Укрощение строптивого ректора

Глава 21

— Что значит, столовая не работает? — шепчу в ужасе, глядя как Мила меланхолично собирает кастрюли по всей нашей комнате.

— Выходные, Астра, — терпеливо поясняют мне, — по выходным никто из обслуживающего персонала в академии не работает, это старое правило, введенное еще за несколько поколений до нас.

Потрясенно распластываюсь по кровати. Всю неделю я ждала этих благословенных выходных, чтобы просто вкусно кушать, сладко спать и ни о чем не думать, но даже тут меня ждал феноменальный облом.

Кошусь на меланхолично жующего в углу уличную травку кролика. Кушать хочется так сильно, что даже Груша начинает казаться весьма соблазнительным… Груша замирает и опасливо косится на меня. Ничего-ничего, милый, лучше уж я, быстро и безболезненно, чем комендантша — медленно, больно и с фантазией. А насколько больно нам будет за содержание Груши, мы уже успели узнать на примере наших менее удачливых соседок, которые теперь живут в подвале с одичавшими крысами за то, что умудрились спалить пододеяльник, когда практиковали домашку по теории магии.

Видели их недавно, судя по дикому взгляду, в компанию крыс они вписались.

— Мила, — шепчу печально, — что ты хочешь за то, чтобы готовить еду на нас обеих?

— Ничего, — подруга пожимает плечами, — но одной готовить мне скучно. Дома мы всегда готовили огромной шумной компанией едва ли не на всю деревню разом, так что пойдем, просто поможешь мне немного и скрасишь скуку.

— А можно деньгами?

— Нет.

Ну ладно.

— Астра, я сказала подсолнечное масло, а не сливочное, — Мила закатывает глаза, видимо, уже не в первый раз жалея, что взяла меня с собой.

— Да что не так? — возмущенно шиплю. — Я предварительно положила его на подоконник под солнце!

Подруга издает едва слышный стон.

— Уйди отсюда, чудовище, — произносит в отчаянии, а я от обиды начинаю возмущенно шипеть. Та пара человек, что наворачивала круги у входа на кухню, не решаясь зайти, пока на кухне я, шарахаются в стороны.

— Может, я тогда в комнату пойду? — бурчу.

— Нет, — тут же возражает человечка, — с тобой очень удобно везде ходить — априори никакой толкучки.

Вздохнув, кошусь на «толкучку» у входа. Толкучка в страхе разбегается.

Снова вздыхаю.

— А что Демьян с Ником будут есть? — ревниво интересуюсь, алчно косясь на будущий супчик с котлетками. Тут нам самим то едва хватит, с мужчинами делиться добычей я точно не готова.

— Они отправились в ближайший город на весь день, — тут же отвечает подруга, каким-то образом умудряющаяся быть в курсе всего происходящего, — там и поедят.

— Подожди, — удивленно вытягиваюсь на стуле, на который меня усадили, чтобы я не отсвечивала, — а почему мы не пошли с ними? И почему тоже не могли поесть в городе?

— Мы же вчера обсуждали это за ужином, Астра!

Вчерашний ужин был пятничным вечером — в моей голове летали розовые пони, лопались мыльные пузыри и оживали мечты о прекрасном.

— И до чего мы дообсуждались? — тяну заинтересовано.

Мила насупилась.

— Лично у меня нет денег на их легкие прогулки, а стипендия только в конце месяца.

— А у меня?

— А у тебя не знаю. Но до города идти пешком пять километров.

А. Тогда всё понятно. Готовим котлетки.

— Как же неудобно без магии, — сетует Мила, снимая с магической плиты закипающий чайник, — мы даже чай попить в комнате нормально не можем!

— Сама же говорила, что нам важно научиться жить в безмагических условиях, — не премину вернуть её же слова и мстительно показываю подруге язык.

В ответ в меня летит полотенце, которое я тут же перехватываю и запуляю обратно.

— Кхм, девочки, — раздается неуверенное от двери, — если хотите, мы можем одолжить вам свой чайник.

Оборачиваемся. На пороге мнется весьма симпатичная особь мужского пола, в глазах которой горит буквально таки бездна восхищения, смущения и неуверенности. Надо будет как-то попугать окружающих мужчинок, а то что-то они осмелели, раз больше не боятся со мной заговаривать.

— Чайник у нас тоже есть, — терпеливо поясняю, — но магии то нет.

— Наш чайник работает на самовосполняющемся источнике энергии, мы по совету старшекурсников купили. Так что если хотите, можете одалживать.

Судя по одухотворенной моське, одалживать мы можем вообще что угодно, вплоть до него самого.

Предложением я решила воспользоваться, как только у Милы окончательно сдали нервы, то есть практически незамедлительно. Мой совершенно невинный чих стал красивой завершающей каплей, переполнившей чашу терпения подруги, а ведь, казалось бы, подумаешь, все продукты разом в негодность пришли, и кухню пришлось полчаса проветривать от яда.

В общем, чтобы загладить свою вину, я решила добыть нам самостоятельно хотя бы горячего чаю в комнату. И если чайник забирать мне Мила не позволила, резонно предположив, что если я что-то заберу, то вернуть это будет уже затруднительно, то вот слабенький термос вручила. С кухни через улицу, где резко похолодало еще пару дней назад, донести кипяток было бы нереально, а вот с соседнего этажа вполне.

Комнату пришлось искать долго. Не то чтобы в общежитии сложно искать комнаты, но я все же сумела где-то заблудиться, а потому к нужной двери приползла раздраженная и морально настроенная скорее на бабушкину наливочку, чем на чай с простыми травками.

Стучусь!

Тишина.

Агрессивно стучусь!

Ну где этот воздыхатель, еще немного и вместо чая я начну пить кровь!

Дверь наконец неуверенно распахивается, но на пороге, вместо ожидаемого воздыхателя стоит совершенно неизвестная мне личность. Но что самое главное — с чайником. Горячим чайником, судя по поднимающемуся от него пару.

— О, отлично, давай сюда, — умиляюсь исполнительности неизвестной личности, выхватываю чайник прямо из его рук и щедро плескаю в наш термос. — Спасибо, — возвращаю опустевший чайник обратно парню с отчего-то очень круглыми глазами. — Пока. — Закрываю дверь. Его дверь.

Ну да не важно. Теперь у нас есть кипяточек! Хоть что-то теплое в этой жизни у нас теперь есть!

— Астра? — слышу уже на лестничной площадке. — Ты за чаем? Пойдем, я тебе налью.

Оборачиваюсь. Прямо позади меня застыл тот самый обожатель с невероятно влюбленным выражением лица.

— Так мне уже вынес твой сосед. — Сообщаю, глядя на него с невыразимой благодарностью. Так за мной еще никто не ухаживал! Термос теперь так ласково греет замерзшие руки, что еще чуть-чуть и я выйду за него замуж. Не за термос, конечно.

— Э-э-э… — тянет растерявшийся парень, — но… вообще-то соседа я не предупреждал.

…

Ой.

— Уверена, даже если бы ты не договаривалась с тем парнем, никого бы твое поведение не удивило, — Мила закатывает глаза, параллельно сдувая с них челку — руки подруги заняты тазами с одеждой. Я же сижу верхом на одной из стиральных машинок и делаю вид, что сильно переживаю.

— А вдруг я нанесла ему моральную травму?

— Я думаю, он рад тому, что хотя бы не физическую. — Мила грохает тазом о пол и начинает споро развешивать нашу одежду.

Резонно.

— А…

— А может ты мне поможешь уже?

Ну вот.

— Это невозможно! Невозможно это сделать! — Мила кидает ручку на стол, а потом бьется об него лбом сама.

Жую орешки.

— Как?! Как это вообще можно понимать?!

Орешки очень вкусные.

— Астра, ты что правда уже всё сделала?!

— Ф-да-ф, — подтверждаю.

— Но как?!

Пожимаю плечами.

— Ну, фзяла фручку, открыла тефрафку…

— Астра!

— Ну я же рафказываю!

Мила затихла, лежа на столе. Так, у человечков же нет каких-то быстрых способов ритуального самоубийства над домашкой по математике? А то они так быстро мрут, что я бы не удивилась…

Тыкаю.

Тыкаю Милу в плечо.

— Тебе дать списать? — неуверенно предлагаю.

— С ума сойти, — шепчет подруга, — мне предлагает списать змея. Как я могла до такого докатиться?

— Клубочком, — отвечаю обиженно, — катилась-катилась и докатилась.

Вот не дам ей теперь списать.

Скорбь в глазах Милы можно было выразить только во вселенских масштабах.

— Эй, еду запрещено проносить в комнаты! — это Аиша вышла из душа.

— Это не еда, это орешки, — праведно возмущаюсь. С каких пор легкие перекусы можно называть таким многогранным словом, как еда?

Только вслушайтесь!

Е-д-а-а…

— Она запрещена! Из-за тебя могут наказать нас всех!

Шиплю!

— Астра! — тут же спохватывается Мила.

— Я доложу о вас коменданту, если вы сейчас же не уберете отсюда запрещенное!

Шиплю активнее!

- Астра, успокойся! Пойдем, мы как раз хотели навестить мальчиков!

Глаза демонессы округляются.

— Не рано вам по мальчикам бегать? — ядовито цедит. — Хотя да, забыла с кем я разговариваю. — Меня обливают презрительным взглядом.

Рефлекторно принимаю истинную форму! Таки она действительно забыла, с кем разговаривает!

— Астра, не надо, пусть каждый думает в меру своей испорченности. — Мила удерживает меня за хвост, второй рукой не забыв захватить МОИ орешки. Убедившись, что я не собираюсь нападать прямо сейчас, подруга решительно направляется к двери. Не могу доверить свою добычу чужим рукам, поэтому ползу следом, ревниво следя за пакетиком.

В комнату к вернувшимся из города друзьям я заползаю под непрекращающиеся вежливые напоминания Милы о том, что вне учебных стен запрещено принимать свою истинную форму. Ее напоминания настолько вежливы, что я рефлекторно ускоряюсь, пока мне вежливо не прищемили хвост.

— Привет, девчонки, — улыбается развалившийся на кровати Ник, пока отрывший нам дверь взъерошенный Демьян зевает, прикрываясь ладонью.

— Не ш-шпал? — удивленно шиплю. Как можно было променять сон на прогулку в город? Как можно было в принципе променять на что-то сон?

— Делал всю ночь домашку, чтобы сегодня спокойно погулять, — кивает дракон, а я в очередной раз убеждаюсь, что раса у них вконец пропащая.

— Сделал? — Мила снова погрустнела. После изнуряющей недели занятий в ее глазах наравне с упрямством и желанием бороться, горят отчаяние и страх не справится. Кажется, быть среди отстающих, более того, в принципе не иметь возможности справится с нагрузкой, для нашей девочки-умницы крайне тяжело. А ведь она так старается… в отличие от меня почти не спит, в отличие от меня добросовестно выполняет все отданные на самостоятельную работу физические и магические упражнения, в отличие от меня учит пройденный материал и в отличие от меня аккуратно выполняет все необходимые теоретические расчеты и задачи в тетради.

А я только точные науки сделала. И то только потому, что на последней паре по этикету заняться было нечем.

Смотрю на нее, и в груди вдруг сжимается что-то странное. У добрых людей это было бы сердце, но у меня, наверное, должны быть какие-то другие органы.

— Сделал, — Демьян кивает даже как-то немного неловко и совсем не смотрит Миле в глаза.

— А ты, Ник?

Ник тоже косится немного виновато.

— А я по большей части списал, но тоже вроде бы всё понял. Мне отец курсы при академии высших рас оплачивал. Не то чтобы я там усердно учился, но…

— Несправедливо, что вступительные были значительно легче той программы, что реально от нас требуют, — ненавязчиво поддерживает подругу Демьян.

Мила грустит.

— Такими темпами я не доучусь даже до первой сессии через полтора месяца, — говорит понуро.

— Перестань, Мил, вот увидишь, не успеешь оглянуться, как уже танцуешь на новогоднем балу! — Ник тоже пытается ее поддержать.

— Никого тут просто так не отчисляют, — Демьян подхватывает, — студентов с нашего отделения с руками отрывают на любых других факультетах, так что на новогоднем балу точно потанцевать доведется!

Судя по лицу подруги, танцы на новогоднем балу ее не вдохновляют.

В отличие от меня.

— Что за бал? — вскидываюсь.

Танцевать это я люблю, это я умею, это же так всё красиво, загадочно, пш-пш фонарики там всякие!

— Всеакадемический бал перед новым годом, ничего особенного. — С нотками осуждения отвечает Демьян.

— Что значит ничего…

— Астра, давай не сейчас.

Ах да, сейчас слишком грустная атмосфера.

Кошусь на человечку и очень печально вздыхаю. И всё-таки я очень гуманитарное существо.

— Ладно, блондиночка, иди садись за стол, будешь оправдывать стереотипы о своей внешности. — Решительно проговариваю.

Два часа спустя я с уверенностью постановила, что Мила на самом деле весьма талантливая и исполнительная ученица — стереотипы о блондинках она старательно и стабильно оправдывает.

— Но мы же решаем здесь уравнение!

— Мы не решаем здесь уравнение, — дышу.

— Как же не решаем, вот же мы буковку нашли!

Вдох-выдох.

— Мы нашли параметр. А решить уравнение, значит, найти саму переменную, а не параметр, который на нее влияет.

— Я ничего не понимаю, — Мила чуть не плачет.

Я тоже чуть не плачу, но мне нельзя, я вроде как учитель, мне не положено.

Вдох-выдох.

— Хорошо, вот давай представим ситуацию. Возьмем большую катапульту и…

— Декана боевиков, — тут же вмешивается Демьян, сходу уловив, к чему я клоню.

— И декана боевиков, — покорно соглашаюсь. Спустя два часа занятий я даже готова сама залезть в эту катапульту, только бы Мила уже хоть что-то поняла. — А теперь давай запулим его настолько далеко, насколько нам хочется.

Мила насупилась. Примеры с деканом боевиков ей стабильно не нравились, но поделать с этим она ничего не могла, потому что всем остальным они стабильно нравились.

— И?

— И как ты думаешь, как он полетит?

— Хорошо полетит, — мечтательно закатывает глаза валяющийся на постели Ник.

— Сначала вверх, потом вниз, — подруга тоже закатывает глаза, но скорее раздраженно и устало.

— Отлично. Сейчас ты описала траекторию его полета. Скажи, а ты можешь точно рассчитать его положение в воздухе в любой момент времени или сказать место, куда он приземлится?

— Нет, но… наверное, если знать все исходные данные…

— Какие, например?

— Ну не знаю… силу, с которой он полетел, направление движения, изначальную высоту…

Смотрю на человечку в ожидании, что до нее наконец дойдет.

Не дошло.

Вдох-выдох.

— Мила, траектория полета и есть переменная, которую мы ищем, решая уравнение. А параметр — то, что эту траекторию определяет, то есть всё то, что ты назвала. Понимаешь разницу?

Подруга неуверенно кивает.

— То есть решить уравнение с параметром и найти этот параметр…

— …это, например, определить, с какой именно скоростью нужно запулить декана боевиков, чтобы он долетел куда-то, откуда не возвращаются, — с радостью заканчивает Ник.

— Кажется… — задумчиво начинает Мила, вглядываясь в тетрадь, и я затаиваю дыхание, — …я поняла. Да. Точно поняла.

Это лучший день в моей жизни!!