Укрощение строптивого ректора

Глава 24

— Войдите, — слышу строгое, робко заглядываю в кабинет, бегло осматриваю обстановку, и только затем проскальзываю внутрь. Мало ли, вдруг тут тоже в меня чем-то кидаться будут.

Но ректор сидит за своим столом, раздраженно хмурится и не обращает на меня никакого внимания. Перед ним высится несколько стопок исписанной бумаги, которые он очень активно раскладывает — из одной стопочки формирует две другие стопочки.

Надо же, значит папа не зря говорил, что все эти начальники исключительно бумажки на работе перебирают.

— А, это вы Змеиная. Присаживайтесь. — Произносит дракон деловым тоном, по-прежнему не глядя на меня.

Захотелось присесть на ковер, но не буду. Надо постепенно приучать мужчину к своим шуткам, а то он сбежит раньше, чем узнает, как ему на самом деле повезло.

Скромно присаживаюсь на стул по другую сторону стола.

Минут десять мы многозначительно молчим. Ректор раскладывает бумажки, я смотрю на то, как он раскладывает бумажки.

До встречи с принцем осталось двадцать минут.

— Скажите мне, Астра, — наконец заговаривает ректор, переложив последнюю бумажку, — насколько самостоятельно сдавала вступительный экзамен студентка Мила Шорс?

Смотрю на него в полном недоумении. Из груди медленно начинает подниматься шипение.

То есть он настолько не обращает на меня внимание, что даже ругать меня не готов, вместо этого вспомнив про Милу?!

Укушу!

— Астра, я задал вопрос.

Я тебе сейчас тоже задам, дорогой, но не вопрос.

— А с-с-с какой целью любопытс-с-ствуете? — интересуюсь, невольно пропустив на язык шипение.

Уголки губ мужчины дергаются, и я резко запрещаю себе впредь допускать подобные проколы.

— Не ревнуйте, я не увлекаюсь человеческими девушками. — Говорит вдруг, всё тем же, совершенно невозмутимым тоном. И не дав мне ни секунды на ответ, сразу продолжает. — Учитывая ваше незнание языка, не трудно догадаться, что экзамен вы писали вместе с подругой, причем, не удивлюсь, если большую часть заданий выполняли именно вы. При всех странностях вашего образования и поведения, я уже успел убедиться, что общий уровень знаний у вас весьма высокий.

— Мила писала полностью сама, — страх за подругу внезапно полностью гасит ревность, оставляя только волнение и желание защитить.

Потерять человечку я пока точно не готова. Я же умру с голоду!

— Насколько полностью? — ректор снова хмыкает.

Хмурюсь.

— На все сто, — непримиримо выдаю.

Дракон смотрит на меня с легкой иронией и очевидным неверием, но настаивать больше не пытается.

— Студентка Шорс явно не справляется с программой, несмотря на искреннее старание. Я получил две рекомендации на отчисление на прошлой неделе и ни одного поощрительного отзыва.

Невольно сжимаю ткань юбки изо всех сил. Мне не нравятся такие разговоры, совсем не нравятся, почему мы не можем просто поругаться как нормальные люди?

— Мила писала сама, — еще раз твердо повторяю. В конце концов она же и вправду писала сама, ну подумаешь я кое-где ускорила ее написание, так это так, легкий толчок в нужную сторону, но никак не подсказки! — И она в самом деле старается — учит, делает, выполняет! Она грезит учебой, готова жертвовать ради нее временем, здоровьем, психикой, да всем, лишь бы получить этот шанс в жизни! Разве не таких учеников вы себе искали, господин ректор?!

Глаза мужчины загадочно мерцают напротив. Казалось, его ничуть не задела моя пламенная речь, наоборот, во взгляде промелькнуло что-то, от чего на миг сбилось с ритма сердце.

— Удивительно как вы вступаетесь за подругу, — он оперся локтем о стол и положил подбородок на сцепленные пальцы. — Никогда бы не подумал, что змеи способны испытывать привязанность к кому-то, кроме членов семьи. Или это часть вашей игры в охоте за мной?

Захотелось плюнуть ему в глаз. Ядом.

— А вы всех девушек с благими намерениями в охоте на вас подозреваете? — невинно интересуюсь.

— Нет, только змей, — столь же невинно отвечают мне.

Двойной порцией яда плюнуть, чтобы точно не зря подозревал.

— Знаете, что в этой ситуации самое печальное? — спрашиваю вполне серьезно.

— И что же?

— То, что когда тебя так настойчиво убеждают в том, что ты воплощение зла вселенского, невольно хочется начать соответствовать.

— То есть это вы еще и не начинали? — ректор сжимает губы в попытке подавить улыбку, а я начинаю тихонько шипеть.

— Чего вы добиваетесь разговорами про Милу? Уверена, если бы хотели ее отчислить мои ответы роли никакой бы не играли. — Бросаю довольно зло.

— В уме вам все-таки не откажешь. — Ректор кивает. — Вы правы, я хочу предложить вам сделку.

Неожиданно.

— Какую же? Вы не отчисляете Милу, а я не пытаюсь заманить вас в свои сети?

— Да вы кажется и не пытаетесь, — мне показалось или в его голосе прозвучала обида? — Нет, сделку иного рода, но тоже связанную с вами. Скажем так, я хочу поставить эксперимент.

— А я в этом эксперименте буду в качестве подопытной? — поднимаю брови.

— Именно. Позвольте угадаю, — ректор придвигается ближе, — именно вы помогали друзьям с выполнением части домашних заданий на прошлой неделе?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это запрещено?

— Нет. Но я прошу вас ответить.

Колеблюсь секунду, но всё же решаюсь ответить честно. Моя бабушка всегда советует говорить правду в ситуациях, где может понадобиться сличать показания.

— Да. Помогала. И как это связано с вашим экспериментом?

— Прямым образом. Я хочу, чтобы вы стали помогать отдельным студентам на постоянной основе.

Пауза.

Странное ощущение. Мне совершенно не нравится, что в этот раз ее спровоцировала не я.

— Может, все-таки Милу отчислим… — шепчу в ужасе.

— Астра, соглашайтесь, — ректор с иронией смотрит мне в глаза, — думаю, вам тоже будет интересно пообщаться с другими расами.

— Я боюсь, что другим расам будет не очень… интересно со мной общаться, — шепчу.

— Неправда. Уверен, они по достоинству оценят ваши преподавательские способности, уровень знаний и чувство юмора.

— Чтобы понимать моё чувство юмора, меня лучше узнать поближе, — шокировано возражаю, — не то чтобы это помогает, но…

— Астра, не забывайте, что я спокойно могу отчислить не только студентку Шорс, но и вас, учитывая ваше незнание письменного языка, которое уже вылилось в серьезную проблему на зельеварении. Буквально.

— Я не хочу быть учителем, — шепчу в отчаянии, — даже мне страшно представить, чему я там могу их научить. А вам что нет?

— Предпочитаю даже не представлять, честно говоря. — Ректор хмыкает. — Но надеюсь, среди ваших уроков найдется что-нибудь от точных наук и магии, которые так хорошо вам даются.

Ш-ш-ш!

— Астра, у вас нет выбора.

Ш-ш-ш!

— Змеиная, считайте это приказом и воспринимайте как дополнительные пары по навыкам общения. Могу даже пойти вам на встречу и разрешить проводить эти занятия вместо пар по этикету. Судя по отзывам преподавательницы, вы и так знаете его лучше, чем кто-либо в этой академии.

Ну я же так хорошо там спала!

— Отправлю вам отстающих с факультета общих наук, там как раз традиционно страдают ваши направления, вы можете отлично вписаться в компанию. А вот всеобщий эти ребята знают лучше многих, так что можете заниматься с обоюдной пользой.

Он очевидно уже всё решил.

— На этой неделе меня снова не будет. Но уже на следующей я жду от вас существенных результатов в деле изучения письменного всеобщего. А сейчас попрошу вас остаться и немного помочь мне с бумагами. Считайте это наказанием за несделанную домашнюю работу.

Смотрю на него с иронией.

— Я же не знаю языка, — напоминаю.

Ректор на секунду запнулся, но тут же сделал вид, что так и было задумано.

— Вы же знаете язык демонов, если я не ошибаюсь? Это ведь язык вашего отца?

— Не ошибаетесь, — тяну с улыбкой. Ну надо же как он внимательно слушал наш сегодняшний с принцем разговор.

— Отлично, значит будете разбирать письма от демонов. И не кривитесь, помощь мне действительно требуется — мой старый во всех смыслах помощник скончался от инфаркта на прошлой неделе.

— Сердцу не прикажешь, — глубокомысленно киваю.

— Нормальные существа в таких случаях выражают соболезнования, — ректор изо всех сил старается сохранить положенный ситуации мрачный вид.

— А причем тут я?

— Действительно, — губы ректора все же дрогнули, и улыбку сдержать он не смог. — Приступайте к работе, Астра. Ваша — вон та стопочка.

Проследив за его взглядом, натыкаюсь на полностью забитые письмами три огромные полки шкафа.

Рот против воли открывается.

Ничего себе стопочка! Вот уж действительно девочки выбирают себе мужчин похожих на своих отцов — мой отец читает письма от своих родственников примерно с той же регулярностью.

— Может, я отберу хотя бы письма только за этот год? — шепчу слабым голосом.

— Нет-нет, мне всегда было интересно, о чем можно так много писать. — Ректор даже не пытается скрыть ехидство.

А мне вот не интересно, я читала письма папы, вряд ли здесь будет какое-то принципиально новое содержание.

Всё, берем хвост в зубы и входим в образ.

Закрываю рот.

Ой, что-то не сходится.

Открываю рот.

— Вы меня, конечно, извините, — поспешно говорю, но попыток к бегству пока не предпринимаю, — но конкретно сейчас я совершенно не готова вам помогать.

— Отчего же? — ректор криво улыбается, уже готовый сказать, что свидание вовсе не повод откладывать отработку наказания.

— Я налаживаю межвидовые связи. — Торжественно говорю не без затаенного ехидства. — Учусь общаться с другими расами и налаживаю контакт с однокурсниками. Всё как вы велели.

Пауза.

Ректор смотрит на меня так, словно кусается здесь по большей части он, а не я.

— Хм, — выдавливает, а я кусаю губы, чтобы не начать нагло улыбаться. — Налаживание связей можно и отложить.

— Боюсь, тогда они наладятся в обход меня. — Стараюсь хотя бы обозначить грусть, так как выдержать грустный тон совершенно не получается.

— В обход вас? — ректор в свою очередь обозначает недоверчивость. — Думаю, никакие подобные связи не установятся в обход вас. Уверен, с кем сходить на свидание вы найдете всегда. Одним кавалером больше, одним меньше…

— Вы слишком хорошо обо мне думаете, — каюсь, — последним мужчиной, с которым у меня были регулярные свидания, был мой учитель по основам портальной магии.

— Дайте угадаю, он тоже за вами бегал?

— Ну что вы! В нем было около пятидесяти десятков жизни и около пятидесяти килограммов лишнего веса. Даже если бы он попытался за мной бегать, то скорее всего бы не добежал.

— То есть вы настолько ленивы, что даже свои прямые обязанности змеи не выполняете? Слышал, что у вас считается нормой съедать сердца не менее сотни мужчин в год. Я всё боюсь уточнять в буквальном или все-таки фигуральном смысле.

— Увы.

— Всё настолько плохо?

— Я буквально таки позор семьи.

Секунда… другая…

— Ну я пойду, — вскакиваю, кусая губы, чтобы не рассмеяться.

— Не пойдете.

— Ну значит поползу.

— Змеиная! Мне довольно странно вам об этом напоминать, но вы здесь, чтобы за мной охотиться, а не за принцем!

— Знаете, — стремительно пячусь, — вот посмотрела я на вас, посмотрела, и что-то мне так лень стало на вас охотиться… сами понимаете, позор семьи…

Выскакиваю за дверь!

Бумц! Что-то стеклянное разбивается мне вслед.

— Зараза! — слышу искреннее, и, утирая слезы от смеха, быстро отползаю подальше.