Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI

Глава 5

Промозглый, ледяной дождь оглушительно стучал по капюшону моего плаща. Ветер, злобно завывавший в распахнутых и выбитых окнах многоэтажек, с силой бил порывами, заставляя хватать ртом воздух, чтобы вздохнуть. Крупные капли застилали обзор, размывая вид машин, застрявших в вечной пробке на Кубано-набережной.

Улица с говорящим названием плавно извивалась, повторяя контуры глубоководной реки, отделявшей Краснодар от республики Адыгея. Будучи таким же лицом города, как и центральная улица, Кубано-набережная являлась негласной достопримечательностью самого элитного района южной столицы. Здесь было шикарным всё: мраморные тротуары на мостовой с бордюрами, кованые фонари на парапетах, широкие, зеленые даже в декабре газоны и, естественно, живописные высотки на правом берегу, которые соревновались между собой не только в красоте и эстетике, но и в значимости тех сфер влияния корпораций, коим они принадлежали.

На левом, противоположном от нас, берегу находились дома, хотя «дома» — это слишком скромное название для этих особняков или даже усадьб местных чиновников, банкиров, силовиков, одним словом — селебрити. В ясные дни начала зимы я постоянно смотрела на них и гадала, будут ли археологи будущего думать о том, как жили вельможи этого города. Догадаются ли они, что эти знатные и зажиточные люди сбежали, как трусливые собаки, заранее зная, что даже такие красивые улицы, как эта, через считанные часы утонут в реках крови, насилия и безумия.

Я сама видела, как они на вертолетах, самолетах или в кортежах с мигалками, тесня в стороны простых людей и преграждая им путь блокпостами, покидали улицы, давшие им в жизни абсолютно всё.

Однако сбежали не все…

Впереди меня шагал Максим, размахивая своим идиотским скипетром «Охоты». Его задорного голоса практически не было слышно из-за льющего проливного дождя, но я знала, что он, как обычно, напевал занудную, въедающуюся в подкорку песню, мотив которой мне хотелось бы стереть из памяти навсегда.

Я слегка оступилась, когда он в очередной раз дернул за цепь, и ошейник, одетый на шею шипами внутрь, больно впился в саднящую кожу.

— Пидр! — прошипела я сквозь зубы, не переживая о том, что мой голос кто-то услышит в этом буране.

Со дня Всех Святых прошло всего лишь пару месяцев, а уже я вообще сомневалась в том, что меня кто-то видит, не говоря уже о том, чтобы слышать. Презираемая мною «должность» или «звание», занимаемая по злой прихоти в иерархии этого змеиного клубка, делала меня неприкасаемой для всех, следовательно, и полностью игнорируемой.

Морщась от боли, мне пришлось снова натянуть цепь и отойти в сторону, чтобы обойти сломанную детскую коляску, зажатую меж врезавшихся друг в друга машин, по которой, к слову, Максим перелез без всяческих моральных угрызений совести.

Отвернувшись в сторону особняков на левом берегу, я до рези в глазах стала пялиться в темные провалы огромных панорамных окон роскошного дома, лишь бы не видеть мутные, бурые разводы, въевшиеся в ткань коляски.

Однако воспаленный разум, привыкший к колоссальному и постоянному информационному потоку извне, невыносимо остро нуждался в любых эмоциональных красках и с виртуозностью режиссера и легкостью монтажера дорисовал в воображении сцену ужасной трагедии, навсегда запечатавшей переломанную судьбу маленького человека, не способного сопротивляться этому жестокому миру.

Максим снова дернул за цепь, и я на краткий миг даже позавидовала тому, кого настиг ужасный конец и он не продолжил свою жизнь, наблюдая за тем, как она превращается в ужас без конца.

— Аэлита, дорогой мой талисман, шевели своей тощей задницей! Ты же не хочешь, чтобы мы отстали от моей охраны и наткнулись на бродячих⁈

— Нет, господин! — опустив голову, произношу я.

— И хватит пялиться по сторонам, как вонючий понаех! Ты же местная и знаешь этот район как свои пять пальцев! Ты заставляешь меня печалиться, а ты ведь знаешь, чем это заканчивается⁈

— Разумеется, господин…

Он протянул руку и пригладил растрепавшиеся мокрые пряди коротких черных волос, прилипших к моему лицу:

— Даже талисману может иногда не везти! — для убедительности слов он откинул полы своего плаща, демонстрируя в очередной раз висевший на его поясе револьвер с единственной пулей в барабане.

— Да, господин…

— Умничка! Тогда пиздуй быстрее, — он еще раз специально дернул за цепь.

— Как прикажете, — мне самой стало тошно от того, насколько бесцветно прозвучал мой голос.

Проклиная себя за беспомощность, я поплелась дальше, стараясь сохранять равновесие с завязанными руками. Внутри меня закипал беспомощный гнев. Я была готова, разодрав окончательно кожу на шее, вырваться из его рук и, пробежав мимо машин, броситься в реку или заорать во всё горло, чтобы накликать на нас бродячих, но увы, от этих фатальных поступков меня сдерживали узы гораздо прочнее, нежели стальная цепь в руках местного авторитета, возомнившего себя царьком.

— Царь — генералу Орлову! Доложите обстановку! — словно подтверждая мои мысли, подняв руку, произнес Максим.

— Мой господин, — сиплым голосом булькающего от дождевой воды динамика ответила рация в его скипетре, — продолжаем охоту в своем секторе! Нашли новое гнездо бродячих, обчистили магазин и нашли несколько игрушек.

— Игрушки ко мне в покои! А тебе приказ зачистить гнездо.

— Мой царь, их там до хрена! Моя армия слишком маленькая…

Максим нарочито рассмеялся:

— Кто-то сегодня хочет остаться в плохом настроении, генерал⁈

— Нет, мой Царь! Моя армия уже неделю грустит! Воины нервничают без веселья. Кого-то уже откровенно ломает.

Макс закрыл глаза, манерно сделал глубокий вдох и с визгом закричал в рацию:

— Тогда в бой, моя армия! — топнув при этом ногой в луже так, будто его сейчас мог бы кто-то увидеть кроме меня или вездесущих бойцов его личной охраны.

— Есть, мой Царь… — отозвалась рация в скипетре.

Расправив руки в стороны, Максим растянулся в улыбке, подставив свое лицо ледяным каплям дождя. Вдалеке раздался грохот автоматных очередей, и он, словно дирижер, стал трясти кистями, будто руководил симфонией звуков в этом мире, при этом продолжив напевать свою ублюдскую и въедливую, как кислота, песенку.

Пританцовывая, он дергал за цепь в одному ему известном такте, чем заставлял меня пищать от боли в самый неподходящий момент, добавляя мой вокал в эту бессмысленную музыку насилия.

В следующую секунду где-то рядом раздался такой леденящий душу хохот, что ужимки Максима показались кривляниями младенца в сравнении со смехом матерого мясника. Затем по округе пронесся низкий, утробный рык, от которого не то что кровь застыла в жилах, а даже проливной дождь стал барабанить в разы тише.

Присутствие чего-то большого, злобного и беспробудно темного, казалось, заставило потемнеть даже солнечный свет. Видимо, я слишком поздно поняла, что это у меня помутнел взгляд из-за того, что ошейник слишком сильно пережал шею.

Максим, присевший на корточки, чтобы спрятаться за брошенной машиной, чересчур сильно натянул его, и мне ничего не оставалось, как присесть рядом, прямо в холодный и сырой ворох опавших кленовых листьев, забитый сюда ветром.

Чтобы окончательно не потерять равновесия, я оперлась плечом о кузов машины и буквально ощутила, как его металл завибрировал в такт низкой частоте очередного рыка. В этот момент всё моё нутро словно сжалось в горошину, лишь бы стать как можно более незаметной и не отсвечивать ничем, что могло бы привлечь неведомого монстра.

— Григорий, Григор, мать твою, где ты⁈ — зашипел в скипетр Максим, вызывая начальника своей охраны.

Ответом ему были лишь помехи, слившиеся с шумом дождя. Меж тем утробный, даже демонический рык, отраженный эхом от многоэтажек, создавал такой эффект присутствия, что мне казалось, будто набережная, на которой мы сейчас находились, в какой-то момент провалилась в складку между нашим и потусторонним.

В ответ на этот рокот, подобно вою душ грешников, вынужденных вечно страдать в самом жутком кошмаре, отозвался вой сотен голосов, сменившийся хохотом.

— Бродячие! Близко! — не в силах выдержать навалившегося испуга, взвизгнула я.

— Заткнись, сука ты тупая! — ничуть не тише заверещал Максим, дернув за цепь с такой силой, что я снова пискнула, упав лицом в этот холодный, влажный ворох кленовых листьев.

В эту же секунду я почувствовала, как мою голову прижала его рука, будто опавшая листва могла стать подушкой, что заглушит мои всхлипы.

— Какая же ты пизда! — прямо над ухом услышала злобный шепот. — Смотри, млять, кого ты накликала! — мою голову за волосы с силой дернули вверх, и я почувствовала, как по шее тут же побежали теплые струйки крови из разодранной кожи, но это было не важно.

Адреналин, какой вырабатывается у перепуганной дичи, полностью заглушил боль от шипов. Распахнув глаза, я оцепенела от ощутимого ужаса, исходившего от существа на противоположной стороне улицы.

Огромный, в два с половиной метра роста, гуманоид смотрел прямо на нас. Пасть, напоминавшая морду бойцовской собаки, осклабилась в широченном оскале, демонстрируя толстые клыки, цель которых была одна — рвать плоть. То же самое можно было сказать об огромных лапах с удлиненными пальцами с толстыми когтями, какие бывают у хищников.

Оно с шумом выдохнуло из своего змеевидного носа, извергнув клубы пара. Бычьи мышцы на его лишенном одежды торсе тут же набухли. Бугрясь под кожей, покрытой глянцевыми остеодермами, они красноречиво говорили о нечеловеческой мощи. Из всего, что намекало на то, что это нечто перед нами было человеком, являлись расползающиеся джинсы.

Видимо, качок, из которого мутировал этот бродячий, слишком часто пропускал день ног, раз они получили меньше всего гипертрофии в сравнении с остальными группами мышц.

Глядя на нас сплошными черными бусинами глаз, что, казалось, светились изнутри, нечто будто упивалось испускаемым нами страхом. Словно для него заставить свою жертву трепетать перед смертью является таким же важным действом, как и сама охота на живых существ. И это была не та идиотская «охота», какую устраивал поехавший от запрещенных веществ Макс и его обдолбанные генералы, нет, это была охота в её истинном значении, где было место лишь азарту, злобе и звериному, неутолимому голоду.

Нечто зарычало еще громче, и если бы на этой жуткой физиономии можно было прочитать эмоции, то адская ухмылка мгновенно сменилась на свирепый гнев. Аккомпанируя ему, вокруг раздался зловещий хохот тварей, которые, видимо, даже сами не решались приблизиться к этому монстру, раз ещё не бросились на нас. В их ехидных голосах слышался тот же нестерпимый голод, какой заставит их наброситься на то, что останется после того, как этот демон вдоволь насытится нашей плотью.

— М-мамочка… — раздался сбоку дрожащий голос Максима.

Я перевела взгляд с монстра на него и не смогла удержаться от хохота. Вторя бродячим с тем же безумством в голосе, я смотрела на то, как местный царёк, сжавшийся в позу эмбриона, перепуганно смотрел то на меня, то на мутировавшего громилу. Сыкливый, напыщенный урод, родившийся с золотой ложкой в жопе, не мог найти в себе мужества снять с пояса револьвер и избавить хотя бы себя от мучительной участи.

Это был мой момент триумфа. В этот последний миг я поняла, что могу обрести свободу, приняв неизбежное, и могу сама сделать выбор, как именно уйти из этого прогнившего мира. Поднявшись с колен, я почувствовала, как цепь ошейника выскользнула из ослабевших, дрожащих ручонок Максима.

Выпрямившись во все свои гордые сто шестьдесят четыре сантиметра, я посмотрела прямо в приближающиеся пылающие угли демонических глаз. Я улыбнулась с благодарностью своей неминуемой судьбе, принимая освобождение, какое он сейчас мне дарует, и этот подарок — момент гордости за свое несломленное Я, который будет отзываться в вечности.

И в этот миг…

Горячий, болезненный толчок больно сжал все тело. За ним последовал оглушительный хлопок и всеобъемлющий звон в ушах. Я чувствую, как проваливаюсь в пространстве, но в тот же мгновение мою хрупкую фигуру подхватывают чьи-то крепкие, сильные руки. Открыв глаза напоследок, мне захотелось посмотреть прямо в лицо своей смерти, но вместо её ужасного лика я увидела два переливающихся бледным янтарным светом глаза, напоминавших внешним видом кошачьи или совиные.

Затем мой исстрадавшийся разум уловил и контуры лица молодого, русого человека с легкими веснушками на щеках. Неизвестный сильно, но одновременно с этим аккуратно отскочил со мной на руках в сторону.

— Не подставляйся, — чистым, без тени страха, голосом произнес мой обладатель взгляда Чеширского кота.

После чего таким же резким прыжком сделал кувырок вперед, и я только сейчас заметила в его руках оружие. Будто одно целое с автоматом, он навскидку открыл огонь прямо по приближающемуся монстру.

Короткая очередь, приглушенная накрученным на дуло приспособлением, просвистела в дождливом воздухе и тут же врезалась в мясную тушу, стремительно сокращавшую оставшуюся дистанцию.

Незнакомец с кошачьими глазами и огромный мутант закружили в смертоносном танце. Парень стрелял в четкой последовательности. Каждый раз, когда ему удавалось разорвать дистанцию, его атака приходилась то в руку, то в ногу, то в грудь или живот громилы. Со стороны могло показаться, что мой спаситель атакует лишь бы атаковать, но когда я увидела, с какой механической точностью он перезарядился, как он четко контролировал дистанцию, как предугадывал все движения противника, у меня появилось стойкое ощущение, что русоволосый лишь строит картинку боя, делает его зрелищным и ярким.

Меж тем громила, что не мог достать ловкого парня, лишь свирепел от гнева, он с легкостью перевернул на крышу малолитражку на двух пассажиров, когда та мешала ему пройти. Раздался скрежет металла и звон бьющегося стекла, сопровождаемый стрекотом автомата и громким ревом мутанта. С грацией медведя он пытался поймать неуловимого, как кот, парня, который к тому же постоянно огрызался очередью из автомата.

В этот момент с боков раздался сухой треск еще нескольких автоматов. Я резко обернулась и увидела, как к нам на выручку спешит личная охрана, чоповцы из Псарни, занимавшиеся охраной Максима. Бойцы в черной форме на бегу занимались тем, что вели отстрел приближающихся в нашу сторону бродячих.

Оказалось, что завороженная танцем смерти незнакомца и мутанта, я не сразу заметила, что на нас напала целая стая обычных зараженных тварей. Их сейчас и зачищала Псарня. Но еще я не заметила того, что громила все это время двигался с надрывом, будто ему что-то мешало. И лишь когда он в очередной раз с грохотом пихнул в сторону малолитражку, я увидела, что его левая нога была сильно повреждена.

Шмотки кровоточащей плоти из мышц и кожи свисали на его бедре. Рваная рана была похожа на последствия…

— Взрыва, — вслух пробормотала я, вспомнив, что именно ударную волну испытала перед тем, как русоволосый парень поймал меня на свои крепкие руки.

Все сложилось в единую картинку. Сумбурное, даже зрелищное сражение, какое незнакомец устроил этому огромному мутанту, было ничем иным, как разведкой боем или очередным уроком, в котором незнакомец оттачивал свой навык. Его атаки в разные конечности были поиском слабых мест, а постоянный разрыв дистанции — попыткой узнать скорость и силу твари.

Открыв рот от удивления, я поняла, что всё это время незнакомец точно знал, что Псарня занята уничтожением тех рядовых зомби. Ведь он не стал бы так подставляться, зная, что толпа зараженных сопровождает эту громадину. Всё это время он устраивал, чуть ли не заранее спланированный спектакль, в котором у демонического мутанта с самого начала не было шансов на успех. Ведь как только выстрелы, а вместе с ними и вой зараженных, смолкли позади меня, парень всего одной точной очередью превратил черепушку мутанта в косплей на яйцо в микроволновке. И глядя на столь быстрый конец громадины, у меня не осталось никаких сомнений, что его ловкий бой был ничем иным, как шоу, зрителем которого был сидевший в первых рядах…

— Ебать!!! — завизжав от восторга, воскликнул подскочивший с земли Максим. — Мужик! Как ты его! — царек бегло оглянулся назад, чтобы удостовериться в том, что его личная охрана здесь, и она точно следит за происходящим. — Ахахаха, это было ловко!

— Ага, — коротко ответил незнакомец, не обратив на Максима никакого внимания.

— Млять, если бы не ты, то меня бы сожрали! — царек оценивающе следил за каждым движением незнакомца.

— Скорее всего, — перезаряжая свой автомат, так же скупо произнес парень.

— Тебе повезло, мой друг! Повезло оказать мне ценную услугу! — он манерно прошелся и, совсем расправив плечи, чувствуя за спиной тяжелое дыхание охраны. — Ты спас мою ценную жизнь! А за такое щедро платят! — будто микрофон на сцене, он перебросил из руки в руку свой скипетр охоты. — Осталось лишь понять, как именно я тебе отплачу, — Макс коротко, едва заметно кивнул охране, на что незнакомец лишь ухмыльнулся, — и чтобы мне это узнать, я хочу услышать твой ответ на мой вопрос!

— О как, круто, конечно, но мне ничего не нужно, я тут проездом.

— Не спеши, — прошипел Макс, — я всегда плачу свои долги. Тем более, тебе повезло помочь мне, что уже является проявлением удачи. Ты на моей земле, следовательно, у меня в гостях, а хозяину негоже отпускать гостей без соответствующего приема, особенно если этот гость спасает ему жизнь. Без хорошего приема я тебя не отпущу, уж так у нас принято на юге, если ты не знал. Но сперва вопрос! — его рука в театральном жесте отодвинула полы плаща, чтобы продемонстрировать револьвер на поясе, который, к слову, не произвел на парня никакого впечатления. — Вопрос следующий: почему ты в первую очередь спас эту суку, а не меня⁈ — конец его скипетра предательски и больно уткнулся своим острым концом в мой бок, заставив меня поморщиться.

Позади послышалось тяжелое дыхание личной охраны и барабанная дробь пальцев начальника, выстукивавшая по автомату ту же навязчивую мелодию, какую постоянно напевал Максим и которую я так сильно пыталась прогнать из своей головы.

Меж тем парень не выказывал и тени страха. Он склонил голову набок и, ухмыльнувшись, смерил меня таким сальным взглядом, что я почувствовала себя абсолютно голой! Но это чувство тут же пропало, так как глаза… Его глаза были вполне себе обыкновенными. В них не было и намека на кошачий зрачок! Обычные, голубые со слегка мутным оттенком!

Закусив губу, он подмигнул мне и кивнул головой Максу:

— Давно не трахался просто. Я подумал, что если смогу отбиться от этой страхоебины, — его палец указал на поверженного громилу, — и тебя вдруг случайно сожрут, то девка может быть выживет и потом как следует меня отблагодарит за спасение.

— Ахахаха, — тирадой разразился Макс. — Смелый ответ, еще более смелый в том, что ты не стесняешься своих желаний! Ты не стал подлизываться ко мне, даже видя, что за моей спиной вооруженная до зубов охрана!

— Хотел бы меня ебнуть, давно это сделал бы, — ответил незнакомец. — Времена такие, некогда сиськи мять.

Царек слегка откинул голову назад, будто ловил удовольствие от выстукиваемой пальцами начальника охраны мелодии, после чего повернулся к парню:

— Верно! Ты мне нравишься! — Макс погрозил пальцем парню. — Ты не строишь из себя святошу и самое главное понимаешь, у кого тут реальная сила! — царек был на кураже, я видела, как он упивается тем, что петушится, ощущая позади себя прикрытый тыл, будто это он сразил мутанта, а не молчаливый парень. — Как я уже говорил, тебе посчастливилось оказать мне услугу! Проси чего хочешь!

Незнакомец выдержал паузу и, словно пробуя обещание царька на вкус, облизал свои губы, затем снова кивнул в мою сторону, отчего у меня сердце ушло в пятки от испуга:

— Я ж уже сказал, трахаться. Она для этого сойдёт.

— Как мелочно, — Максим искривился словно от оскорбления, за что я готова была ему сейчас вцепиться в горло, — а что, если я тебе скажу, что тебя может обслужить целый гарем телок⁈

Незнакомец удивленно округлил вполне себе обычные глаза, почему-то заставив меня уже злиться и на него:

— Интересное предложение, но я так понимаю, раз у тебя есть гарем, значит, есть и более выгодное предложение?

Царек ухмыльнулся, он вдохнул глубже, чувствуя, как ведет эту игру слов:

— Ты еще и смекалистый, это хорошо! Ты прав, я могу предложить гораздо больше, и эти бойцы позади меня с легкостью подтвердят это. И я по твоим глазам вижу, что ты согласишься пристроить свои боевые таланты туда, где они раскроются в полной мере. А за такие таланты щедро платят, особенно сейчас. Но сперва негоже это не спросить у моего гостя… как твоё имя⁈

Незнакомец вызывающе улыбнулся и снова бросил короткий, пронизывающий взгляд на меня:

— У меня всегда было много имен…