Укрощение строптивого ректора

Глава 16

Утро следующего дня началось чуть более прозаично, чем прошлое — из графина меня не поливали, разбудив банальным окриком, о чем я даже пожалела, так как выползти из теплой, уютной, совершенно замечательной и балдежной постельки оказалось задачей почти невыполнимой. Но когда число произнесенных фраз «сейчас встаю» перевалило за десяток, а Мила начала подозрительно косо посматривать на тот самый графин, я всё-таки нашла в себе силы… нет, не встать, а спустить ноги с постели. Уже подвиг, я считаю, учитывая как за пределами одеялка холодно. Мила, видимо, тоже рассудила, что самый сложный шаг сделан и немного ослабила бдительность. А я благополучно уснула.

— Астра!!!

Дернулась и резко вынырнула из блаженных объятий сладкого сна.

— Астра, имей совесть, мы же не позавтракаем!

Шиплю. Тихонько и жалобно.

— Астра, ну вставай же, пожалуйста!

— Если я встану… я лягу, — информирую печально.

Мой папенька на такой аргумент всегда отвечал, что если я сейчас же не встану, то уже не сяду. Потому что попа болеть будет. Но Мила, слава богам, не мой папенька и стимулировать меня могла только морально, а не физически.

Ой, я забыла про графин.

А вот графин про меня не забыл и весело выплеснулся на снова задремавшую меня.

Сползаю с постели грустной лужицей.

В целом, если подумать, то ковер на полу тоже очень даже…

— АСТРА ВСТАВАЙ Я СКАЗАЛА!

Ш-ш-ш-ш!

На завтрак мы все-таки успели, но поесть удалось только Миле. Под шокированными взглядами друзей я лишь вяло поковыряла теоретически очень вкусную яишенку, но ни кусочка проглотить так и не смогла. Всё, на что способен мой организм в данный момент — это люто страдать от недосыпа, а не поглощать пищу.

— Астра, ты спала девять часов, — ворчит Мила.

— Угу.

— Астра, змеям, чтобы выспаться достаточно четырех!

— Угу.

— Четырех часов раз в два дня, Астра!

— Угу.

— Как при таких условиях можно не высыпаться?!

— Куда?

Мила бросает вилку на тарелку и с силой бьется головой об стол.

— Я так больше не могу, — шепчет обреченно.

— Всего-то пару дней со мной живешь, — обижено тяну. Обычно все няньки сдаются хотя бы через неделю.

— Да ладно тебе, как будто нас действительно могут отчислить из-за того, что Астра не занимается, — резонно замечает Демьян, поучительно тыкая в нас ложкой, — уверен, в нашем случае точно сделают исключение в связи с максимально необычными обстоятельствами.

Какой он добрый, люблю его — не могу.

А Милу почему-то его аргументы не успокаивают. И зная коварство моего папеньки, я даже начинаю догадываться, почему.

— …полигоны… — выхватывает страшное слово мое максимально нерасположенное к восприятию чего-либо сознание по дороге куда-то там. Вот даже знать не хочу куда.

— Что полигоны? — вскидываюсь, выходя из состояния амебы в коме.

— У нас сегодня по расписанию полигоны. — Поясняет мне Мила.

— Когда? — только и спрашиваю.

— Через четыре пары.

Отлично, я так далеко в будущее не заглядываю.

В следующий раз сознание вернулось ко мне, когда мы куда-то сели. Предполагаю, что за парту, но вникать было очень лениво.

— Астра, соберись, — встревоженно шепчет и толкает меня локтем в бок Демьян, — на Милу уже смотреть больно.

Мне кажется или это проблемы исключительно Демьяна и Милы, а не мои?

Сплю.

Бух!

Звук с силой захлопнувшейся двери на секунду выводит меня из состояния глубокой дремы.

— Будем считать, что я дал шанс всем спящим не пропустить начало занятия. — Слышу бодрый мужской голос. — Дальше решайте сами.

Приоткрываю один глаз.

Высокий седовласый мужчина пружинистым шагом быстро подходит к доске, на ходу доставая из кармана самый обычный маркер.

— Позвольте представиться — профессор Пирс. — Дружелюбно улыбается. — Для тех, кто не имеет свойства запоминать, на какие пары он приходит, сообщаю: я буду вести у вас курс точных наук в ближайшие два года. Да-да, если вас накрывает скепсис, и вы думаете, что один простой человек чисто физически не способен знать все точные науки, скажу сразу. Я абсолютно с вами согласен. — Приоткрываю второй глаз. — Однако ректор сей прекрасной и очень богатой (на таланты, разумеется) академии предложил мне такой оклад, что я безоговорочно положился на его компетентное мнение и богатый преподавательский опыт.

Приподнимаю голову.

— Немного организационных вопросов. Так как размер моего доверия к опыту и знаниям вашего дорогого руководства никоим образом не зависит от числа посещающих мои занятия, сообщаю, что никаких списков присутствующих я вести не буду. А даже если буду, то всё равно потеряю. Более того, мне нет совершенно никакого дела до того, чем именно вы будете заниматься на моих парах. Главное, если уж пришли, то не мешайте. Да-да, юная леди, — профессор внезапно посмотрел прямо на меня, — если вам так сильно хочется спать, спите. Но предупреждаю сразу — спрашивать с вас всех я буду строго. Учтите, что мне проще вас отчислить, чем отпустить неучами, так как от ваших результатов на других смежных предметах зависит моя премия. Потому советую всё же слушать, хоть и не настаиваю. Впрочем, если вы любители острых ощущений — можете приходить сразу на экзамен, обещаю, нам будет весело.

Как-то даже сразу захотелось прийти на экзамен, но косой взгляд Милы развиться привлекательной идее — спать по утрам во вторник — не дал.

— И последнее. На занятиях не стесняйтесь задавать вопросы — я на экзамене стесняться их задавать точно не буду. Даже если вопрос кажется глупым, не переживайте, во-первых, большинство научных открытий совершалось именно после глупых вопросов, а во-вторых, я вас все равно не запомню, поэтому вашей репутации в моих глазах это не повредит. Да что уж там, я и так вполне невысокого о вас мнения, не волнуйтесь.

Нет, проспать это я не готова.

Приняв решение, выпрямляюсь и даже ищу рассеянным взглядом тетрадку.

Где может быть тетрадка?

Тетрадка…

Такая… прямоугольная…

Сосредотачиваюсь, силясь таки построить в голове логические связи…

Сумка!

Точно!

Туда иногда попадают тетрадки!

А где моя…

— Астра, я, конечно, всё понимаю, — слышу ехидный шепот Ника с мнимым придыханием, — ты суккуб и всё такое… и мне безусловно лестно… но я не такой, прости!

Ехидство в голосе парня меня настораживает, в мозгу что-то щелкает, и я вдруг понимаю, что в поисках сумки почему-то шарю по его ноге.

Нет, сумка должна быть ниже.

— Боги, Астра! — слышу в конце концов раздраженное, и тетрадь с ручкой внезапно появляются прямо передо мной.

Оу.

Ручка.

Ручку я не продумывала.

— …если вопросов пока нет, то немного расскажу вам о планах на семестр…

Беру ручку. В левую… нет, в правую руку.

Почему-то, что в левой, что в правой руке ручку держать одинаково не хочется.

Нет, так не пойдет.

— Извините, а выйти можно? — спрашиваю громко, кажется, перебивая преподавателя.

— Ну разумеется, идите. В целом, можете и не возвращаться, — весело говорит профессор, ничуть не разозлившись. — Вы, я так понимаю, та самая змея из высокородных? — Осторожно киваю. Мало ли какие у него претензии к змеям, мы народ такой — наследить везде успеваем. — Тогда сегодня вы вряд ли узнаете что-то новое. — Профессор отворачивается и обводит взглядом аудиторию. — Говорю для всех: в дальнейшем можете разрешения на выход не спрашивать — тихо встали, тихо вышли, тихо не вернулись.

Отлично.

Встаю.

И даже куда-то иду.

Где-то здесь точно должна быть вода. Холодная вода. И кофе. Я видела здесь стойки с кофе. Много кофе.

Выползаю из аудитории и попадаю в длинный просторный коридор. Так, вон там у лестницы стойка с кофе, за которой уже стоит смазливый мальчик, но сначала нужно найти туалет.

Хм, куда бы я пошла в поисках туалета?.. Прислушиваюсь к интуиции…

Ага, направо.

Отлично, значит, иду налево.

А то знаю я свою интуицию, это последнее, что стоит слушать. По крайней мере, в делах географических.

Слева по коридору действительно довольно быстро показывается нужная комната. Спешно, пока не передумала, захожу в неё и выплескиваю на себя парочку пригоршней ледяной воды из-под крана. Вчера на меня это как-то очень хорошо подействовало, видимо, потому что первая пара была у ректора, и организм задействовал все ресурсы на то, чтобы быстро проснуться.

Сегодня, похоже, эти ресурсы кончились.

Так, теперь кофе.

Возвращаюсь обратно к аудитории и подхожу к одетому в форму академии смазливому мальчику, стоящему за стойкой небольшого уголка с напитками и сладким. Надеюсь, это та аудитория и тот мальчик.

А ректор, я смотрю, деньги умеет зарабатывать. Судя по ценам, тут вся стипендия обратно в казну за месяц возвращается.

— Дай мне чего-то максимально крепкого, — говорю парню, по возможности сокращая процесс общения и выкидывая из него всякое лишнее вроде «привет» и «пожалуйста».

— Мы алкоголь не продаем, красавица, — улыбается мне это белобрысое чудо.

— Крепкий. Кофе. Как можно быстрее. — Чеканю, роясь в поисках какой-нибудь монетки. Я запасливая, это у меня от мамы, какую-нибудь мелочь точно найду.

— Это же целый золотой, — лепечет шокированный бариста, когда я таки что-то нашла. Ну да, запасливость у меня от мамы, а вот расточительность от бабушки.

— Сдачи не надо, — тут же говорю, представляя, куда я потом всю эту мелочь со сдачи буду распихивать.

— Да на эту сдачу можно всё тут купить…

— А купи, — внезапно для самой себя говорю, — и отправь вон в ту аудиторию, — показываю на наш кабинет. Надеюсь, что это наш кабинет. — На перерыве занеси, остаток оставь себе в качестве чаевых.

Меня же вчера «угостили» крольчатиной, надо проявить ответную вежливость. Главное, удержаться и ничего туда не подсыпать.

Парень только шокировано кивает и идет делать мне кофе.

Кофе.

Мой кофе.

Лучшее, что может быть по утрам. Нет, конечно, лучшее, что может быть — это бабушкина утренняя настоечка, но, во-первых, ей лучше не злоупотреблять, а во-вторых, лучше ее в целом не употреблять.

Поэтому пьем кофе.

Через минуты три всё ещё немного шокированный парень протягивает мне горячий дымящийся напиток.

Выпиваю залпом.

Отлично! Выхожу из состояния коматозной амебы и вхожу в состояние активной инфузории-туфельки.

Мозгов не прибавилось, но попытка изобразить жизнедеятельность состоялась.

Быстренько возвращаюсь в аудиторию, подсознательно боясь получить какой-нибудь нелицеприятный комментарий (похоже, я теперь всех преподавателей буду немного бояться), но профессор Пирс вовсе не обращает на меня никакого внимания.

— Что тут было? — спрашиваю тихонечко, пересев поближе к Миле. Рядом с ней тут такие флюиды серьезные витают, что извилины в голове поневоле искривляются.

Соседка молча двигает в мою сторону свои записи. Снова на змеином.

Так, ага, значит, первая часть курса посвящена высшей математике, потом мы начнем проходить механику и физику. О, профессор еще расписывал, почему нам так важно хорошо знать точные науки. Ну надо же, раньше мне просто говорили: «поймешь, когда вырастешь». Буквально таки исполнилась главная цель взросления — я наконец смогу понять, зачем нужна математика!

— …на этом вводную часть можем закончить. — Отвлекаюсь на голос преподавателя. — Вопросы?

— А какие разделы математики мы будем проходить? — тут же спрашиваю.

— Этот вопрос мне нравится куда больше, чем «можно выйти?» — По-доброму усмехается преподаватель. — Да и то, что вы в принципе знаете, что разделы математики бывают разные, тоже безусловно радует. Сначала, юная леди, мы научимся считать пределы и интегралы, а затем перейдем к полноценному блоку тем, посвященному дискретной математике, теории вероятностей и математической статистике.

Ух ты, а шансы то очень даже неплохие! Когда ты постоянно вычисляешь, с какой вероятностью на кухне останутся пирожки, если не доесть их прямо сейчас, то поневоле развиваешься!

— Еще вопросы? — профессор выдерживает короткую паузу. — Если больше вопросов нет, давайте начнем получать удовольствие. Открываем первый параграф учебника. Цель нашего сегодняшнего занятия — отучиться от модели поведения «увидел интеграл — закрыл книгу».

Две пары пролетели незаметно. В перерыве между занятиями тот смазливый бариста действительно притащил нам пирожные со стаканчиками кофе, отчего в благодушное настроение впали все, в том числе и профессор, который даже сообщил, что у меня впервые есть шансы на то, что он кого-то запомнит. Звучало больше как угроза, но я на всякий случай порадовалась.

А еще у меня появился отличный повод намекнуть, что кроликов дарить мне больше не надо: придирчиво выбранный десерт я поглощала с показательным удовольствием, а затем громко и долго восхищалась нашим новым питомцем, активно делая вид, что совершенно не поняла изначальный посыл подарка. Были опасения, что подарок был издевательским, но глядя на красные уши моих «дарителей», я убедилась, что ничего в этом поступке, кроме дурости, не было. И, кажется, они меня поняли. Ну а если не поняли, то буду объяснять по привычке — профилактическими укусами. Тут дело такое — никогда не подводит. Особенно если со смертельным исходом.

А сами пары мне понравились. Не то чтобы я услышала что-то новое, академия у нас все-таки с равными возможностями для всех, а значит все темы давались с нуля, но форма подачи материала была поистине гениальной. И как бы не ехидничал по этому поводу сам профессор, решение ректора отдать ему весь курс точных наук, стало понятно сразу — таких учителей ещё надо поискать.

Правда, судя по многим моим даже слегка вспотевшим однокурсникам, «темы с нуля» и «равные возможности» были весьма условны, а темп занятия фатальным для тех, кто действительно знакомился с материалом впервые.

Мила и вовсе от натуги забыла обо всём. В какой-то момент лекцию она начала писать на всеобщем, а под конец мне стало даже немного страшно — на обычно ровных по оттенку щечках появились красные пятна, а на губах следы от судорожных укусов.

— Мила?.. — осторожно спрашиваю, когда краснеть у человечки начал даже лоб.

— Астра, не мешай, — тут же одергивает она меня, сосредоточенно списывая с доски простые в общем-то вещи. Но списывает она их с таким видом, будто раскрывает секреты мироздания, не иначе.

Максимально незаметно оборачиваюсь к Нику — парень пыхтит, но обреченности и муки в глазах я не вижу. Хоть это радует. Правда, не исключаю, что он просто забил.

— Пойдем погуляем, — осторожно предлагаю Миле, после того, как профессор Пирс стремительно нас покинул, напоследок накидав скромную горку домашки, — тебе бы подышать.

— Не хочу, — человечка резко мотает головой, — я так и не поняла, как мы считаем здесь двойной интеграл, — утыкается носом в свои записи.

— Смотрим по графику, какие пределы у получившейся фигуры, — тяну осторожно, и глаза человечки вдруг наполняются слезами.

Ой-ой! Я же всего лишь подсказала! Хорошо, что не стала сразу говорить конкретный ответ, а то может она бы и вовсе в обморок упала.

— Мила… — совсем-совсем осторожно говорю, пока парни в истинно мужском испуге делают вид, что ничего не замечают.

В глазах человечки столько непонимания, что я даже прокрутила фразу в голове еще раз, чтобы убедиться, что произнесла её на всеобщем, а не на змеином.

— Астра, я должна это понять! — дрожащие пальцы подруги сжали лист бумаги так, что впору мне будет начинать делиться своими записями. А я как знала — писала ну очень аккуратно! И цветочки на полях у меня тоже получились ну очень аккуратными…

— Если хочешь, я тебе помогу, — примирительно кладу ладонь на ее пальцы и максимально осторожно их разжимаю. А то я вспомнила, что пока рисовала нижний цветочек, точно пропустила пару строчек вычислений.

— А ты в этом что-то понимаешь? — обреченно шмыгает носом человечка.

— Ну не чтобы что-то… — осторожно тяну, почему-то нервничая, — как бы так сказать… всё понимаю.

Мила поднимает на меня удивленный взгляд, а сбоку тут же придвигается Ник.

— А нам объяснишь? — заинтересовано произносит.

Грустно-грустно вздыхаю. Вот они последствия — не успела начать дружить, как уже появляются обязательства.

— Объясню конечно, — тем не менее твердо обещаю.

Следующие две пары проходят значительно проще. Сначала нам рассказывали общую историю и основы мироустройства, которые я благополучно проспала, затем обучали основам этикета. Тут я спала изящно и с элегантно оттопыренным мизинчиком.

Затем, ничего не подозревающую меня, отвели покушать, а после огорошили новостью.

Будущее наступило.

Следующая пара — те самые, страшные и ужасные полигоны.