Укрощение строптивого ректора

Глава 15

Колеблюсь мгновение, а потом не выдерживаю и принимаю истинную форму. Небольшое мысленное усилие, и я становлюсь невидимой не только для глаз любого существа, но и для любой магии, кроме нашей собственной. Но в том, что других суккубов в академии нет, я уже успела убедиться. Главное теперь, чтобы ректор не узнал о моих маленьких тайнах, а то еще откопает где-нибудь змею и рядом посадит, чтобы меня отгоняла. А я против конкуренции, я нашу породу знаю!

Ползу.

Коварненько так.

Доползаю до приемной и немного замедляюсь, перестроившимся глазом ища магию, которая могла бы меня отследить. Но все заклинания выглядят знакомо и используют потоки, которые мы давным-давно научились обходить. Всё-таки обнаруживать нас для дракончиков, видимо, слишком затратно, раз даже в приемной такого сильного мага незнакомых для меня заклинаний нет. Впрочем, не уверена даже, что они существуют — свои тайны и методы мы умеем хранить как никто, и мотивация тут сильная. Подобные маленькие секретики жизненно важны для нашей выживаемости и статуса сильнейшей расы.

— …не желаю! — доносится до меня из-за закрытой двери.

Кошусь на блаженного секретаря, но та явно ничего не слышит. Отлично, значит, заглушающее заклинание работает, просто не для меня.

— Я уже понял ваши эмоции, — слышу голос ректора, — позвольте и мне высказать свою точку зрения.

— Не позволю! Если это отродье немедленно не покинет академию, её покину я! Напомнить, сколько вы умоляли меня здесь преподавать? Неужели я не имею права самостоятельно отчислить студентку при вполне обоснованных обстоятельствах?! Я вам не профессор на побегушках, чтобы со мной так обращались!

— Ну что ж, покидайте. — Слышу спокойное и прямо горжусь.

— Что? — леди Зоул явно растерялась.

— Я сказал — покидайте. Я безусловно горд тем обстоятельством, что столь высокий специалист, как вы, преподает в нашей академии, пусть и только на моем потоке, но шантаж я не приемлю. Если факт наличия змеи среди студентов вас настолько оскорбляет — то более вас не задерживаю.

— Да как вы смеете… — лепечет в край растерянная леди.

— Смею что? Самому решать, кому учиться на моем потоке, а кому нет?

— Так оскорблять меня!

— И чем же я вас оскорбляю, позвольте спросить? — в тоне мужчины появляются нотки раздражения.

Давай, мой герой, не сдавайся этой грымзе!

— Я думала, что попала в приличное учебное заведение! Меня звали в Академию Драконов, лучшую академию в мире, но вы убедили меня, что ваше второе место в рейтинге лишь дело времени, убедили, что здесь я смогу развить свою карьеру и найти преданных учеников. И что теперь?! Вы змею! Змею мне пихаете! Это, по-вашему, преданные ученики?!

— Может быть, не стоит относиться с таким предубеждением к расе, которую вы…

— Я знаю о змеях достаточно, милорд! Не забывайте, что я такой же дракон, как и вы, и мои предки, так же как и ваши, когда-то воевали со змеями на равных! И я знаю, насколько это лживые, ленивые, двуличные твари! Вам ли не согласиться?! Ваш младший брат так и не стал…

— Давайте не будем трогать меня и мою семью. — Голос ректора сух, как пустыня. — Здесь мы в первую очередь преподаватели, личное не имеет значения.

— Возможно, по отношению к другим расам бы и не имело, но змеи! Эти грязные отбросы, не обладающие по рождению ни каплей добра, сострадания, благородства… да в принципе каким-либо подобием интереса к окружающим! Как можете вы брать ТАКОЕ на обучение?! Она уже едва не убила студента, в ней нет ни крупицы заинтересованности обучением, и единственное, что её здесь держит — это какой-то очередной объект воздыхания! И это при том, что змеи физически, я подчеркиваю, физически неспособны испытывать любовь или дружеские чувства! В них нет ни капли морали и совести! Учить её?! Да эту дрянь нужно растоптать, чтобы не размножалась!

Тишина.

Что-то мне расхотелось подслушивать.

Тихонечко размыкаю свои колечки и быстро выползаю из приемной. Не то чтобы я сильно впечатлительная, но как-то сильно впечатлилась. Так сильно, что даже ответ ректора не очень хочется слушать. На всякий случай. Чтобы еще сильнее не впечатлиться.

До комнаты в общежитии доползла на инстинктах, сама не понимая, каким внутренним компасом определяю направление.

Заползла в пустую комнату.

Вернула человеческую форму.

Мне очень-очень хочется домой.

— Астра? — слышу за дверью раньше, чем раздался стук. — Астра, открой, пожалуйста, это Морис, я твой однокурсник. Прости, не успел заметить, как ты подошла.

А это обязательно — открывать, когда стучат?

— Астра, извини за беспокойство, мы хотим сделать тебе подарок в знак будущей дружбы!

Подарок.

Я люблю подарки. Сейчас не очень, но вообще люблю. А вот дружить не умею.

Но открываю.

На пороге стоит тощий кудрявый юноша, которого я при всем желании не могу вспомнить. Ну точно, как там сказала эта леди? Никакого интереса к окружающим…

— Вот, это тебе от нас, — неловко улыбаясь трясущимися руками парень протягивает мне красиво запакованную коробку. — Если хочешь, мы можем еще таких достать, только скажи. — Он начинает пятиться. — Только… давай не будем ссориться, ладно? И кусать нас не надо…

На последней фразе парень окончательно теряет самообладание, и практически сбегает, кинув в мою сторону свою ношу. Рефлекторно ловлю, как во сне закрываю дверь и возвращаюсь в комнату.

Мне совсем не хочется смотреть, что там в коробке, но… я уже чувствую.

С почему-то резко испортившимся зрением развязываю красивый зеленый бантик, разрываю белую упаковочную бумагу, и мне в руки вываливается пушистый белый кролик, еще вполне живой, но задыхающийся от страха и нехватки воздуха в коробке. Похоже, его поймали и запаковали ещё с утра, а дырочку не сделали.

Кролик дрожит в моих руках так сильно, что мои руки тоже дрожат, хотя может они дрожат совсем не от этого, не знаю. Зрение почему-то становится всё хуже, а маленький зверек в моих ладонях совсем не успокаивается, только дрожит еще сильнее. Наверное, тоже чувствует во мне хищника.

Хищника, которому его принесли на съедение.

Мне принесли на съедение пушистого кролика.

Живого пушистого кролика.

Чтобы я не кусала своих однокурсников.

А еще меня надо растоптать, чтобы я не размножалась. Не то чтобы я собиралась размножаться в ближайшее время, но…

Кролик от страха, видимо, начал потеть, иначе я не знаю, как объяснить, что его шкурка вдруг начала покрываться маленькими солеными капельками.

Вспышка портала разрезает пространство комнаты.

— Вот вы где! — хмурится стремительно появившийся из портала ректор. — Змеиная, я разве давал приказ отползать?

Опускаю голову.

Не помню, какой приказ он отдавал.

— Змеиная? — в голосе ректора появляется замешательство. — Вы что… плачете?

Шмыгаю носом.

Нет, господин ректор, это дощщь!

Снова шмыгаю.

И совсем не жалостливо, а даже как-то зло. Я же злая, мне положено.

— Змеиная, а вам говорили, что подслушивать нехорошо? — ректор как-то сразу догадался.

Точно не помню, но бабушка, кажется, говорила только обратное.

Шмыгаю.

— Астра, неужели слова высокородной драконессы старой закалки могли вас так задеть?

— Совершенно не могли задеть, — всхлипываю, подтверждая.

— Ну и что вы тогда делаете?

— Яд с глаз сцеживаю.

В установившейся тишине внезапно громко звучит отчетливый смешок.

— Нравитесь вы мне, Змеиная.

— Что?

— Что? — ректор улыбается.

— Нра-а-авлюсь? — тяну, впервые поднимая голову и заглядывая в лицо стоящему в паре метров от меня мужчине. Глаза ректора хитро блестят, и в них я не вижу ни жалости, ни осуждения, только смешинки.

— Как перспективная студентка ну очень нравитесь. — Улыбается зараза. — Всё, Астра, вытрите слёзы, и вспомните, что вас вот совершенно не волнует мнение окружающих.

— Совершенно, — киваю и снова судорожно всхлипываю.

Мужчина картинно вздыхает, подходит ко мне, садится на корточки и протягивает руку к замершей в моих руках живности. И хоть меня он не касался, легонько поглаживая хохолок животного, от тепла его пальцев рядом, по рукам побежали щекотные мурашки.

— Кролик то у вас откуда? — спрашивает, едва сдерживая улыбку. И так эта улыбка заразительна, что плакать больше не хочется.

Но вспомнив, откуда у меня кролик, я снова всхлипываю.

— На съедение принесли, — тихонько отвечаю, опустив голову обратно и отчего-то страшась его реакции.

Секунда тишины, и мужчина вдруг искренне рассмеялся.

— Чтобы вы не кусали никого вокруг? — предполагает сквозь не менее заразительный, чем улыбка, смех.

— Да, — хмурюсь. Мне вроде бы было совсем не смешно, но…

— Недоразумение вы ползучее, — мужчина по-прежнему смеется.

И я не выдерживаю — тоже начинаю улыбаться.

Ну вот как он это делает?

— Я даже не знаю, кого мне жалко больше, — дракон всё никак не успокаивается, — кролика, вас или ваших перепуганных одногруппников.

И глядя на то, как он вовсе не пытается делать из происходящего трагедию, я тоже начинаю смотреть на всё под другим углом. И… смеюсь. Сначала неуверенно, а потом уже не сдерживаясь.

Но мысль о преподавательнице снова стирает с моего лица улыбку.

— Чем закончился ваш разговор? — спрашиваю тихо, без капли юмора.

Ректор тоже перестает улыбаться, сразу понимая, о ком я.

— Тем, что она даст вам второй шанс. А также вспомнит о правилах приличия и больше не будет никоим образом вас оскорблять.

Зарываюсь пальчиками в пушистую шерстку.

Значит, мне снова придется с ней встречаться…

— Астра, как вы думаете, в чем главный смысл обучения здесь? — внезапно спрашивают меня.

Пожимаю плечами.

— Чтобы потом много зарабатывать? — беспечно предполагаю.

— В том, чтобы научиться жить. Жить в мире, где не все и не всегда будут хорошего о вас мнения. Мире, где не все постели будут мягкими, не все существа добрыми, и не все решения приятными. Понимаю, вы вряд ли захотите в дальнейшем быть шпионом, и вас вряд ли прельщают перспективы после выпуска, но подумайте и о другом. Мир, где вас окружат теплом, заботой и добротой означает мир наполненный ложью. Мир, лишеный половины красок, в котором вас запрут как в золотой клетке. Разве хотели бы вы такой жизни? Жизни, где вы всего лишь птичка, за которой ухаживают и ублажают, но не делятся проблемами и не считают личностью?

— В этом вопросе точно есть какой-то подвох. — Шмыгаю, но плакать уже совсем не хочется. — Я вот сейчас скажу нет, а вы меня куда-нибудь на полигоны отправите, да?

Ректор снова усмехается. Потом выпрямляется, делает пару шагов назад, возвращаясь к всё еще горящему порталу, и отвечает мне вполне серьезно:

— Я никому не дам вас в обиду, змейка. Но вы должны научится сами справляться со своими проблемами. Увольнение, наказание, отчисление не помогут решить главную проблему — люди не начнут думать о вас иначе. Докажите не силой и защитниками, что вы достойны куда лучшего отношения, докажите это своими поступками и поведением.

Подождав пару мгновений, но не дождавшись моей реакции, мужчина коротко кивает в знак прощания и исчезает в портале.

А я сижу и глажу успокоившегося кролика.

Интересно, что скажут мои соседки при виде внезапно образовавшегося нового питомца?

— Астра! — ворвавшаяся через час в комнату Мила застала картину идеалистического блаженства — осознавший свое счастье кролик, которого я решила назвать Грушей, сыто развалился на моей постели во весь свой, как оказалось, могучий рост и вяло подергивал лапкой. — Это что? — шокировано выдыхает человечка, и мне становится чуточку легче: она в этом цирке участия не принимала.

— Это объект моего гастрономического воздыхания, — важно поясняю, поглаживая пушистую макушку.

— Ты же его съешь? — с надеждой в голосе и обреченностью во взгляде спрашивает Мила.

А еще говорят, что змеи кровожадные.

— Нет, теперь он будет жить с нами. — Сурово отвечаю. — Это Груша, знакомься.

— Ты решила силу воли тренировать? — совсем-совсем обреченно уточняет Мила, но спорить не пытается и покорно чешет макушку ультимативно подсунутому под нос кролику.

Вздохнув, рассказываю ей, откуда взялся наш новый питомец.

Слово, которое подобрала для описания всей этой ситуации Мила, в приличном обществе не озвучивают.

Демонессы, которых тоже никто не спрашивал, отнеслись к кролику на удивление спокойно. Хотя мучают меня подозрения, что живность мою они воспринимают скорее как живой объект для исследований, который всегда под рукой, потому и не спорят.

Обустраивали мы Грушу долго. Сначала выясняли, чем его кормить, потом, где ему спать, причем так, чтобы проверяющие, периодически заглядывающие к нам в комнату, его не заметили, затем долго и упорно приучали к туалету. Без парочки внушений с моей стороны тут всё же не обошлось, но рефлекс ходить в туалет в нужном месте мы выработали. Осталось еще выработать, чтобы этот рефлекс происходил в нужное время, а не когда я в змею оборачиваюсь, и Груша пугается до смерти.

Но мы над этим работаем.