются к нему. Тот отбивает их удары с удивительной для дракона прытью и точностью, и я понимаю, что те десятки змей, что он уже поймал, пойманы отнюдь не по удачному стечению обстоятельств. Вряд ли он когда-либо сражался один и со всеми разом, но вместе мы справляемся, точно справляемся, ведь их становится все меньше!

— Ах ты маленькая дрянь! — до того не вступавшая в схватку главная змеюка, бросается на меня с явным намерением сожрать, но не тут-то было! Уж я то знаю, кто тут самый голодный!

Этой тактике бабушка научила меня еще когда я была совсем маленькой. «Астрёныш, запомни, — говорила она, — твоя сила в слабости. Когда на тебя нападает заведомо более сильный соперник, не пытайся показать, что он неправ. Позволь ему думать, что он владеет ситуацией, а затем, когда расслабится, нападай».

Так и решила поступить сейчас я — затаится на долю секунды, сделать вид, что не успеваю отразить атаку, а сама напрягла хвост, чтобы в нужный момент вскочить, увернуться и ударить самой.

Вот только ректор мою бабушку не слушал.

А потому принял мое секундное замешательство за чистую монету и рванулся наперерез нападающей змеюке, хотя вот он то точно не успевал ничего сделать. Кроме как закрыть меня собой.

Миг и я отлетаю к стене, а зубы огромной змеи в три раза больше меня намертво смыкаются на плече ректора. Так близко к сердцу, что на долю секунды я перестаю дышать. Сверкает магический удар от почти потерявшего сознание мужчины, и зубы змеи размыкаются, но ненадолго. Сил у Андриана не осталось, а змеюка уже готовится к следующему, на этот раз точно смертельному удару.

Центральное зрение внезапно обретает небывалую четкость, обзор по краям, наоборот, расплывается, и все мое существо готовится убивать дрянь, покусившейся на МОЁ. Дикое шипение вырывается из груди, почти не контролируемый разумом бросок мгновенно перебрасывает меня к посмевшей напасть змеюке, и я, уже не экономя силы и не пытаясь играть в игры, кусаю. Кусаю, отпрыгиваю, извиваюсь и снова кусаю, раз за разом.

Неповоротливая, не такая сильная по своей изначальной сути змея не успевает за моими бешеными движениями и пытается отползти, отступить под защиту стен, из которых недавно так незаметно появилась, но я не даю. Кусаю ее так, что на гибком темно-красном теле не остается ни одного живого места. Яд, который берется из каких-то неведомых мне резервов и в таких концентрациях, что алхимики всего мира продали бы душу за одну только каплю, заполняет весь организм вставшей на моем пути соперницы. Его так много, что даже наши невосприимчивые к ядам тела уже неспособны с ним справиться, и змеюка начинает сдавать.

Ползет все медленнее, уворачивается все неповоротливее.

Но мой холодный разум не дает расслабиться, не дает поверить в победу. Я ни на секунду не отвлекаюсь от бешеных укусов, отдаюсь леденящему гневу, застилающему все остальные эмоции.

Мы не зря считаемся самой мстительной расой. Наша ярость холоднее векового льда.

И лишь один звук может отвлечь меня от ненависти — звук тяжелого, хриплого дыхания.

Ректор.

Мой ректор.

В голове быстро проносится мысль: красные змеи самый ядовитый после нас вид, и даже природная защита дракона вряд ли способна справиться с такой высокой концентрацией их яда.

Недокусанная дрянь была тут же позабыта. Резким движением я отбрасываю наполовину дохлую жертву к стене, возвращаю человеческую форму, кидаюсь к мужчине и падаю рядом с ним на колени.

— Андриан, — шепчу, ладонями охватывая его лицо с наполовину прикрытыми веками, — ты же должен был взять противоядие! Где? — встряхиваю почти уснувшего мужчину посильнее. — Где?!

Веки на миг приоткрываются, и я едва не плачу от вида полностью красных белков. Зрачки опускаются вниз, слегка скашиваясь вправо, и еще до того, как его глаза снова закрываются, я уже начинаю обшаривать карманы справа.

Вот они!

Маленькие пузырьки с крохами противоядия, до того, видимо, защищенные заклинанием, вываливаются мне на ладонь, и я снова холодею. Он успел снять заклинание, но не смог достать флакончики сам. С каких пор яд красных гадин обладает столь быстрым парализующим эффектом?! Но думать некогда, надо выбрать противоядие.

Только какое?

Мы не знакомы с драконьими разработками против нас самих!

И всё ли здесь — противоядия?

Быстрый взгляд на ректора, но тот уже в полном беспамятстве.

А-а-а-а!

Вливаю в него всё! Надеюсь, хотя бы ядовитого там ничего не было.

Дыхание ректора становится ровнее, но кровь из многочисленных ран от змеиных зубов все никак не останавливается. Надо вытаскивать его отсюда!

Перебрасываю одну его руку себе через плечо и тяжело поднимаюсь. Только сейчас замечаю, что меня саму несколько раз успели укусить, но всё это вовсе не так серьезно, как укус ректора, могу и потерпеть.

Змея, бьющаяся у стены в конвульсиях, дергается в мою сторону, но я тут же шиплю на змеином:

— ПОШЛА ПРОЧЬ! — и предводительница уступает, не рискуя больше со мной связываться. Либо поняла, что если она снова влезет, я ее таки убью, либо осознала, что ей будет за мое убийство. Скорее всего, второе. Понимает, что если я пострадаю, ей будет легче сдохнуть самой, чем ждать, пока об этом узнает мой род, который она так проницательно узнала.

— Андриан, держись, пожалуйста, — шепчу, какими-то десятыми инстинктами найдя путь, по которому мы пришли, и как могу, быстро по нему продвигаюсь.

Только бы выйти за пределы антителепортационного поля, и я смогу вызвать папу.

Только бы выйти!

— Астра, — ректор начал приходить в себя, — я сам, — он попытался выпрямиться, — уходи отсюда, уходи…

— Ухожу, — послушно бросаю, обхватывая его еще крепче.

— Я выберусь… сам… — слова даются ему невероятно тяжело, но хотя бы ноги он начал переставлять увереннее. — …Уходи… уходи…

— Да ухожу же, — искренне возмущаюсь, заставляя его идти чуть быстрее, — изо всех сил!

Он попытался отстраниться, но я не дала, только тянула и тянула вперед по длинному коридору, чутко прислушиваясь к окружающей тишине, опасаясь нового нападения. Но то ли змеям сейчас не до нас, то ли они побоялись нас трогать, то ли просто никого больше в Храме на данный момент не было, но мы смогли беспрепятственно выбраться на улицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Совсем рядом… — шепчет ректор, тяжело, со свистом дыша, — …лошади. Вот там, — он с трудом поднимает руку, показывая направление.

Тащимся туда.

— Портал… — ректор снова начал заплетаться, — … портал за воротами… уходи…

Почему ему становится хуже?

— Противоядие… не справляется…

И мужчина снова теряет сознание.

До лошадей я его дотаскиваю на морально-волевых.

— Что с ним?! — бросается к нам, как я думала, кучер.

Очень знакомый блондинистый кучер.

— Его укусили, ему нужно нормальное противоядие, — с трудом отдышавшись, говорю тому самому Джеймсу, которого видела вместе с ректором у не дающей мне покоя загадочной Двери.

— У него есть с собой, — тут же собрано говорят мне.

— Не помогает, — отрезаю и вижу, как стремительно бледнеет мужчина. — Понятно, — бросаю сквозь зубы, — скорее вывози нас отсюда.

Второй раз Джеймсу повторять не пришлось — он легко подхватил друга, сунул в карету, вспрыгнул сам и стегнул зазевавшихся лошадей так, что они рванули с небывалой прытью, а я едва успела забраться в карету следом.

— Держись, пожалуйста, только держись, — шепчу, гладя мокрые от пота волосы впавшего в беспамятство мужчины. — Что же мы такие твари ядовитые, — зло шепчу, глотая непрошенные слезы и теребя неприметный камушек на шее, обычно скрытый легким заклинанием невидимости.

— Папа, папочка, помоги!! — мысленно кричу, как только карета покидает крепостные стены, скрывающие территорию Храма.

У папочки всегда была хорошая реакция, особенно когда это касалось нас с сестрой. Когда дочери змеи, быстро и четко реагировать ты учишься даже в самых непонятных ситуациях. И даже телепортироваться в движущуюся карету к третьему десятку жизни старшенькой уже не кажется чем-то сложным.

— Что?.. — появившийся в одних штанах папа мигом оценивает обстановку и без лишних слов снова исчезает, через секунду появляясь уже вместе с бабушкой.

— Бог ты мой! — сквозь слезы вижу силуэт бабушки в ее любимом шелковом халатике. — Неужто мужик!

— Бабуль, помоги, — всхлипываю, сжимая руку ректора.

— Ой, а что уж он у тебя такой покалеченный то! — бабушка всплескивает руками. — Там что, нормальных не выдавали?

— Леди Мама, давайте вы потом ее отчитаете, — вмешался внимательно вглядывающийся в ректора папа.

— А ты молчи, — тут же ощетинивается бабушка, — тебя вообще моя дочь под забором подобрала, этот хоть не на земле валяется!

Папа раздраженно фыркает. Доподлинно никто не знает, но кажется эта история действительно имеет под собой основания. По крайней мере, нам никогда не рассказывали, как папа с мамой познакомились, но сейчас мне на это глубоко все равно.

— Бабуль… — рыдаю.

— Вот молодежь, сначала находят себе бракованных, а потом рыдают, — бабушка тоже начала внимательно вглядываться в раны ректора, — какая-то красная швабра что ли покусала? — задумчиво выдает, и я стремительно киваю.

Бабушка внезапно дает мне смачный подзатыльник.

— Ты как к мужику своему чужих змей подпустила, а?! Бестолочь!

— Он сам влез! — рыдаю, зажимая себе рот рукой. — Меня спасал!

— То есть от тебя спасал?

— Нет, меня, — даже в таком состоянии немного краснею от абсурдности случившегося.

— Он у тебя еще и на голову что ли слаб? Вот ведь слабый пол, — презрительно выдает бабушка. — Ну-ка затек, метни меня еще раз обратно в лабораторию к нашему дедушке, надо бы там кой-чего позаимствовать.

Папа обреченно кивает, быстро бросая мне:

— Ты хоть карету останови…

И исчезает.

— Стой! — кричу Джеймсу и для верности еще стучу по передней стенке.

Карета тяжело останавливается, и в этот же момент появляются бледный от усилий папа и совершенно спокойная бабушка.

— …я сказала не хватай! Мало ли, тяжело тебе телепортировать, какой хлипенький! Каши ешь больше!

Папа архимаг только вздыхает.

Дверь кареты резко вздрагивает, но не поддается. Видимо, Джеймс пытается узнать, что происходит.

— Нельзя! — кричу, повинуясь строгому взгляду папы. — Занято! — говорю первое, что приходит в голову и тут же об этом забываю.

— Ну-ка, ну-ка, открой ему ротик, — бабушка склоняется над почти бездыханным ректором и вливает ему в рот что-то синенькое.

Ждем пару секунд.

— Ой, это не то, — покаянно бормочет бабушка.

— Бабуль!

— Что бабуль, бабуля у тебя старенькая, уже сама не ведает, что творит… вот это давай вольем.

— Точно? — угрожающе шмыгаю носом, пока папа бормочет, что эту отговорку слышит уже лет тридцать.

— Ну не то чтобы точно, но давай вольем, — деловито произносит бабушка и таки вливает.

— Леди Мама, вы же его сейчас сами добьете, — с иронией комментирует папа, и цыкнувшая на него бабушка вливает третью, уже зеленую порцию зелья.

Ректор внезапно глубоко вдыхает, и мертвенная бледность с его лица начинает пропадать.

— Ага, надо будет сказать мужу, что опыты на мышах можно не проводить, оно работает, — глубокомысленно выдает бабушка и удовлетворенно поднимается. — Знакомить будешь? — невзначай интересуется.

— ШШШШ-ШШ-ШШШ! — всё, что могу сказать сейчас я.

— Ну ладно, — бабушка деловито протягивает руку папе. — Тащи обратно, зятёк, знакомиться пока не будем.

Смертельно бледный от такого количества перемещений папа бросает на меня вопросительный взгляд, и дождавшись неуверенного кивка, исчезает вместе с любимой тещей.

— Потом всё объяснишь, — строго бросает напоследок.

Дверца кареты тут же распахивается, являя встревоженного Джеймса, и одновременно с этим, пространство наполняет едва слышный стон.

— Как он?!

— Уже лучше, — быстро утираю слезы, — надо только раны на плече перевязать.

— Сейчас! — Джеймс исчезает из поля зрения.

— Астра… — ректор наконец открывает глаза. — Вы здесь…

— Угу, — киваю, укладывая его голову себе на колени.

— Спасибо… — шепчет едва слышно.

— За то, что вытащила? — чуть настороженно интересуюсь, опасаясь, что он слышал явление моих родственничков. А такое, знаете ли, не каждый может пережить.

— Нет… — говорит и я напрягаюсь. — …за то что… рядом…

В груди что-то сжимается.

— Астра, я…

Зажимаю ему рот ладонью.

— Не надо сейчас разговаривать, у вас кровь не останавливается, поберегите силы, — шепчу.

В карету, тем временем, быстро запрыгивает Джеймс и протягивает мне бинты.

— Перевяжите его как сможете, а я буду гнать к ближайшему стационарному порталу.

— Но ректор говорил, что портал здесь где-то рядом?

— Это экстренный, всей каретой мы в него не пройдем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кошусь на вроде бы уже не умирающего мужчину.

— Ладно, — киваю, и Джеймс пропадает из вида.

Карета трогается.

Быстро разматываю непонятную, пропитанную чем-то липким ткань и аккуратно прикладываю к ранам.

— Перевернитесь на бок, пожалуйста, — тихо прошу, и ректор тяжело переворачивается.

Повторяю то же самое с ранами с другой стороны.

— Вы как? — в первый раз спрашиваю, уже не боясь услышать ответ.

— Жить буду, — усмехается мужчина и внезапно ловит мою руку, крепко сжимает холодными пальцами и укладывает себе на грудь.

— Теперь, надеюсь, вы понимаете, что не надо связываться со змеями? — не могу не сказать, чувствуя, как за отступающей паникой приходит злость на его глупость и самонадеянность. — Это вам не открытая война, где вы можете задавить своей силой, в подпольных играх мы всегда сильнее любого представителя любой расы!

— И что же совсем не связываться? — ректор грустно улыбается. — Даже с тобой?

— Даже со мной, — говорю чисто из вредности и шмыгаю носом от переизбытка… соплей.

— Ты что, плакала? — улыбка пропадает с лица ректора будто ее и не было. Он даже немного привстает.

— Мы же уже как-то выясняли, что я не плачу, — делано сурово хмурю брови. Почему-то очень не хочется признаваться, что я плакала из-за него.

— Астра, прости меня, — мужчина тяжело опускается обратно, — я повел себя как последняя сволочь, заставив тебя воевать против своих. Я понимаю, насколько это было для тебя сложно, и очень сожалею, что взял тебя с собой. Больше этого не повторится.

Что?! То есть он думает, что я плакала из-за того, что мне пришлось сражаться со своей же расой, а вовсе не из-за того, что он тут чуть не умер у меня на руках? Хотя что-то в этой версии есть, конечно… так, стоп.

— Что значит не повторится?! — почти взвиваюсь. — Вы что, опять к змеям сунетесь?! Да еще и без меня?!

— Боитесь, что ваш объект охоты сожрут конкурентки? — ректор через силу усмехается.

Соплю.

Мне совсем не хочется говорить, что он никогда и не был для меня просто «объектом охоты», и что переживаю я за него, а не за собственную змеиную гордость.

Обойдется.

Ну потому что… гордая, да.

— Астра, посмотри на меня, — ректор сильнее сжимает руку, которую недавно взял в плен. — Я буду осторожен, и в дальнейшем постараюсь не допустить лишних жертв среди твоей расы, обещаю. В конце концов, я отвечаю за правосудие, а не за необоснованные казни. Но какими бы причинами ты ни руководствовалась сегодня, меня очень, бесконечно тронуло то, что ты осталась на моей стороне. Признаться, я никак не ожидал, что при прямом столкновении ты не отступишь, а нападешь на своих. Спасибо тебе, и спасибо за то, что дважды спасла мне сегодня жизнь. А что касается твоей охоты… скажи, что является критерием ее завершения? Что считается для вас победой?

— Хотите узнать, чтобы позволить мне выиграть? — грустно усмехаюсь.

— Нет, — говорит ректор, и я удивленно вскидываю голову, — хочу узнать, чтобы никогда этого не сделать.

Тишина.

Я шокировано молчу, а ректор, не мигая, смотрит в потолок. На всякий случай тоже на него посмотрела, но вроде бы там ничего интересного.

Что является критерием завершения охоты? Согласно многим слухам, змеи оставляют своих жертв в покое после публичного признания в любви и проведенной с ними страстной ночи. Но на самом деле, главный критерий успеха — внутренняя победа. Признание объекта, прежде всего, самому себе, что он сдался и готов ради своего охотника на всё. Спать с ним при этом вовсе не обязательно.

— А почему вы этого хотите? — спрашиваю охрипшим от волнения голосом.

Ректор долгое время молчит, и я уже начинаю думать, что не ответит, когда…

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Звучит тихий шепот. — Как представлю, что буду возвращаться в академию без надежды встретить там тебя, услышать твой смех, увидеть лукавую улыбку, наблюдать за твоими выходками, сражаться с острым язычком… так понимаю, что перестану возвращаться туда вовсе. Я не хочу представлять свою жизнь без тебя, Астра. Так что скажи мне свои критерии. Чтобы видеть тебя рядом я оттяну их так далеко, насколько это вообще возможно. А за выигранное время сделаю все, чтобы после их свершения, ты больше не захотела никуда уходить.

Сглатываю, наконец осознав, что смотреть в поток это действительно очень интересно.

Смотрю.

Ректор этого не понимает, но сказанных слов достаточно. Моя первая в жизни охота с этого момента официально завершена.

— Астра? — ректор словно почувствовав что-то, требовательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Что? — натянуто улыбаюсь.

— Что нужно сделать, чтобы завершить охоту?

Секунда.

Другая…

Смотрю на него такого красивого, сильного, с темной прядкой волос на бледном лице, падающей на холодные серые глаза, напоминающие зимнюю стужу. Такой он вредный и противный, местами невыносимый, но…

- Ночь любви, — криво улыбаюсь. — Вы же наверняка слышали.

Ректор еще пару минут требовательно вглядывается в мои глаза, а затем облегченно падает обратно на скамейку.

— Я думал, это миф.

— Как видите, даже некоторые мифы бывают правдой.

Больше мы не разговаривали. Почти сразу после моих слов, успокоенный, ректор впал в беспокойный, но здоровый сон. Еще через десять минут карета наконец прошла сквозь арку стационарного портала, и мы оказались на территории академии.

Оставив мужчину на попечении блондинистого друга, неспешно двигаюсь в сторону общежитий, чувствуя, как развязываются путы древней магии змеиной охоты. Больше мы с ректором не связаны, магия получила свою плату, и ничего здесь больше меня не держит. Но казавшаяся в начале ненавистной учеба, жизнь в старой общаге, друзья, которые завелись против моей воли — всё это вдруг перестало быть невыносимым. Наоборот, я больше не представляла, как вернусь домой к своим соседским лягушкам и снова начну праздную жизнь обычной молодой змейки. Жизнь леди Шерон, а не Астры.

И ректор.

Как же я оставлю своего ледяного дракона тут совсем одного? Он же умрет без меня со скуки. Хотя, учитывая сегодняшнее приключение, умереть без меня он может вполне буквально и вовсе не со скуки.

Глупый, такой глупый ректор… Совсем неправильные вопросы он мне сегодня задавал… Сам придумал себе проблему и сам мужественно ее теперь решает.

Ну и пусть. Хочется ему что-то там мне доказывать, так пусть доказывает. Не буду ему в этом мешать.

Я лукаво улыбнулась и с легким сердцем взбежала по ступенькам родной уже общаги.

Впереди сессия, и, как минимум, один автомат у меня уже есть.